Ольга Андреева – Стоит только расхотеть (СИ) (страница 4)

Он отошел от стола, вплотную приблизившись к Вике, и выдохнул с восторгом:

— Вика, это здорово! Я потрясен. — Черкасов наклонился к ее лицу, отмечая про себя, что то по цвету приблизилось к вишне. Неужели стесняется? В следующую минуту Вика подтвердила его догадку. Она сделала шаг назад и сказала резким хрипловатым голосом:

— А ну, брось эти свои штучки! Иди и окучивай моделей, красавчик!

Димка изобразил на лице вселенское раскаяние, хотя внутренне хохотал. У него камень с души свалился. Как все просто, однако, оказалось. Девочка стесняется, а значит, явно к нему неравнодушна.

— Ладно, прости, привычка… С тобой не буду, обещаю. Кстати, я услышал про твой недосып, и мне неловко, что заставил тебя столько работать. Обещание расплатиться с тобой в силе. Так что выбирай, что тебе по душе — я все исполню, ты меня спасла и я раб твой… — он молитвенно сложил руки на груди.

Вика задумалась. Чего бы она сейчас хотела больше всего? Пожалуй…

— Своди меня в театр. Я очень давно там не была.

Черкасов ожидал чего угодно, но только не этого! Видимо растерянность была написана у него на лице слишком явно, потому, что Вика прыснула со смеху. Похоже, ее «давно»- ничто, по сравнению с Димкиным. А бывал ли он там вообще?

— Вот, например, в театре Комиссаржевской идет очень хороший спектакль «Безымянная звезда». Пойдем в субботу? Только, чур, ты платишь!

— А пойдем! — неожиданно развеселился Димка.

5

В 6 часов вечера в субботу Дима заехал за Викой в общежитие. Ему это было в новинку — идти в театр. За все свои 23 года Черкасов там ни разу не был. Билеты они взяли еще в четверг, и то еле успели — Димке пришлось заплатить почти двойную цену. Он подумал, что «Безымянная звезда» — этакий театральный блокбастер, на который просто так не попасть. Надо признать, что его сильно позабавил такой поворот событий: Черкасов ведет девушку в театр! Да, узнай его друзья об этом, они бы сильно удивились. Но ничего не попишешь: сам обещал сделать все, что Вика попросит.

Он не стал подниматься к ней в комнату и остался в машине. Вика не заставила себя долго ждать. Уже через пять минут она вышла из общежития. И тут Черкасова ожидал сюрприз: оказалось, что Вика тоже может выглядеть хорошо. В черных свободных брюках и темно-синей блузке, застегнутой под горло, с распущенными волосами она совсем не походила на привычную матрешку в мешковатой толстовке и джинсах. Он даже подумал, что полненькие девушки тоже могут быть привлекательными.

— Ты чего так пристально смотришь? Что-то не так? — Вика уже успела сесть рядом с ним и пристегивала ремень безопасности.

— Нет, просто ты сегодня выглядишь замечательно- восхищение в его голосе было абсолютно искренним, но она не поверила:

— Черкасов, мы же договаривались, что все свои томные придыхания и пылкие взгляды ты оставляешь для красоток, а у нас- чисто деловые отношения. — это было сказано так категорично, что Дима едва сдержал улыбку.

— Я сказал чистую правду, и придыхания здесь не при чем. Ты настолько не похожа на обычную себя… — он поперхнулся словами, понимая, что сказал глупость.

— Вот и не забывай, что рядом с тобой ботан Вика Астахова, а не Синди Кроуфорд! — его окатил колючий взгляд.

— Злюка! Ладно, не обижайся. Мир? — Дима протянул руку. Вика строго посмотрела на него, но руку пожала.

— Ладно, что с тобой поделаешь… Мир. А теперь поехали, не то еще опоздаем.

— Как скажете, босс. — Дима шутливо склонил голову и включил зажигание.

В театре этим вечером было полно народу. Диме даже показалось, что не приедь они заблаговременно, мест бы им не досталось. Но вот прозвенел третий звонок, погас свет и поднялся занавес. Первые полчаса Дима с трудом улавливал смысл происходящего, но, постепенно, увлекся и даже испытал сожаление, когда спектакль окончился. Все-таки театр- штука волшебная!

— Ну как, понравилось тебе? — спросила Вика, когда они подошли к машине.

— Да- Дима рассмеялся — ты знаешь, проняло. Вроде и история банальная, и герой-лох, и героиня-вертихвостка, а есть в ней что-то такое… завораживающее.

— То есть ты хочешь сказать, что спектакль о том, как герою — неудачнику не подфартило встретить ветреную девицу? — Вика хитро улыбнулась.

— Да нет, если серьезно, по-моему основная мысль пьесы: не надо мечтать о несбыточном. Ибо как там сказано? «Звезды никогда не сходят со своих орбит».

— А мне кажется, наоборот. Основная мысль здесь о том, что в жизни обязательно нужно быть немного идеалистом: верить в мечты, в себя, в любовь, наконец… Ведь Мира и Марин были счастливы, пока были вместе.

— А ты, значит, идеалистка и веришь в любовь? — Вика смутилась под его пристальным взглядом. Что она могла ему ответить? Что любовь бывает только в книжках, которые ей читать не интересно, потому что Вику ее с «тараканами» в голове никто так не полюбит? Что в свои 22 года она ни разу не посмотрела в сторону парней, потому, что едва ли они могли заинтересоваться такой серой мышью, как она?

— Скажем так, я не исключаю ее существования. Просто кому-то везет найти свою любовь, кому-то нет. Да, общем, не важно, идеалистка я или нет… К пьесе это отношения не имеет. А знаешь, когда я училась в школе, мы часто выбирались всей семьей в театр на выходных. Мама, папа и мы с младшим братом. Ехали в Питер из Тихвина на машине, чтобы посмотреть спектакль, а по дороге домой обсуждали постановку… Вот как мы с тобой сейчас. — «Ну да, Астахова, зачетная попытка сменить тему разговора, и, главное, как непринужденно получилось!» — раздраженно подумала она, искренне надеясь, что Димка не станет докапываться до ее комплексов. К счастью, Черкасов сосредоточено смотрел на дорогу, погруженный в свои мысли. Повисло неловкое молчание, и, чтобы его нарушить, Вика спросила:

— А тебя, разве, родители в театр не водили? — спросила и тут же пожалела. Лицо Димы стало непроницаемо-холодным. Он неопределенно хмыкнул, и долго молчал. Вика уже было решила, что он не хочет разговаривать, но Димка неожиданно ответил:

— Да, отцу, знаешь ли, не до того было. Он ковал благополучие семьи — голос его стал ядовитым. — Ты, наверное слышала о Викторе Черкасове? Так вот он мой отец.

— Не может быть! Тот самый Черкасов? — удивилась Вика.

— Да, представь себе, тот самый — невесело усмехнулся Димка. — И работа у него-превыше всего.

— А мама? — Вика сидела как на иголках, не зная, что сказать, чтобы отвлечь его от неудобной темы.

— Мама? Мама-замечательный человек. Хочешь, я тебя с ней познакомлю? Прямо сейчас? — Дима резко крутанул руль и развернул машину, ударив по газам. Вика взвизгнула.

— Ккуда мы? — она подумала, что Черкасов был, определенно, не в себе.

— Увидишь! — прошипел Димка

Через двадцать минут белая «Тойота» остановилась у ворот Волковского кладбища. Дима вышел из машины.

— Пойдем, — коротко бросил он растерянной Вике и потащил ее за руку по кладбищенским дорожкам. После нескольких минут блужданий они остановились перед черным мраморным памятником. На нем была изображена удивительно красивая женщина. Она смотрела с портрета загадочным колдовским взглядом, точь-в-точь какой бывал у Димки, когда он пытался очаровывать Вику и улыбалась его улыбкой. Под портретом было выбито: «Черкасова Анна Михайловна. 18.05.1965 — 01.06.2002». Дима оперся на кованую ограду и прошептал: «Здравствуй, мамочка!».

У Вики ком застрял в горле. Она чувствовала жгучий стыд, жалость к Димке и проклинала себя за свой длинный язык.

— Ддимочка, Дима, прости меня пожалуйста! Я не знала… Прости мои дурацкие вопросы — она была готова расплакаться.

— Все в порядке. Я, наверное, тебя напугал- он с трудом выдавливал из себя слова. — Наоборот, это я тебе «спасибо» сказать должен. Я давно здесь не был. Ты мне напомнила… Знаешь, ты бы ей понравилась… Она была очень светлым человеком. Любила отца без памяти… Всегда ждала его с работы… Она казалась мне вечной, но в какой-то момент ее стали мучить боли в животе. Врачи диагностировали рак кишечника в последней стадии… Мы ничего не успели сделать. Понимаешь? Сделать уже ничего было нельзя! — его голос начал срываться- Она лежала в клинике, ее мучали страшные боли, а отец, он… он практически не навещал маму. Знаешь, как она его ждала? Каждый раз спрашивала, скоро ли он придет. Я тогда тринадцатилетним пацаном был. Школу прогуливал, чтобы с матерью побыть. Она меня ругала…говорила, что я учиться должен, чтобы дело отца продолжить. А я тогда возненавидел и его, и бизнес его проклятый. Мама умерла через пять месяцев… Отец тогда ей такие пышные похороны отгрохал. А что толку? Маму они бы все равно не вернули. И года не прошло, как он привел в дом свою подстилку. Пока мать умирала папочка с ней в постели кувыркался! — Димка сказал это с такой злостью, что Вике стало страшно. Она смотрела на него огромными глазами, в которых стояли слезы. Черкасов отвернулся от памятника и посмотрел на нее.

— Ладно, Вик, пойдем отсюда. Нечего нам ночами по кладбищам шляться. Ты, вон, продрогла.

Всю обратную дорогу они молчали. Вика видела, как Димке тяжело. Уже около общаги, когда он вышел из машины проводить ее до двери, она вдруг, сама не понимая, что делает, порывисто его обняла.

— Дим, не надо так, убиваться, ладно? Я очень перед тобой виновата.