Ольга Апреликова – Сады Драконов (страница 11)

– Здравствуйте, – Мур едва устоял, чтоб не попятиться на всякий случай. Ага, «рад» этот медведь, как же. Хотелось еще спросить про Сеть и ее хозяина, но он знал, что большие не ответят. – Я вас разве знаю?

– Теперь снова знаешь, – Тарас, пристально разглядывая, осторожненько похлопал громадной лапой его по плечу. – Ты – моя главная забота, понимаешь? …Ну у тебя и глаза… Игнатий, разве Заноза мог откуда-нибудь знать о Муре?

– Да кто вообще знает о Муре. Разве что Алешка слышал эту легенду про Железного Котенка.

– Мур, а ты?

– Что?

– Знал раньше Алешку?

– Я? Откуда? Хотя… Мне пару раз казалось, что я его когда-то раньше видел. Да, видел. Но не помню, где и когда.

– А вот я помню, – скучным голосом сказал Тарас и посмотрел на кивнувшего Игнатия. – По отчетам. Вспомни первый день Дома, Мур. Когда ты на пассажирском терминале Ореада ворвался в контору Службы…

– Помню.

– … будто за тобой гнались.

– Ну, гнались.

– Кто?

– Давайте лучше про Мауса.

– Тебя идентифицировали. Отвели на нашу половину терминала, во внутренние помещения, успокоили, покормили. Отпустили в наш Детский Зал, где обычно болтаются все малолетние нави, чтоб ты там подождал, пока за тобой приедут. Приехали быстро, но кое-что ты успел сделать. Помнишь, туда привели группу малышей с Геккона?

– Белые колобочки.

– Что?

– Они были в пухлых белых комбинезончиках. Семь штук. Да, маленькие. На экскурсию в заповедники, что ли… Бли-ин…. Так это был Маус?

– Да.

Игнатий сказал:

– Да, теперь я тоже вспомнил. Что-то такое было в отчетах. А что ты сделал-то? Как познакомился?

– Я не знакомился. Я лишь заметил, что он, один из всех, жутко хитрый, и наблюдал. Потому и видел, как он смылся из Детского Зала – Зал ведь большой, там много всяких закоулков и игрушек, каруселей всяких – и пошел за ним. Он во внешние коридоры – я за ним. Он охране глаза отвел – и на волю, во Внешние Залы, Пассажирские. Еще чуть-чуть – и с нашей территории бы ушел. Я – за ним. Он вел себя в толпе, в Пассажирских… Так странно. Будто кого-то искал. А ко мне побежал. Вцепился. Я думал, он испугался… Понес обратно, а там уже и наши навстречу… Он так ревел, когда его забирали. Вот и все.

– А он тебя запомнил… Да, Тарас, можно допустить, что Заноза тут не случайно, а кое-кто хотел, чтоб он нашел Мура. Но что Заноза обладает некими способностями, чтобы вычислить местоположение Мура – тоже можно допустить. Предполагаю, кое-кто как раз и хотел проверить эти способности. Интересно, что Мур для Занозы значит.

– Он не говорил, откуда меня помнит, – куда интересней, что он и Маус значат для жутковатого «кое-кого» и для Сети, у которой не бывает сбоев. А бывают особые протоколы на таких, как он и Маус. Кто ж хотел, какой-такой главный, чтоб он и Маус встретились? Не Близнецы же? – Он думает, его не Сеть сюда привела. А он сам. Как-то. Но его привезли вместе с другими новичками.

– Ты же сам заметил, что он хитрый.

– Хитрый, да. Но в случайности не верится. Думаю, существует какой-то умысел насчет нас… Ну, не умысел, расчет.

– Может быть, – Тарас сердито смотрел в никуда. Наверно, из-за Занозы у него большие неприятности.

– Ему сейчас страшно, – Мур взглянул на прозрачный кубик с Маусом внутри. Как в клетке. Он сдержал собственную дрожь: – Что с ним сделают за то «очень плохое»? Усыпят?

– Ты с ума сошел? – как на идиота посмотрел Игнатий. – Не трясись и не бледней. Я ж тебе уже сказал, что никто его и пальцем не тронет.

– Тогда сольют в бустеры?

Отшатнулся даже Тарас, взглянув так, что Мур съежился и отступил. Игнатий покачал головой:

– Вот что ты о нас думаешь… Ох, Мурашка. Он, как и ты, из особых нави. Один такой. Его будут всегда очень и очень беречь.

– Я с ним еще увижусь?

– Не знаю. Это не мой уровень решений. Но я думаю, что нет. Хотя ни за что не поручусь. Мало ли.

– Вас опасно держать вместе, – сказал Тарас. – Нельзя. Испортите друг другу жизнь.

– Ничего он мне не испортил, – возмутился Мур. – Наоборот! Я как проснулся! А я – ну какой вред я могу Маусу сделать хуже того, чем он уже себе причинил?

– «Нельзя» – значит, нельзя, – мрачно сказал Игнатий. – Да вот уже вред: вы вцепились друг в друга, потому что оба – одинокие дикари, а теперь вас придется растаскивать. А оба – одни нервы. Конечно, вред.

– Я буду держать себя в руках.

– Я вижу. Молодец. Вот и дальше держи. И не расстраивайся. У тебя новая жизнь вот-вот наступит. Если не передумаешь.

– А мне можно будет хоть изредка узнавать о нем? Хоть только то, что вы сочтете нужным мне сказать?

– Чтоб ты знал, что с ним все в порядке? Хорошо, Мур, обещаю. Иди, залезь к нему и скажи, чтоб не валял дурака.

– Он упрется.

– Вон он сам вылезает, – сказал Игнатий. – В трубу полез.

Маус скрылся в трубе.

– Тут еще столько закутков, чтоб отсиживаться… Что только трубы резать, – через минуту выразил общую мысль Мур. – Вы правда хотите, чтоб я его вытащил? Он кусается, между прочим.

– А у тебя болит бок, – мельком взглянув, сказал Тарас. – Не надо лезть. Потом попрощаешься.

Мур вдруг решился, пошел к лабиринту и уже на ходу оглянулся:

– Лучше сейчас. Ему же страшно.

Лезть, конечно, было неловко и немножко больно в боку – хотя по размеру он, конечно, протискивался; но вот куда? Давно он тут лазил. Но ничего, повороты вспоминались; в конце концов, прошлой осенью времени тут было проведено немало… Бок заболел так, что он начал потеть в душной трубе, до блеска отполированной животами школьников. Он выбрался в аквариум. Тут тоже было душно и пахло пластмассой. Магнитные рыбешки вблизи казались еще противнее, чем он помнил. Он собрался было лезть дальше в трубу – и обнаружил, что Маус – вот – лежит в трубе, головой к аквариуму (где это он сумел развернуться?) и внимательно смотрит.

Мур сел на пол аквариума и привалился спиной к теплой скользкой стенке. Переждал, пока сколько-нибудь утихнет бок. Маус сказал:

– У тебя бок болит.

– Болит. Ну и что.

– Игнатий рассердился?

– Ты его знаешь?

– Видел… Издалека.

– Я его просил, чтоб мне тебя оставили.

– Просил?! – Маус вскинул башку и треснулся затылком об край трубы. – Ой… А он что?

– Ничего. Говорит, не его уровень решений. Говорит, нам не позволят видеться… Алешка, ты ведь видел меня раньше? Давно-давно?

– Ты – тот Большой Мальчик, которого я искал на терминале Ореада, чтоб… Ну, не важно. А ты меня им обратно отдал.

– Искал? Еще тогда? – что это еще за тайны?

– А ты ничего не знал… И сейчас ничего не знаешь. И теперь ты вообще меня даже не узнал. Не узнал?

– Мне казалось, что я тебя где-то видел. Но – да, не узнал. Ты же так вырос.

– Вообще-то я обиделся. Думал, ты родной будешь, а ты – какой-то железный царевич. Потому я и стал тебя злить… И драться. Теперь прошло, да толку-то… Ладно уж… Жаль. Надо вылезать.

– Так вылезай. Я еще немножко посижу…

– Я боюсь.

– Говорят, тебя и пальцем не тронут. Ты, говорят, в единственном экземпляре. Беречь обещают… Тебя тоже Близнецы отдельно воспитывали?