Ольга Арунд – Стань моей свободой (страница 48)

Что он может ответить? Ничего. Да я даже сама себе ничего не могу ответить просто потому, что не понимаю что дальше. Пусть я не хотела детей, пусть истерила бы первые недели, но это ничего не значит. Узнав о беременности, я бы перекроила себя, смогла принять и полюбить того, ближе кого у меня не будет. И справилась бы, несмотря ни на что справилась, если бы не очередная подлость того, кто…

Нет. Не здесь и не сейчас.

— Алис…

— Давай перемотаем все твои утешения и правильные слова. Не хочу это слышать, — прикрыв глаза, прошу Кира, зная, что он поймёт. Возможно, единственный из всех.

— Рассказать тебе о Косте? — не разочаровывает он.

— Мне уже рассказали, — покачав головой, вздыхаю я. — Все три медсестры ходят и по очереди информирует о состоянии отца, заодно убеждая, что всё закончилось, и скоро его спустят в обычную палату. Видимо, боятся как бы я ещё раз в обморок не грохнулась и им не пришлось снова меня оперировать.

— Я бы на их месте тоже боялся, — улыбается Кир и берёт мою безвольную ладонь. — Хочешь, принесу пирожных? Твоих любимых.

— Хочу покоя, — едва слышно произношу я в потолок, чувствуя, как надламывается что-то в груди, — и счастья. Глупого и банального, как в детских книжках. Такого, в которое перестаёшь верить одновременно с дедом Морозом. Которое не ждёшь уже потому, что искалеченным не снаружи, внутри, оно не полагается. Слишком много чести.

— Оно придёт, — тихо, с улыбкой в голосе, отзывается Кир и, потянувшись, осторожно стирает бегущую по моей щеке слезу. — Только ты не поверишь. Будешь язвить, сопротивляться… Ты ведь всегда сопротивляешься. — Ещё одно лёгкое касание и ещё одна слеза. — Только настоящее счастье не имеет привычки спрашивать, оно не даёт времени на раздумья, не ждёт и не спорит. Оно ослепляет, оглушает, сбивает с орбиты, несмотря на всё твоё сопротивление.

— Так было с Кирой? — Я всё ещё смотрю в потолок и не вижу его лица.

— Кира… — Голос отдаляется и слышно как прогибается кресло. — Она была девчонкой, красивой, но совершенно обычной. Так мне показалось вначале, — хмыкает он, насмехаясь над самим собой, — пока я не оказался с ней лицом к лицу.

— Любовь с первого взгляда бывает? — медленным движением стерев остатки слёз, я сажусь в кровати.

— С первого взгляда бывает только страсть, — впервые глядя на меня так, что я разом прочувствовала разницу в двадцать лет, усмехается он. — Яростная, дикая, которую очень сложно сдержать. Я, на семь лет старше и настолько же умнее семнадцатилетней девчонки, думал, что возьму её прямо там, у перил Малышевского моста.

— Не взял же, — пожимаю я плечами. Лучше слушать чужую историю, чем задумываться о своей.

— Отсрочил на пару дней, — не скрывается он за ложью и фальшивыми сожалениями, — до того момента, пока не стал без неё задыхаться. Сидел на совещании, слушал начальника и не мог думать ни о чём, кроме неё. Хотел, чтобы она принадлежала мне одному, её желания, её мысли, её цели и, да, её тело. Вся её жизнь. — Кир откидывается на спинку кресла. — Она снилась мне каждую ночь, и я должен был увидеть любовь и восхищение в её глазах.

— Увидел?

— Ты знаешь, чем всё закончилось. Я… — неодобрительно качнув головой, он сжимает челюсти так, что на скулах появляются желваки. — Упущенный момент — вот что самое поганое в этой жизни. Противный свербящий голосок внутри, твердящий, что если бы в тот день я остался на работе… Или поехал домой, хотя бы попытавшись стать примерным отцом и мужем… Но я не поехал.

Кир замолкает, сразу оказавшись как-то слишком далеко. Упущенный момент. Он знает, о чём говорит и, хоть я на его стороне, мне всё равно сложно понять как такая сильная любовь позволяла ему хотя бы просто прикасаться к другим женщинам.

А она была сильной, если даже спустя столько лет ему всё ещё больно.

— Мы живём не в сказке со счастливым концом, — криво усмехаюсь я, — как бы сильно нам этого не хотелось. А благородные рыцари вымерли как вид как раз из-за своего бескорыстия.

— Думаешь, я принц на белом коне? — насмешливо усмехается Кир.

— Думаю, что ты тот, кто ты есть. Азартный кобель, успешный финансист, верный друг и человек, который меня спас. Дважды, — добавляю я, сдерживаясь от желания подойти и утешить. Не примет.

— Точнее характеристики мне ещё не давали, — с усмешкой качает он головой.

— Даже Кира? — Я знаю, что хочу отвлечься за его счёт, и Кир тоже это знает. И вдвойне ценно, что идёт у меня на поводу.

— Кира в счастливом браке больше десяти лет, за мужчиной, который защитит её от целого мира, если понадобится. — Кир не опускает глаза, признавая собственный провал. — И ей давно глубоко плевать на все мои характеристики.

— А тебе?

— А я азартный кобель, успешный финансист, верный друг и человек, который дважды тебя спас. Пироженку будешь? — тепло улыбается он, глядя на мою улыбку.

— Буду. — И добавляю, когда он почти доходит до двери: — И ноут захвати.

Глава 35

Вечер с Киром смывает пелену из непролившихся слёз, вины и сожалений. Конечно, не до конца, но этого хватает, чтобы следующим утром я зашла к отцу с улыбкой, предварительно переодевшись и оставив сумку с вещами в коридоре. Не нужно ему знать. Может быть когда-нибудь, когда забудется ужас его инсульта и жизнь вернётся к прежним знаменателям, я расскажу. Просто чтобы поделиться, чтобы доказать, что он важен и нужен. Чтобы до конца отпустить вину в его надёжных объятиях.

Он — мой отец и сегодня я понимаю это как никогда раньше.

— Привет. — И снова стул у кровати, и пожатие его руки. — Ты как?

— Жив, — улыбается он.

И эта улыбка, сам факт, что он говорит, ответное ободряющее пожатие рассказывают о его здоровье больше, чем все медицинские лекции последних суток.

— Ты меня напугал, — тихо признаюсь я, радуясь здоровому цвету его лица и принципиально не замечая круги под глазами.

— Разве что-то может напугать мою Лиссет? — папа медленно и осторожно приподнимается, и я помогаю ему устроиться полусидя.

— Как оказалось, очень многое, — улыбка выходит кривоватой и он, как никто другой, зная все оттенки человеческих эмоций, это замечает.

— Проблемы со свадьбой? — хмурится тот, кто тихо прикопает Андрея под клумбой «Саркани», если узнает что случилось. Не помешают ни инсульт, ни сердце.

— Свадьбы не будет, пап. Мы разошлись.

Я бы и сама прикопала, но пока боюсь даже посмотреть ему в глаза. Всегда любящие, но скрывающие столько грязи, что объём впечатлил даже меня. Имея время и мозги, нетрудно догадаться что именно произошло, а ночью и того, и другого у меня было в избытке.

Сколько раз я давала понять, что не хочу детей? Пять? Десять? С моей категоричностью хватило бы и одного. И хватило. Настолько, что он возомнил себя вершителем судеб и отправил меня к проверенной Инге Владимировне.

И да, я была беременна.

О чём эта милая, неопределённого возраста и потрясающей внешности, женщина сообщила Андрею. Видимо, как раз в тот момент, когда, извинившись, вышла «ответить на срочный звонок». Поэтому и от противозачаточного мне срочно потребовалось отдохнуть, и «вот эти» витаминки попить. Больше того, она меня и на узи сгоняла, чтобы наверняка. Поэтому же и глаза у узистки были подозрительно охреневшие, но в тот момент мне было плевать.

Все мои мысли тряслись в страхе вокруг своей драгоценной персоны и панически боялись беременности. Если бы я знала…

Как минимум не опрокинула бы рюмку водки в ближайшем баре. И начала пить валерьянку, она же вроде как растительная, беременным наверняка можно. И не стала бы заниматься сексом с Яном. Хотя… Нет, в лесу, прижимаясь к холодному железу, точно не стала бы.

— Лиссет, ты в порядке? — очнувшись от своих мыслей, я вижу озадаченный папин взгляд. — Ты уже пять минут смотришь в стену.

— Всё отлично. Может, тебе что-нибудь принести? — Забить своё расписание так, чтобы не было времени думать — самый лучший выход в моей ситуации.

— Принеси меня домой, — вздыхает отец. — Надоело здесь лежать.

— Вот если бы я послушала тебя неделю назад, неизвестно чем бы закончился приступ! — С тех пор, как он полностью вернул речь, этот разговор заводится во время каждого моего визита. Раньше я хотя бы могла сделать вид, что не понимаю, что он говорит… — Здесь ты хоть под присмотром специалистов, а не сидишь один дома с барахлящим сердцем и после операции!

— Ты меня ещё в дом престарелых сплавь! — Несмотря на слабость, огрызаться он уже может. Верный признак выздоровления. — С теми же аргументами.

— Я не собираюсь никуда тебя сплавлять! — раздражённо выдыхаю я. — Ты ведь понимаешь, что я работать не смогу, всё время думая случилось с тобой что-то или нет!

— А тут я не могу работать! — разводит он руками. — И с каких пор ты стала такой нервной?

— С вами станешь! — фыркаю я, поднявшись, и отхожу к окну. — Пап, я же серьёзно! Да и какая работа?.. Давай ты хоть на ногах будешь нормально держаться, а там поговорим.

— Я и сейчас держусь, — упрямо заявляет он и откидывает одеяло.

Досматривать представление в духе «я всё могу» я не собираюсь, метнувшись к нему и не позволив спустить ноги с кровати. Всегда знала, что моё упрямство от него.

— С ума сошёл?!

— Ты же хочешь доказательств, — по-старчески ворчит тот, кто в день приступа собирался ехать с другом снимать девиц, — так я докажу.