Ольга Арнольд – Агнесса среди волков (страница 15)

– С вами все ясно. Давайте поступим так, чтобы и овцы были целы, и Агнессину шкурку брат бы с нее не содрал, и волки сыты. Мы с Агнессой будем ходить через день – то к ее врачам, то к моим экстрасенсам. Идет?

И мы согласились – Аргамакову казалось, что чем больше денег он потратит на свою обожаемую и слишком молодую для него жену, тем лучше будет итог; было слишком очевидно, что в их отношениях все было негладко, даже если он и не страдал половым бессилием, как утверждала Виолетта. Я, конечно, сильно сомневалась в результатах такой "комбинированной терапии", и мне все время приходилось напоминать себе, что кто платит, тот и заказывает музыку.

Наш первый визит пришелся на ясновидящую Лолу Клименко, которую очень рекомендовала Виолетте одна ее приятельница из Горького. "Академик народной медицины, доктор белой магии и член Ассоциации колдунов России", как она себя рекомендовала, принимала в обычной московской квартире на окраине города. Как выяснилось, чтобы попасть к ней на прием, нужно было предварительно записаться, но нас она приняла на следующий день после того, как ей позвонил сам Аргамаков – деньги производят впечатление и на колдунов.

Квартира ее поразила меня убогостью обстановки, ассистентка – своей женской убогостью, а сама Лола – убожеством своих представлений и возможностей. Внешне она, полненькая, кругленькая и чересчур ярко расцвеченная, напоминала продавщицу из старой закалки (потом я узнала, что в прежней жизни она была парикмахершей). Тем не менее она на нас произвела впечатление: достаточно сказать, что мы вышли от нее, трясясь от хохота. Практически во всем, что она выдавала Виолетте за свои откровения, она умудрилась попасть пальцем в небо. Так, она утверждала, что порчу на Виолетту наслала первая жена ее мужа, которая желает ей смерти, в то время как это был, может быть, единственный человек из Аргамаковского окружения, который действительно выиграл от их брака – и она не только не держала на Виолетту зла, но и всячески ей помогала. Когда я попыталась что-то вякнуть, Лола накинулась на меня, вопя, что я "нехристь" и моя "тяжелая аура" мешает ей работать с Виолеттой. Правда, Виолетта не приняла это ее утверждение близко к сердцу.

Уже в машине, успокоившись, мы делились друг с другом впечатлениями.

– Лола знает имя твоей предшественницы, – сказала я, – значит, какая-то информация у нее была.

– Это значит, что информацию ей передали недостоверную, – возразила Виолетта. – Зато мы теперь знаем, какого вида бывают порчи, – и она снова расхохоталась, а я насторожилась, уловив в ее смехе визгливые истерические нотки.

Тем не менее я ее поддержала:

– Подумать только, как это космические силы так ошиблись!

– А зарабатывает она неплохо, – тут Виолетта посмотрела на часы. – Мы пробыли у нее около 40 минут, из них непосредственно общались минут 20. 50 баксов за двадцать минут… ну, за полчаса. Когда я работала референтом, то получала немало, но такие деньги мне и не снились!

Я была очень рада, что Виолетта проявила здравомыслие и оказалась далеко не такой легковерной, как я опасалась. Возможно, эта блажь с экстрасенсами у нее пройдет и мне удастся вытащить ее к хорошему врачу. Всякое бывает – может быть, ее действительно вылечат?

Тут она нагнулась и прошептала мне прямо на ухо:

– Но в одном она была права – есть человек, который желает мне зла – Аргамаков! Это ему я нужна мертвой!

Я посмотрела на нее. Даже в полумраке салона видно было, каким фанатичным блеском сверкают ее глаза. Поистине, живи и ничему не удивляйся.

7.

Ночью меня разбудил телефонный звонок. Продрав глаза, я посмотрела на часы – было два часа ночи. Я подняла трубку, но она молчала. Я грохнула ее обратно на рычаг; телефон тут же зазвонил снова. На этот раз молчала я, выслушивая грязные оскорбления, произнесенные грубым мужским голосом. Не стоит и упоминать, что этот голос был мне незнаком – среди тех, с кем я обычно общаюсь, нет мужчин, которые могут говорить женщине такие гадости. Я отключила телефон, но еще долго не могла заснуть, а когда наконец задремала, то мне снились какие-то кошмары. Собственно говоря, это не были кошмары в прямом смысле этого слова, просто я видела во сне ясновидящую Лолу, говорившую грубым мужским голосом и выкрикивавшую нецензурные слова в адрес мой и моей ауры. После этого все утро я пребывала в дурном настроении, что бывает со мной очень редко.

На это утро у нас с Виолеттой был запланирован визит к гинекологу; по женской части у нее оказалось все в порядке. После обеда нас ждал мой старый приятель Рафаил Израилевич, психотерапевт и нарколог, мужчина лет 40 с очень приятным, располагающим лицом и глазами чуть навыкате, в которых при разговоре с больным всегда отражалось сочувствие – словом, типичный семейный доктор, все понимающий и успокаивающий одним своим видом. Я с ним познакомилась, еще когда работала в Институте экстремальной психологии. У него не было никаких титулов и званий, но почему-то руководство нашего института, даже закоренелые антисемиты, знакомые со всеми светилами советской медицины, в тяжелых случаях обращались только к нему.

Он был принципиальный бессребреник и, в отличие от большинства знакомых мне медиков, все еще вел бесплатный прием, принимая неимущих так, как будто они были миллионерами, и затрачивая на них много времени; на своих обожаемых троих дочек он зарабатывал деньги частной практикой по вечерам и выходным. Я договорилась, что мы с Виолеттой приедем к нему на консультацию в кабинет, расположенный в обычной районной поликлинике, но обстоятельства сложились так, что мне не удалось в тот раз поехать с ней, и ее сопровождал только муж. Если бы знать заранее, что из этого выйдет, я бы плюнула на все дела и поехала с ними.

Обстоятельствами, которые не позволили мне поехать с Виолеттой к врачу, были переговоры с потенциальными инвесторами, сложные и абсолютно бесплодные. Но после утомительного дня вечером меня ждало еще одно испытание. Юра предложил доставить меня домой на машине, но я по легкомыслию не согласилась – служебный автомобиль был нужен ему самому, а вводить его в лишние расходы мне не хотелось. В конце концов, это не поклонник, а всего лишь брат.

Напевая и позабыв обо всех неприятностях, я вышла из метро и, все еще посмеиваясь, пошла домой. К этому моменту я начисто вычеркнула из памяти эпизод с таинственными преследователями и храбро направилась к скверику. Но когда я уже была готова покинуть освещенный проулок и свернуть в темноту, что-то заставило меня обернуться. За собой метрах в тридцати я увидела два мужских силуэта. Я снова вернулась на тротуар и ускорила шаг. Наверное, это несерьезно, думала я, но чем черт не шутит? А если это настоящее преследование, а не плод моего воображения? Я снова оглянулась, но увидела далеко позади себя только одинокую женскую фигуру. Успокоившись, я продолжала свой путь, стараясь не выходить из полосы света.

Они подстерегали меня на повороте к моему дому. Когда я вступила на вымощенную бетонными плитами дорожку, из темноты вдруг вышли двое – типичные качки из фильмов про нашу мафию. Свет от фонаря бросал на них слабый отблеск, и поэтому у меня осталось от них очень смутное впечатление. Один, стриженый ежиком и с невыразительным лицом, на котором выделялся кривоватый нос – явно когда-то сломанный – был в кожаной куртке и темных штанах-бананах, какие были в моде несколько лет назад; он перегородил мне дорогу. Второй, более высокий, стоял сбоку, в тени, и лица его я не видела. Я не стала ждать, что они собираются делать дальше. Еще тогда, когда я увидела их далеко позади себя, я перевесила сумочку на левое плечо и прижала ее локтем к телу, а правую руку опустила в карман пальто – на всякий случай. Теперь я с диким визгом вытащила эту руку с баллончиком и направила струю газа CS прямо в физиономию стоявшему у меня на пути крепышу; от неожиданности он отстранился, а я, не дожидаясь, пока он закашляется, метнулась в сторону и, изогнувшись, пнула ногой второго. Я целилась каблуком ему в пах, но, очевидно, промахнулась, потому что он не согнулся. Нападавшие не ожидали такой реакции и на мгновение растерялись; этого было достаточно для того, чтобы я прорвалась между ними и с громкими воплями "Караул! Пожар!" помчалась вдоль своей шестнадцатиэтажки, проклиная про себя тех, кто не удосуживается менять перегоревшие лампочки у подъездов.

Я даже не знаю, гнались ли за мной эти доморощенные мафиози; я не слышала за спиной ни топота, ни кашля, ни возгласов – я не слышала ничего и никого, кроме себя. Скорее всего, они испугались моих диких криков и отступили. Тем более, что нервно-паралитический газ не мог не подействовать, и по крайней мере один из нападавших должен был на некоторое время выйти из строя.

Когда я добежала до своего подъезда, навстречу мне выступила какая-то высокая фигура; это оказалась перепуганная Агнесса Владимировна, которая спустилась вниз за почтой и тут услышала мои вопли. Храбрая старушка выскочила на улицу в чем была – то есть в домашнем байковом халате. Я обняла ее и, ничего не объясняя, потащила ее обратно и вскочила вместе с ней в лифт, который, по счастью, оказался на первом этаже. Только приехав к себе на седьмой, я отдышалась настолько, чтобы объяснить ей, что на меня напали. Моя тезка, казалось, переживала больше, чем я; она возмущалась и собиралась позвонить в милицию – мне с трудом удалось ее от этого отговорить. Но она настояла на том, чтобы я зашла к ней и выпила рюмочку ее фирменной домашней наливки в качестве успокоительного. Правда, успокаивать пришлось больше ее – даже ее муж, лысенький старичок на голову ее ниже, оторвался от телевизора, чтобы мне в этом помочь. Несмотря на мое взбудораженное состояние, я успела подметить, что он сердится на меня – за то, что я расстроила его обожаемую жену. Поистине, вот уж не знаешь, где найдешь святую супружескую любовь!