Ольга Арунд – Стань моей свободой (страница 21)

— Насколько очень? — Я знаю, что провоцирую Яна. Он тоже это знает, но всё равно ведётся.

— Ты же останешься сегодня?

— Ты уверена? — Пока я уверена только в том, что злость Яна открывает во мне второе дыхание. — На тебя навалилось всё и сразу…

— Поэтому мне нужен именно ты, — перебиваю я и не вру. — Единственный человек, на которого я могу опереться.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — после недолгого молчания отзывается Андрей, а я разрываю зрительный контакт. — До вечера?

— Увидимся.

— А как же «я уважаю чувства человека, который меня любит»? — напоминает Ян наш недавний разговор, стоит мне сбросить вызов. — Прошло всего два дня, и ты уже готова использовать его только для того, чтобы меня выбесить?

— А знаешь что? — Я подаюсь вперёд, поставив локти на стол. — Я передумала. Я справлюсь, как-нибудь найду в себе силы промолчать об ошибках молодости и выйду замуж за достойного человека. Чтобы через пятьдесят лет на очередном семейном празднике сидеть с ним рядом и радоваться, что самый главный в жизни выбор я сделала правильно.

— А ты не боишься, — Ян встаёт, чтобы опереться ладонями о мой стол и понижает голос, — что, проведя рядом с ним пятьдесят скучных до тошноты лет, на том самом празднике будешь скрывать ото всех горечь? И жалеть о бездарно загубленной жизни.

— Жизни с тобой? — я копирую его позу, оказываясь слишком близко. — Объясни мне, что именно в твоей голове решило, будто ты — идеальный? И с чего ты решил, что я думаю также?

Нам снова мешают. И снова Карежин. С другой стороны, сколько можно обсуждать одно и то же!

— Алиса Константиновна, девушки из «Эсколь» собираются, а у детей перекус. — Ян даже взгляда не меняет, в то время как я отстраняюсь и обхожу собственный стол.

— Что с кейтерингом?

— Как обычно, заедут завтра за текстилем и посудой. — Женя делает шаг внутрь кабинета.

— Отлично, передай от меня спасибо девочкам и Гоше, а к Марие Николаевне я сейчас сама спущусь. — Карежин уходит, а я поворачиваюсь прямо в руки Яна.

— То есть я неидеальный, — насмешничает он, не собираясь меня отпускать.

И это очень, очень плохо, потому что идиотская химия никуда не девается. Правда, и злость тоже на месте.

— Идеальный?! — Я прищуриваюсь. — Ты наглый, самоуверенный, эгоистичный баран, который…

А ещё Ян не выносит критики. Потому что поцелуй, которым он меня затыкает… но в этот раз я хотя бы соображаю. И со всей силы, приправленной девятисантиметровой шпилькой, наступаю ему на ногу. Вряд ли ему так больно, как мне хочется, но эффект неожиданности срабатывает, заставив его ослабить хватку.

— Думаешь, что сможешь меня заставить? — презрительно отзываюсь я, подходя к своему столу. Чтобы закрыть программы и выключить компьютер мне требуются несколько щелчков мыши.

— Думаю, что ты врёшь сама себе.

— Может быть, — под его взглядом я аккуратно ставлю пирожное в сумку. — Только с чего ты решил, что меня это не устраивает?

Возвращаться я не планирую, поэтому выключаю свет, жду, пока Ян выйдет, и закрываю дверь. И даже его, дублирующие мои, шаги больше не раздражают.

Да, я могу сейчас развернуться и поцеловать его так, как хочется. Прекратить зуд в желающих коснуться его пальцах. Но не стану. Потому что это — потакание сиюминутным нелогичным и вредным желаниям. Таким, каким поддалась когда-то моя мать.

Женщина, которой я не стану.

Поездка в больницу мало что дала. Отец всё так же спал, а лечащий врач сообщил, что выводить его из этого состояния они будут только через двое суток. Для папиного же блага. Он же заверил, что благодаря тромбэктомии велика вероятность полного восстановления в течение следующего года, вместо положенных двух-трёх лет.

Радует, конечно, но смотреть на папу всё так же страшно. Бледный осунувшийся мужчина мало похож на моего энергичного, считающего себя вечно правым, отца. Но всё же это он.

И всю дорогу домой я не могу отделаться от мысли, что что-то упускаю. Вот только откровенно перегруженный за эти несколько суток мозг уходит в глухую несознанку, вместо умных мыслей подкидывая мне идиотскую песенку из рекламы раскрученного интернет-магазина. Ладно, хватит. Сначала отдых и сон, а потом всё остальное.

Стоит мне через калитку зайти во двор, как взгляд натыкается на привлекательный, обтянутый джинсами, мужской зад, торчащий из-под моего капота.

— Познакомимся, красавчик? — басовитым шёпотом предлагаю я, запустив одну руку под его футболку.

— Как прикажет моя госпожа, — насмешливо отвечает Андрей, выпрямляясь.

— Госпожа прикажет вести себя домой, кормить, мыть и укладывать баиньки, — я со вздохом опираюсь бедром о собственную машину.

— Устала? — Он привлекает меня к себе, и я замираю, устроив голову на его плече. Как же хорошо стоять вот так, просто слушать ровный ритм его сердца и чувствовать его уверенность в завтрашнем дне. Потому что мои всё больше напоминают непрекращающийся кошмар.

— Если случится ещё хоть что-то, я слягу в соседнюю с папой палату, — честно признаюсь я.

— Не шути так, — неодобрительно качает головой Андрей, после чего отпускает меня, чтобы захлопнуть капот и снова привлекает к себе. — Разреши мне помочь.

— Ты и так помогаешь, — я неопределённо обвожу рукой машину. — Что там? Совсем всё плохо?

— Увы, ты меня переоценила, — улыбается он и лёгким подталкиванием направляет меня к подъезду. — Я не знаю, что с твоей Вольво, так что часа через три подъедет мой хороший знакомый, у него свой сервис, погрузит твою машину на эвакуатор и утащит к себе.

— И сколько мне развлекаться с такси? — Я позволяю ему вести себя сначала к лифту, а потом и до квартиры.

— Два дня точно, а там зависит от того, что именно случилось.

— Просто признай, что это ты подкрутил там пару гаек, — фыркаю я, чисто механически передвигая ноги. — Чтобы у меня не осталось выбора.

— Какая богатая у тебя фантазия, — улыбается Андрей в ответ, усаживает меня на скамью в прихожей и стягивает с меня босоножки прежде, чем я успеваю это осознать. — Может пора писать книгу?

— Только если сборник ругательств, — пытаюсь пошутить я, но широкий зевок вырывается помимо воли, а я с трудом держу глаза открытыми.

— Алис, сколько ты не спала? — вздыхает Андрей и, подняв меня на руки, куда-то несёт.

Да и пусть несёт. Прикрыв веки, я обнимаю его за шею и опускаю голову ему на грудь. И, наверное, отрубаюсь, но вместо мягкой кровати Андрей ставит меня на пол. Тёплый, конечно, но каменный, заставивший меня разлепить глаза.

Здравствуй, ванная.

— Сама справишься или помочь? — он придерживает меня, пока я окончательно не прихожу в себя.

— Сама. — Под очередной свой вздох я присаживаюсь на бортик ванны и снимаю топ.

Надо было платье надевать, не пришлось бы сейчас вставать, чтобы стянуть светлые брюки.

— Пообещай, что за эти несколько минут не разобьёшь себе голову.

— Кто меня знает, — хмыкаю я, — я ведь вся такая внезапная…

— Алиса!

— Я почти проснулась, так что буду паинькой, — умильно хлопаю я глазами и, смерив меня недоверчивым взглядом, Андрей всё же выходит. Подозреваю, что готовить ужин.

И вот есть уже не хочется, но ещё пару дней в таком духе и мои когда-то смешные пятьдесят пять килограммов превратятся в мечту анорексика. Вздохнув, я продолжаю сидеть на бортике ванны. И надо бы сделать рывок, чтобы принять душ и поесть, но сил нет даже на это.

Хорошо хоть со «Спутником» сегодня не возникло особых проблем. Даже участие Яна не сказать, чтобы сильно меня удивило — у него и раньше случались заскоки, плохо соотносящиеся с его обликом. И если я, по его мнению, должна была впечатлиться, то Ян просчитался, сейчас гораздо больше меня беспокоил отец. И наши отношения с Андреем.

Прекрасные, устойчивые и совершенно лживые отношения.

Так и вижу разговор, в котором ему признаюсь:

— Милый, ты должен знать, что я тебе изменила.

— С кем?

— Со своим бывшим.

— Ну, ничего, — и сочувствующее поглаживание по голове, — с тобой бывает…

Издав нервный смешок, я встаю, сбрасываю бельё и захожу в душевую кабину. Зачем мне вообще ванна? Разве что затем, зачем и громадный обеденный стол, хоть я и слабо представляю, как бы поместилась в ней с кем-то ещё. А долгие отмокания в лепестках роз под звуки скрипки не для меня.

Включив воду и подставив лицо прохладному водопаду, я вспоминаю Кира с его радикальными методами и улыбаюсь. Интересно, как он? Надо бы позвонить, но это точно завтра, тем более, что я сама себя освободила от работы. Мне нужно выспаться, а подъём в семь утра так себе отдых.

— Я принёс полотенце, у тебя всё нормально? — слышится приглушённый голос Андрея через стеклянную створку.

— Да, я скоро.

Щелчка закрывшейся двери не слышно, но вряд ли он молча ждёт по ту сторону стекла. Хотя именно так можно описать наши долгие отношения — я злюсь, психую, срываюсь и много чего ещё, а Андрей молча ждёт. Пока я признаю, что мы встречаемся. Пока пущу его в свою жизнь. Пока скажу, что и мне не всё равно.