Ольга Аникина – Белая обезьяна, чёрный экран (страница 42)
— А-а.
Снова нахмурилась, голову наклонила. Поковыляла через двор по диагонали. Бдительница.
Думал, придётся топтаться под дождём возле парадной. Но и эта дверь открылась под протяжный писк замка. Из дома вышла ещё одна женщина. Помоложе, но с похожим выражением лица. Тяжёлый лоб, напряжённые губы, усталость в каждой черте. Подумалось: все живут на пределе. Как они справляются, откуда берут силы?
Прошёл до лифта, обходя нагромождённые у входа малярные вёдра. Поднялся. Ткнул в кнопку звонка. Ни на что не надеялся, просто нажал. Знал же, что никого там нет. Готов был развернуться. Пришёл попрощаться, больше ничего.
А дверь взяла и открылась.
Дочь Э. Д. я представлял себе совсем не такой. Решительная, энергичная. Выше ростом, крупнее. Говорит совсем без акцента. Мне сложно сказать, сколько ей лет, но если она и старше меня, то ненамного. И всё при ней: улыбка, прямая спина. Короткая стрижка, платиновый цвет волос, яркие брови.
— Вы по объявлению?
— Я? Нет… Я узнать про Эсфирь Давыдовну.
Вот и всё. И меня впустили. И сразу же, ничего не говоря, новая хозяйка метнулась из коридора в комнату, чтобы ответить на телефонный звонок. Оставила меня одного, рядом с вешалкой, где висели куртки. Возле двери, где в замочной скважине торчал ключ.
Перетаптываюсь с ноги на ногу. Она принимает меня на кухне. Мне неловко. Хоть бы спросила сначала, кто я такой. Но нет. Никакой осторожности. Как будто у себя дома, в Америке.
— Чаю хотите? Кофе?
Она поменяла местами тарелки в шкафу. На стол водрузила хрустальную вазу с виноградом. На подоконнике — коробка с хлопьями. А раньше там была упаковка из-под «Арарата». Была ли внутри бутылка — я не знал, но упаковку помню. И ещё мелочи. Кое-что переставлено. Свет горит по-другому. Но пусть. Мелочи — не важны.
— Зовите меня Анна. Там, на холодильнике, карточки.
— Юра.
Протягиваю руку к стопке белых прямоугольников. На белом фоне синие с серебром буквы: «AnneJ. Paley-Verchoyansky. MD. FamilyMedicine».
— Так вы её пациент? Или коллега?
— И то и другое.
— Понимаю, — Анна в который раз жестом приглашает меня сесть. — Так чай вам или кофе?
— Кофе, если можно.
Обернулась к кофеварке. Налила. Пододвинула тарелку с бутербродами.
— Вы восьмой.
Заметила на моём лице вопрос и пояснила:
— Уже семь человек справились о мамином здоровье.
— Когда вы уезжаете? — спросил я.
Анна вздохнула.
— Завтра самолёт.
— Она всё так же?
— Ей трубку вынули. Вы уже знаете?
Я не знал. И даже замер от радостной новости.
— Трубку… Дышит сама?
Она кивнула.
— Когда?
— Вчера утром. Скоро перевезу её домой.
— Слава богу, — вырвалось. — Значит, есть шанс?
— Шанс? — произнесла она, поглядела на меня и снова вздохнула. — Да нет никакого шанса. Мозг давно умер.
Помолчали. Потом Анна спросила:
— Вы какой врач?
— Функциональная диагностика. Был.
— Ушли из больницы?
— Да. Не практикую.
— Чем занимаетесь? — Анна поглядела на меня с интересом.
— Проедаю старые запасы. Ищу работу.
Я сказал ещё что-то незначительное. О себе, о службе в клинике. О том, что мой психиатрический диагноз не опасен для окружающих. Отхлебнул из чашки.
Она снова пододвинула тарелку.
— Бутерброды.
— Спасибо.
Повисла пауза. Анна стояла спиной к подоконнику. Смотрела на меня. Задумчиво обвела взглядом кухню. Потом её лицо посветлело.
— Так это вы тот самый «мальчик Юра», который писал ей письма? — вдруг произнесла она с улыбкой. — Она рассказывала, был такой пациент.
— Я? — от волнения у меня перехватило дыхание. — Мальчик?
Анна улыбнулась. Когда она улыбалась, она всё сильнее становилась похожей на мать.
— Не обращайте внимания, — сказала Анна. — Мама всех своих пациентов за глаза называла мальчиками и девочками.
Наклонилась ко мне и погладила меня по руке.
— Не переживайте вы так. Мама говорила про вас что-то хорошее. Но я сейчас уже не помню, что. Так значит, это вы.
Тревожно заёрзал на столе телефон. Анна взяла трубку и ушла в комнату.
— Оу, Майкл, хау а ю?
Английская речь совсем мне не мешала.
Мальчик Юра.
Э. Д. рассказала про меня дочери. Но это ничего. Даже хорошо, что рассказала. Но главное — другое.
Главное — трубка! Дыхание! А то, что умер мозг… Чёрта с два, как это может быть? Такой мозг не умирает.
Убрали трубку вчера утром. А что я в это время делал?
Задыхался в блевотине.
Ай да доктор мне достался.
Анна закончила свой английский разговор и вернулась на кухню.
— Пациенты, — сказала она, словно оправдываясь. — Практика, муж, внучка. И всё — там.
Анна похожа на Э. Д. в профиль. Только сейчас заметил. Лицо её шире и сработано грубее, чем у матери, но кровное родство не скроешь: ямочка на подбородке и нос. Поворот головы — тоже знакомое движение. Светлые волосы Анну сильно портят, но подкрашенные брови, наоборот, добавляют моложавости.