Ольга Апреликова – Горькое логово (страница 19)

– А Яруну… Какой наследник выгоден?

– Вопрос детский… Но разумный. Ярун… Он очень много скрывает. Он… Бывает непостижим. Отсюда вывод – у него есть свои цели. Если ты сможешь их разделить, то, наверное, будешь для него ценен не только как внебрачный ребенок с его лицом. Ты ему дорог, видимо, пока лишь в таком качестве. А это, уверяю тебя, немного. На то, что ты какай-то там Настоящий Вечный Властитель Дракона – да плевать ему десять раз. У него на тебя свои планы. Насколько ты будешь им соответствовать – настолько и будешь ему нужен.

– Неправда! Ярун меня…

– Любит? Ярун – никого не любит. Ценить – да, ценит. Очень немногих. «Любит»… Да с чего это он будет любить одного тебя из всех своих деток? У него законных сыновей сейчас – двое, а сколько внебрачных… Так, дай прикину… В прошлом году родился восемнадцатый младенец. Понимаешь? Ярун сеет, где хочет! Но ты – необычный, конечно. Поэтому ты здесь. Яруну, ты прав, нужны какие-то твои врожденные способности. И я его не подведу: охранять тебя Контора будет очень тщательно. Но… Бывают ситуации… Потому и говорю с тобой откровенно: ты – нужен Яруну лишь до тех пор, пока отвечаешь его целям. Побереги себя. Никакого фанатизма. Могу дать совет – веди себя так, будто тебя настоящего – нет. Имитируй поведение нормального ребенка. Слухи про то, как ты летал драконом, расползлись, да, но к ним пока и относятся, как к слухам. Серьезные люди, конечно, в курсе, что все это правда, но пока… За тобой будут наблюдать. Не надо чудес. Не надо полетов. Будь понятным. Будь предсказуемым. Тогда, может, у тебя будет шанс уцелеть.

Сташка кивнул. Странно, но особого страха, пережив первый накат, он уже не испытывал. Не убили, пока спал – не убьют и сейчас… Кощей одновременно и врал и не врал ему – Сташка вспомнил свой страшный черный лед и сквозь белые искры в глазах посмотрел на Кощея. Кощей не чувствует той вечной связи родства, что есть между Сташкой и Яруном. Они – не такие, как все, у них – общая наследственность, странные способности и Сеть, которые дают возможность раз за разом появляться на свет и чутьем находить друг друга… Бессмертие Сети. Все люди – как тени, мимо и мимо, Настоящие – лишь они двое. А Кощей думает – это выдумки. Вздохнув, Сташка улыбнулся ему:

– Бизнес есть бизнес. Обычно я нарушаю экономическую стабильность, да. Ваше опасение мне понятно. Обещать никому ничего не буду, потому что я еще не в курсе всех наших финансовых дел… Хотя вряд ли Ярун дал волю акулам. Но, Макс! Я чую, что у тебя расчет свой в этом деле есть, ох, есть… да? Не только в деньгах дело? В чем-то еще… Не пойму пока, в чем. Противно… Да, я сейчас так мал, кажусь таким уязвимым… Ну-ну, попробуй, рискни. Не ты первый, не ты последний… Вам таким всегда никак не поверить, что я… Что я – правда. А слова твои – ложь и ничего не значат. Значат – только слова Яруна. Но… Но я признателен за этот разговор. Я буду настороже. Спасибо.

Кощей смотрел невозмутимо, но сквозь все его оболочки Сташка увидел испуг. Ух ты. Ему удалось напугать главу Конторы? Весело. Неужто Кощей понял, что Сташка на самом деле – из того, что скрывает Ярун, «непостижимое»? А раз непостижим – значит, вне контроля. Это пугает, конечно. Только за испуг он будет мстить и раз за разом пытаться от него избавиться. Глянул в его неподвижное лицо, ударился о мертвящий изучающий, пустой взгляд – глупо вообще разговаривать с ним. Можно только уклоняться. И быть очень осторожным.

– Ярун не желает сейчас тебя видеть. Вернется – позовет тебя, если захочет, – сказал Кощей. – Все, заканчиваем этот бесполезный разговор. Жить ты будешь здесь. Это пятый этаж Детской башни, вниз тебе нельзя, вверх – там класс и комната для игр. Здесь рядом столовая, еду будут приносить, пока ты в классе. Все уроки и все просьбы только через терминал. Слуг за общение с тобой будут штрафовать. Все ясно?

– Да, – показалось, что человеческого в Кощее только кожа да одежда.

Потом он задумался, какая охрана может удержать его здесь. Может быть, вообще – взять и уйти отсюда? А когда вернется Ярун – тогда и вернуться?

– Система слежения уже работает, при малейшем поводе к нашему беспокойству у тебя будут неприятности. Веди себя смирно.

Плевать на систему. Что она может ему сделать? Сташка смотрел в окно (ничего не видя) и не повернулся смотреть, как он уходит. Закрылась дверь, стало легче дышать.

Он догадывался, что Ярун упрячет в башню – он предупреждал. Он же не знает, как опасна теперь эта Детская башня… Но что захочет избавиться – уж это Кощей врет! Неужели он с Венком – не тот наследник, кто нужен Яруну? Неправда… Ну да, если уж явился Настоящий Дракончик, то, как обычно, вся государственная стабильность полетит к черту, но… А почему, собственно? Зачем все рушить? Нет… Нет. Надо научиться. Пусть Ярун расскажет, как, что и зачем в государстве. Если Ярун теперь тут самый главный, так зачем все ломать? Ярун – он тоже правда, он и сам Дракон. Нет, уходить нельзя. Этому только Кощей рад будет.

Слегка кружилась голова. Он повернулся, оглядывая комнату, и сразу наткнулся на приготовленную одежду и удивился – тяжелое, очень красивое торжественное платье, темно-синее, с серебром вышитых императорских драконов – это ему? Сташка не стал это платье надевать. Поискал гардеробную с одеждой, и там обнаружились не только новые темные торжественные платья, но и те вещи, которые он носил на острове. Он оделся, потом вышел в соседнюю комнату. Там, на краю большого черного стола на треугольной большой салфетке накрыли завтрак – он сел, посмотрел на сахарные булки, на желтую запеканку с кремом и встал.

Из узкого глубокого окна было видно низкое серое небо. Он залез на холодный подоконник, прислонился лбом к стеклу – вокруг и внизу башню, из которой смотрел, окружали черные стены и такие же черные широкие высокие башни. Вниз смотреть – все равно что в пропасть… Толстый слой снега на всех карнизах и выступах, на непонятных геральдических, унылых барельефах очерчивал все мрачные строения белой слоистой скукой и отчетливым равнодушием. Все казалось забытым, знакомым, старым и покинутым. Никого нет. Опять один. Захотелось плакать.

Без Венка нельзя… А без Яруна?

Ярун забрал Веночек. Он думает, что Венок вредит, калечит памятью детский мозг. Он думает, что Сташка в Венке тут же опять превратится в Дракона и умчится гонять облака – ну да, он бы так и сделал. Да он облетел бы весь материк, купался бы в океане, спал бы на самых высоких горных вершинах под синим солнцем, может, даже на орбиту бы слетал, посмотреть на космические корабли. …Нельзя? Ярун не хочет, чтоб Дракона видели. А может, Ярун разделяет мысли Кощея – насчет того, что Наследник из мифов для государства – кошмар? И хочет скрыть про него правду? Тогда понятно, почему он спрятал и Венок, и самого Сташку… А если никогда Венок не просить, не превращаться в дракона, не вытворять ничего необычного – все еще можно поправить? И Ярун тепло посмотрит и положит руку на голову? И не разрешит Кощею его запугивать?

Сташка слез с подоконника. Венок помнит все, что помнил он сам, что знал, что видел, что умел в прежнем. Что такое, кроме полетов, он мог бы натворить с Венком на башке? Чего они боятся? Главное, для чего Венок, кроме прямого контакта с Сетью – это чтоб вспоминать легче, чтоб незрелый детский мозг справлялся с жутью жизни, чтоб выживать. Ладно, первый раз, что ли, отбирают и прячут? Находил всегда и сейчас найдет. Пойти и забрать. Но Ярун-то? Если это Ярун не хочет, чтоб у него был Венок? Так защищает? Чтоб всем казался обычным ребенком? Но разве Венок делает его Драконом? Венок – ерунда, помощник, симбионт. Он и без Венка всегда был Драконом. Обычным – предсказуемым – ребенком он долго притворяться не сможет… Сташка встал ровненько и потянулся вверх – летать!! Подошвы оторвались от пола – ура! Еще! Еще!! Он изо всей силы тянул себя вверх – и, взмокнув, дрожа, с двадцати сантиметров свалился, ушибив пятки, обратно. Так, надо почаще тренироваться.

А вообще – хоть бросайся на пол, катайся и визжи от отчаяния. И почему, почему Ярун не поговорил про все это сам? Разве вместе они бы не нашли решение? …А он отправил в Детскую башню… Уехал. Значит, дело все-таки не в Венке, а в нем?

Он тихонько, чтоб не подать виду, что дрожит и плачет внутри, поднялся наверх. Там был класс, почти такой же, как на острове, стол для него да для учителя, и лежали на детском столе его собственные знакомые учебники и тетрадки с острова. И даже те же самые ручки и карандашики в том же черном керамическом стакане. Сташка прошел мимо и открыл дверь дальше – за порогом высилась пирамида коробок в блестящей бумаге. Он быстро закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Это не ему подарки. Это тому ребенку, которым он был, пока не взял Венок.

Глаза не смотрели на свет. Он сел к учебникам, полистал, нашел уравнение поизвилистей и стал над ним мучиться… Ярун. Ярууун. Ужасно как жить без него. Надо проситься обратно в ту маленькую комнатку… Пусть тяжело было там болеть после превращения, пусть температура, кровь тяжелая, голова ноет – но Ярун поил водичкой, носил на руках; когда было совсем плохо – купал в прохладной воде, придерживая под лопатки и тяжелую голову, чтоб не тонул в громадной ванне… Да, нельзя так рано превращаться… Сколько, интересно, дней прошло? Ярун его выходил, вылечил. Знал, как. Незаметно приручил. И теперь он нужен, как воздух… Ярууун…