Ольга Андреева – Как Диана (страница 2)
– Я буду у Главного завтра на совещании. Опять про тебя будет говорить, никак не переживет твой уход. Может, вернешься? Не думал об этом?
– Нет, пока не думал. Побуду еще, в «провинции, у моря». Здесь как-то спокойнее.
Попрощавшись со своим пассажиром, Максим двинулся в сторону Вероники, собираясь предложить подвести ее, но не успел. Она уже садилась в такси, услышал только название отеля, которое она сказала водителю.
Максим Лиходеев, известный московский тележурналист, уволился из Останкино и, неожиданно для всех, перебрался жить в Сочи. Никто точно не знал, по собственному его желанию это произошло или это был вынужденный шаг. Поговаривали, что Максима не устраивала работа с новым, назначенным сверху, главным редактором телеканала. Не сложились отношения сразу. Старый дружный журналистский коллектив болезненно переживал уход с поста уважаемого ими главного редактора, с которым и создавался телеканал. Вслед за ним стали уходить лучшие ведущие и корреспонденты, определявшие лицо канала. Редакционная политика нового руководителя вызывала, мягко говоря, недоумение. Как-то быстро развлекательная направленность вышла на первый план, затмив информационно-политическое вещание.
Максим заскучал, работать в новых условиях ему стало не интересно. Он подал заявление об уходе. Руководство канала не сразу, но подписало его. Свято место пусто не бывает, обойдемся.
По дороге Вероника почти не смотрела в окно, на проносящиеся мимо весенние, цветущие, южные красоты.
Хорошо еще, что таксист неболтливый попался.
Она прочитала на прикрепленной к панели машины карточке: Рафаэль Симонян.
Небольшого роста, худощавый, он то и дело бросал сердитые взгляды в зеркало заднего вида. За ними от самого аэропорта ехал, не отставая, черный джип. Это его сильно раздражало.
– Приклеился прямо!
Элитный поселок, в котором жила Юля с Эдиком, погрузился в траур. Настоящий, горестный. Казалось, что даже птицы замолкли, не слышно было их трелей.
Жители поселка тихо обсуждали между собой случившееся. Их Юлии, молодой, красивой, которой они гордились, доверяли, любили, больше нет. Вчера еще была здоровая, улыбающаяся. И вдруг умерла. Как же так?
– А, может, убили ее? Чует мое сердце, что-то здесь не так…
– Да, нет, за что убивать-то? Кому она навредить могла? От нее только добро и видели-то….
– Может, самоубийство?
– Ой, да хватит вам ерунду какую-то говорить, надо же такое придумать! – От такой жизни, как у нее, по собственному желанию не уходят.
– Да, кто знает точно, какая у нее жизнь была. Разное поговаривали…
– Ну, теперь будут имя ее трепать, ни стыда, ни совести!
К строго охраняемым воротам поселка люди со всей округи несли цветы, корзины цветов, ставили свечи. Многие были с мобильными телефонами, снимали происходящее и делали селфи.
Приехал автобус местного телевидения, из него вышла ведущая новостного канала. Съемочная группа стала привычно готовиться к съемкам. Все знали, что делать. Звукооператоры проверяли звучание микрофонов, «петличек», операторы выставляли видеокамеры, гримеры прихорашивали ведущую.
Тут же расхаживали репортеры, расспрашивали находившихся у закрытых ворот людей.
Охранникам был дан приказ никого не пропускать на территорию поселка.
К воротам подошла молодая женщина с ребенком, положила цветы, заплакала.
Репортеры направили на нее свои камеры и микрофоны.
– Что Вы можете сказать о случившемся? Вы знали Юлию?
Женщина вытерла платочком глаза.
– Знала, конечно, знала. Да, как и все здесь.
Она помогла мне устроить дочку в Школу рисования. Анечка такая способная! Но мы живем в другом районе, нас не брали в эту школу, …элитную. А она договорилась, бесплатно учимся. На разных выставках дочкины работы размещала. Спасибо тебе, Юля.
Мужчина, стоявший рядом, сам заговорил.
– А нам она помогла организовать футбольную школу для маленьких детей, с шести лет. Вот из такой малышни потом и вырастают чемпионы. Она-то понимала это, как никто. Он в сердцах махнул рукой.
Дорога в город повторяла все изгибы берега. Вероника уныло смотрела на тревожное море и грустное солнце, уже близко спускавшееся к нему.
В один из приездов домой на каникулы Эдик узнал, что у него есть ребенок, сын Стасик.
Отец рассказал, что как-то пришла к нему в офис девушка Ирина и сказала, что у нее растет сынишка, сын Эдика. Она воспитывала его одна, но потом поняла, что не должна лишать ребенка отца, семьи. А то как-то не по-людски получается. Родные бабушка и дедушка живут и не знают, что у них есть внук. Для Эдика это известие прозвучало, как гром среди ясного неба.
– Ерунда какая-то, чистый развод! Не может этого быть! Какая еще Ирина?
– Никакой не развод, все именно так! Да, да, ты ничего про это не знал. Ирина мне все рассказала. Но анализ ДНК я сделал. Так, на всякий случай.
Эдик беспомощно смотрел на отца.
– И как же я теперь? Я люблю Юльку! Если она узнает про ребенка, то все! Конец! Папа, помоги мне… Что делать?
– Ничего не делать, живи, как жил. Я все улажу.
Отец как-то спокойно отнесся к этому, ну, с кем не бывает. Ошибка молодости, так сказать.
Ребенка отец не видел, признавать внука не хотел. И Луизе Ашотовне запретил. Но деньги каждый месяц исправно посылал. Вернее, на почту ходила его секретарь Лариса Павловна и приносила чеки об оплате, которые он аккуратно складывал в заведенную для этого папку.
– Пригодятся.
К тому времени отец открыл под себя и Эдика Адвокатскую контору. Он мечтал о большом будущем сына.
Известный адвокат, молодой, перспективный политик…, депутат…, мэр… Ох!
А для этого у него должна быть чистая биография. Сейчас ничего же не скроешь, век интернета. Репортеры так и ищут жаренькое, всем сенсации нужны.
Ну, а ему – не нужны. Поэтому он сам взялся за дело, с помощью, конечно, верной Ларисы Павловны.
Когда Эдик приехал из Москвы, отец забрал у Ирины паспорт (в обмен на приличную сумму денег), взял Эдика и повел его в ЗАГС. Там, зная отца, быстренько поставили штамп о регистрации брака. И через месяц – о расторжении его. Отец был доволен, репутация сына сохранена, биография чиста. Развод? Ну, так что ж. Коли уж сам президент разведен.
Поэтому Эдик и не попал тогда в Турцию, хотя очень хотел.
Такси остановилось у Отеля. Вероника вышла из машины и чуть не попала под колеса джипа, проехавшего на большой скорости в опасной близости от нее.
Вероника ахнула.
– Сумасшедший!
Водитель такси в это время доставал чемодан из багажника. Он бросился за джипом, размахивая кулаками.
– Бандит! Бандит с большой дороги! Я сразу тебя приметил!
Вероника знала этот Отель. Когда она приезжала к Юле, они любили здесь в ресторанчике попить кофе с невероятно вкусными десертами.
Сам шеф-повар подавал им какие-то чудесные пирожные, которые они искренне нахваливали. За что получали комплемент от Шефа в виде тающей во рту панакоты или слоеного трайфла с бананами.
Вероника подошла к стойке регистрации.
Молоденькая администратор Сима, взмахнув длинными нарощенными ресницами, молча, не проявляя никакого интереса, взяла ее паспорт.
Управляющий, увидев Веронику, учтиво поздоровался с ней.
– Здравствуйте. Какой бы Вы хотели номер, с видом на море или на горы?
– Спасибо. Мне все равно.
Он протянул ей ключ, сочувственно вздохнул.
– Надеюсь, понравится. Приятного отдыха.
Поблагодарив его, Вероника пошла к лифту.
Сима посмотрела на управляющего.
– Вы ей «люкс» дали, а надо…
– Она – подруга Юлии, я помню ее.