Ольга Апреликова – Тихая Химера. Очень маленькое созвездие – 2 (страница 9)

В парке Юм на какое-то время перестал перекидывать, как песок, в уме эти тяжелые рыхлые мысли, стал только глазами, забыл обо всем. Даже покидал мелкие камешки в речку, чтоб они звонко булькали в темно-зеленой прозрачной, таинственной воде. Посмотрел с мостика на рыбок. Съел молочную ириску, которую предложил Ние. Но, когда они дошли до той самой большой клумбы – он проверил все свои знакомые цветы, с удовольствием убедился, что никого не забыл, и стал разглядывать новые, на днях распустившиеся, – сразу вспомнил, что Ние, может быть, от него устал, когда услышал:

– Юмасик, ты ведь тут долго опять копошиться будешь? Что, если я тебя оставлю тут одного на часок? Не забоишься?

Юм посмотрел сквозь синие нежнейшие грозди колокольчиков на знакомые деревья вокруг, на пустые белые дорожки:

– Нет. Иди, конечно.

– Только никуда не уходи один, ладно? И не спи.

– Ладно.

Но когда большая фигура в белой рубашке скрылась за поворотом, Юму сразу стало зябко. Он даже поспешно выбрался с клумбы на скрипучий песок дорожки, чтоб побежать за ним, но растерянно остановился. Мало ли какие дела могут быть у Ние?

Постояв, он осторожно шагнул обратно в клумбу. В глаза бросился бледно-сиреневый высокий цветок, и он, забыв о Ние, присел его разглядывать. Вильгельм говорил, что очень хорошо, раз ему так нравятся цветы. Что это вовсе не помешательство и не защитная реакция. И что любое живое существо гораздо прекраснее и загадочней, чем вся свистопляска таймфага. Даже жуки и букашки, даже травинки и цветы. И что очень хорошо найти себе что-то любимое.

Юм шептался с цветами, перебирал лепестки и стебли, нюхал венчики и листики и подолгу, так что мир начинал звенеть в ушах, всматривался в чудесные переливы цвета. Отрывая глаза, вздыхал, но тут замечал еще более тонкое и невероятное соединение оттенков и полутонов. Но и по сторонам посматривал, потому что помнил, что Ние близко нет. Потом он погрузился в созерцание целого куста белых шаров с синими длинными усиками. И вдруг, словно разбуженный, поднял голову.

Ясными, болотно-зелеными глазами на него смотрел усевшийся прямо на песок знакомый мальчик-тагет, гонец Дракона, хмурый и породистый, с тонкими светлыми змейками кос. Когда он появился так бесшумно? Может быть, сейчас Юм должен испугаться? Ничего подобного. Спокойно смотрел и тагет, без особого внимания, не всматривался по-своему, словно все, что ему нужно, про Юма уже знал. Даже улыбнулся, когда встретил взгляд Юма. Юм отклонил цветок в сторону:

– Привет. Это ведь ты был на корабле.

Он кивнул и снова улыбнулся. Косы, тонкие и золотистые, змеились по плечам из-под расшитой драгоценными камешками шапочки. С виду он был просто светловолосым, несколько ленивым в движениях подростком, но Юм, вдруг озябнув, ощущал его редкую не людскую силу. Это был полновластный, и, видно, опытный тагет. Один из тех, на самом деле очень юных существ, почти детей, которым Дракон доверял невозможные для обычных людей дела, и которые этой своей юностью и властью так пугали всех. Гонец. Где-то Дракон растил этих умненьких мальчиков, вскармливал волшебным молоком, а потом посылал вмешиваться в те события, которые его интересовали. Но гонцами были только вот такие мальчишки, чем занимаются взрослые тагеты, толком не знал никто. Да и никто и ни узнавать не захотел бы, ни привлекать их внимание… Ведь и Вильгельм – тоже тагет и на самом-то деле, когда лечит Юма, исполняет какое-то невозможное, трудоемкое чудо. И он тоже очень молод. Не говоря уже о Ние… Тот ведь тоже тагет. А Ние вообще – кто? Ему веришь, если речь не про Дракона, он знает всякие тайны о жизни, к нему все вокруг обращаются так почтительно и даже кланяются… Кто же он такой?

А этот большой мальчик в нарядной шапочке, – кто? Что ему нужно? Перед тагетами трепетали все. Но это был не страх, а что – Юм затруднился бы ответить. Отчасти мистическое благоговение, отчасти уважение к нужному всем делу, отчасти вежливость… Юм вдруг удивился, осознав, что очень хорошо знает, кто такие тагеты и как к ним все относятся. Кто и когда ему рассказывал? А сам он почему-то вовсе никакого пиетета не слышал в себе, только опаску – что нужно от него гонцу Дракона? С чем его послали?

– Не дави так, – попросил тагет, зачем-то вытирая лоб. – Дубиной мышей не гоняют. Пожалуйста, легче.

– А?

– Не потроши меня. Глазки свои страшненькие отведи – дай вздохнуть.

Юм ничего не понял, но глаза отвел. Цветы стояли вокруг такие же красивые, но уже не интересные. Тагет сказал:

– Я тебе и так скажу все, что спросишь.

– Ты зачем явился?

– Поговорить с тобой, – пожал плечами тагет. – Ты на меня злишься?

– На тебя, детка? – улыбнулся Юм.

Тагет усмехнулся:

– А няньки твои думают, что ты вообще не понимаешь, что происходит.

– А я и не понимаю. Я ведь вправду теперь слабоумный. Но ума хватает понять, что, раз тебя послали на меня посмотреть, хорошего ждать нечего.

– Почему? – искренне оторопел тагет. – Ты с чего вообще взял, что тебе кто-то плохого хочет? Совсем контуженный?

– А откуда ты знаешь, что для кого хорошо или плохо?

– Да я ведь вижу!

– А я – нет… Ты говоришь, взгляд давит… Только я ничего не вижу, как раньше, вот как ты… В самом деле потому что контуженный. И вообще дурак, раз уж дал себе башку испечь, и теперь сам о себе ничего толком не помню. Только скажи, ты же знаешь, что я раньше был другой, умный?

– Я тебя и сейчас дураком не называл. И знаю, ты – «Черное Дитя», и что ты вытворял в Бездне, знаю. Ты – Астропайос, ты – таг. Ну и что?

– Если я был не дурак, то почему же я раньше столько от вас бегал?

– Не знаю, – легко пожал плечами тагет. – Ты же Черное Дитя, волшебник, Дракончик. Ты не как все. Ты, наверное, искал что-то, что тебе нужно было. Все ж по-разному взрослеют.

– Нет, я прятался.

– А смысл? Только зря один оказался, вот в беду и попал… Твои все никак не решатся тебе сказать, что тут им тебя не вылечить… Что им самим вообще тебя не вылечить… Значит, пора Домой.

– Может, меня вообще вылечить нельзя.

– Можно.

– В другом смысле. Дракон не захочет, чтоб я стал прежним.

– Почему? Он уже распорядился. Кааш вылечит. Но только он.

– Кто это?

– Брат Сташа Дракона. Он заберет тебя и вылечит.

– Не хочу я его лечения. Я тут останусь, таким, как есть.

– Ага. Мечтай. Так тебя и оставят.

– Ты видишь, как меня забирают? – помолчав, спросил Юм.

– Вижу, – серьезно кивнул тагет. – Драконы хотят тебя спасти. И винить их глупо. Так что – все, ты отбегался.

– Твой рейдер на орбите? – не отрывая глаз от цветов, спросил Юм.

– Да, я пришел в конвое «Паладина», – не удивился вопросу тагет. – Это корабль Кааша. Тебя заберут, как только врачи разрешат.

– Зачем мне врачи теперь… Пойдем, – Юм встал из цветов, и на мгновение закружилась голова от странного колючего холода. – Пойдем сейчас. Пусть все будет сразу.

Тагет вскочил и вдруг схватился за виски. Его чуть-чуть качнуло, когда одно прозрачное, давно проанализированное и понятое будущее внезапно сшиблось с другим. Устоял и с изумлением посмотрел на Юма:

– Ну и воля у тебя… Это самих Драконов взять и перевести… Мы думали, ты еще две недели покапризничаешь, а потом тебя бы сонного увезли… Ну ты даешь. Просто космос.

– Я просто пожелал так. Чтоб не мучиться. Чтоб – сразу…

– Ага, пожелал… Ты велел. Всем и всему. Потому что ты… Ох. А с виду козявка… Что они сочиняют, что ты болен и ничего не можешь? Слушай, лучше… Лучше не сейчас! Не надо тебе.

– А тебе-то какая разница?

– Вижу, насколько тебе будет хуже. Раз ты… Показал сейчас, что можешь… Теперь тебе правда к ним опасно.

– Не твое дело.

– Вот балда. А если умрешь?

– Все умрут когда-нибудь.

– Но ты еще не жил, – тагет разволновался.

Юм засмеялся:

– Я и сейчас не живу. Да плевать. Я нужнее им мертвый.

– Ты с ума сошел?

– Нет. Я просто сделаю, как он захочет.

– Кто «он»?

– Кто меня искал. Дракон. Он приближается к планете.

– А ты разве его чуешь?

– А ты?

– Да.