Ольга Арунд – Стань моей свободой (страница 38)

Кроме меня.

К счастью, вопрос с собственными матримониальными на него планами я давно закрыла и сейчас уже у меня свадьба вызывает нервную дрожь. С другой стороны, Ян должен был понимать, полгода не вылезая из моей постели, что двадцатилетняя идиотка хоть на что-то, да станет рассчитывать. И выходит, что его молчание легко можно приравнять к вранью.

Здесь же и сейчас имеет смысл оставаться лишь в том случае, если я верю, что Ян изменился. А я верю?

— Ваш заказ. — Официант ставит между нами чайник, две чашки с приборами, а передо мной ещё и «Чёрный русский».

Нет, конечно, у них это называется как-то красиво, но по факту он и есть. Подняв бокал, я принюхиваюсь и с усмешкой возвращаю его на стол. Водка и кофейный ликёр. Есть, правда, ещё какая-то примесь, но так сходу по одному только запаху её не определить.

— Спасибо.

— Знаешь кто такой друг? — Нелогично интересуется Ян, разливая по чашкам чай. — Это человек, которому, в большинстве случаев, можно доверять. Человек, который не соврет, даже если ему это выгодно.

— Какое счастье, что мы не друзья!

— Но ты мне доверяешь, — с улыбкой констатирует Ян и придвигает ко мне мою чашку.

— Это называется по-другому, — хмыкнув, я делаю маленький глоток. Вдруг и правда поможет. — Ты говоришь правду только тогда, когда тебе выгодно. А сейчас ведь выгодно, да, Ян?

— Местами. С одной стороны очень, но с другой мне придётся потратить намного больше времени и сил. В ближайшей перспективе.

— Так не трать, — мило улыбаюсь я. — И всем сразу станет легче.

— А вот это уже сильнее меня, — разводит он руками и без перехода меняет тему: — Пару дней назад я встречался с одним из своих друзей, мы давно не виделись и решили отметить приезд.

— И как отметили? — Не знаю насчёт спокойствия, но пока мне забавно слушать его откровения. — Розовых единорогов видели?

— Нет, но поговорили душевно.

— И в какой момент разговора речь зашла обо мне? — понимающе усмехаюсь я, отставив чашку и подавшись вперёд.

— Задолго до расставания, — не разочаровывает меня Ян.

— Хочешь, угадаю, что ты скажешь дальше? — интригующе понижаю я голос. — Сейчас ты поведаешь трогательную историю о том, что жаловался неизвестному кому-то там на моё равнодушие. Как же, ты ведь и так, и эдак, а я всё никак не бросаю свою жизнь к твоим ногам! Даже секс не помог, и ты решил зайти с другой стороны. Рабочей. — Выпрямившись, я не отрываю от Яна злого взгляда. — Поправь меня, если всё происходило не так.

— Твоя версия мне нравится больше, — хмыкает Ян и жестом просит продолжения.

— И тут твой друг спрашивает, а не та ли это Алиса Полуночная, которая дочь Константина Полуночного, — продолжаю я издевательство. — А после твоего согласия звучит ещё одна история, только теперь больше похожая на дешёвый детектив. О том, как один влиятельный человек решил сделать гадость какому-то мелкому магазину. То ли обслужили плохо, то ли личный интерес… И твой друг в этом помогает, а потом совершенно случайно узнаёт, что та самая Алиса не просто так мимо проходила. — Ян не реагирует не мой монолог. — Как же, помимо того, что она владелица бизнеса, так ещё и невеста того, кто её заказал! Так всё было, да, Ян?

— Тебе бы романы писать, девочка моя. — Он делает ещё глоток. Бесит! — Не пробовала?

— Только если ужасы с тобой в главной роли.

— На самом деле на тебя пришли две анонимки. Одна о том, что в книжном магазине нет даже датчиков дыма, другая о контрабанде, — как ни в чём не бывало заявляет Ян и ждёт моей реакции.

— Бред! — хмурюсь я. — Мне бы даже открыться не дали без пожарной сигнализации. Да и какая контрабанда, если я работаю с проверенными издательствами и… — не закончив, я осекаюсь.

Так вот что ищет шаблонный… Поэтому он и прицепился к списку контрагентов-физиков! Господи, какой же бред! Неужели я выгляжу настолько дурой, чтобы торговать незаконными книгами?

— Хорошо, — тряхнув головой, продолжаю я. — Допустим, анонимки. Хрен с ними, пусть будут. Но сколько таких доносов приходит в налоговую ежедневно? Они чисто физически не смогут проверить все.

— Не могут. — Ян сцепляет руки в замок. — Только из администрации города пришло письмо с предписанием поставить на особый контроль всех, кто так или иначе связан с незаконным товарооборотом.

— И анонимка на меня сразу же попала им на глаза, — съязвив, я откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Надо хорошо подумать, просто сесть и проанализировать всё, что я знаю.

— Не сразу. Считай, что её вложили налоговикам в руки.

— Так, меня это достало! — честно признаюсь я, резко подавшись вперёд. — Эти идиотские недомолвки и крысиная возня вокруг. Если хочешь, чтобы я тебе поверила, назови имя своего всезнающего друга и, заодно, объясни откуда он всё это знает.

— Знает, потому что она сама звонила в налоговую с просьбой проверить обращение номер 16749 от 18 мая этого года, — Ян кривится. Что, не нравятся такие игры? С каких это пор? — А имя… оно знакомо и тебе. Это Алина Гараншина, — пока я вспоминаю, кто это, он добавляет: — секретарша твоего Андрея.

— Алина, — эхом отзываюсь я, приподняв бровь, — Гараншина. Друг.

Высокая и фигуристая брюнетка с вечно задранным носом может быть чьим-то другом? Нет, понятно, что у всех госслужащих зашкаливает осознание собственной значимости, но эта мнит себя чуть ли не президентом. И сквозь зубы не общается только с Андреем, остальных считая ниже своего достоинства.

И, может, три высших дают ей на это право, но желания с ней разговаривать это не добавляет.

— Ревнуешь?

Скорее, удивляюсь. Мало того, что у Гараншиной есть друзья, читай бывшие любовники, так она ещё и пьёт.

— Тебя переклинило, — покачав головой, я поднимаюсь. — Спи с кем хочешь, для меня это давно не повод убиваться. — Зато плеснуть коктейлем в наглую физиономию — очень даже, но я же хорошая девочка. Сегодня так точно. — Всего хорошего.

— И это всё? — Ян встаёт следом.

— А ты чего ждал? Истерик и битья посуды? — смерив его красноречивым взглядом, я забираю свой экземпляр соглашения и иду на выход.

— И даже глаза мне выцарапать не желаешь? — хмыкает Ян, догнав меня перед лестницей. — За правду.

— Не мои методы, — не отпуская кованые перила, я аккуратно спускаюсь на площадку между пролётами. Да уж, мода на кроссовки развращает. Ещё чуть-чуть и о двенадцатисантиметровых шпильках будут напоминать только клипы двухтысячных годов. — Если всё действительно так, как кажется, то Андрей пожалеет. Если нет… в любом случае ты последний, с кем я стану это обсуждать.

— Даже если я могу помочь? — не выдержав, я резко разворачиваюсь, практически врезавшись в его грудь.

— Чем?! Чем ты можешь мне помочь? — Пока сознание не определилось что думать, тело закономерно реагирует на близость Яна. Отвратные ощущения. — Пока ты не приехал, у меня было всё! Любимый мужчина, лучшая в мире работа, отец рядом, а теперь всё это летит к чертям собачьим! Отец практически без сознания, грёбаная налоговая ищет способ меня утопить, а Андрей, вероятно, окажется сволочью. Просто потому, что это я, у меня не бывает ничего нормального!

— Принести коктейль?

— Да иди ты! — Больше всего желая сбросить чёртовы туфли, я делаю шаг назад, но Ян удерживает за руку. — Что ещё?!

— Я отвезу тебя, куда скажешь, не садись сейчас за руль, — серьёзно глядя на меня, просит он.

— Благодетель ты мой! — ахаю я, едва не кланяясь в пояс. — И носом в правду ткнул, и успокаивающий чай подсунул, а теперь переживаешь, как бы я в первый же фонарный столб не влетела? А знаешь что, — выдернув ладонь, я шагаю навстречу, пользуюсь тем, что каблуки почти сравняли нас в росте, — мне не сдалась ни твоя помощь, ни твоя жалость. — Не отрывая взгляда от тёмных глаз, я поднимаю руку, касаясь его щеки. Большим пальцем скольжу по подбородку, задевая нижнюю губу. — И ты мне тоже не сдался.

У Яна дёргается уголок губ, видимо, в попытке что-то сказать, но он сдерживается. При этом в глазах такая борьба, что даже мне стало бы неуютно. Если бы не последние выматывающие недели.

— Я любила тебя, когда-то. — Мой задумчивый взгляд скользит вслед за пальцем. — Неидеально, по-своему, но любила. Правда, тебе было не до этого, амбиции играли, кровь кипела, будущее виделось исключительно блестящим и великим. Жаль, что реальность безмерно далека от наших желаний. Правда, ведь?

— Ты всё ещё меня любишь, — без смеха уверенно заявляет он, ища подтверждение в моих глазах.

— Я тебя хочу. — Не знаю почему, но это пробивает его даже больше прошлых признаний. — И ни один психиатр это из меня не выбьет. Но, если ты продолжишь игры во взаимность, я вспомню ту, какой была когда-то. И я уничтожу тебя, Ян, пусть не физически, но мне хватит и моральных страданий.

— И побежишь под венец с этим… — хрипло интересуется он.

— Может быть да, а может, и нет, — улыбнувшись, я отступаю и пытаюсь привести в порядок гормоны. Рука, касавшаяся его щеки, горит дурным пламенем. — Ты хотел со мной работать? Считай, что уже начал, но всё остальное… Оставь другим.

— А если меня это не устраивает? — раздаётся мне в спину.

— Тогда готовься проиграть.

Глава 29

Выехав на проспект, я подрезаю белый Рено, чтобы перестроиться и проехать под заканчивающийся жёлтый. В голове пусто, а нога всё сильнее нажимает на газ. Один поворот, другой. Пробка, которую я объезжаю по трамвайным путям, наплевав на злые взгляд других водителей.