Ольга Ананьева – Выдумщики (страница 56)

Тяжело дыша и не смея дать волю облегчению, Коля всмотрелся – на месте чудовищ лежали лишь куски чего-то черного и тлеющего, как будто они состояли из кусочков бумаги, сгоревших дотла.

– Не знала, что ты так силён в волейболе, Коля, – бодро произнесла Лариса. – Ну, чего встали? Пошли дальше, мне становится всё интереснее и интереснее.

Коля отодвинул еловую ветку и наткнулся на полуоткрытую дверь, на которую указывал луч. Осторожно вступив в комнату, друзья оглянулись назад, но леса за дверью уже не было – теперь там был обычной коридор в обычной уважающей себя городской квартире. Видимо, последнее испытание, подготовленное Амадеусом, было позади. А впереди была только девочка, которая ждала их помощи.

Четырнадцатилетняя Степанида Дмитриева сидела на стуле на балконе своей комнаты среди книг. Она смотрела в окно, за которым медленно опускались снежинки. Рядом в кресле мирно читал журнал паренёк чуть постарше её. Он на внезапных посетителей тоже не смотрел, хотя странно – должен был видеть.

– Это ещё кто? – шепнул Моросик.

Коля пожал плечами. Он сам ничего не понимал.

– Это Дима, тот самый мальчик, в которого она влюблена, – спокойно пояснила Марианна. – Видите, у неё на столе его фотографии, сомнений быть не может – это он. Но есть одно «но»: он не настоящий. Видите? В зеркале не отражается.

– Действительно, – дрогнувшим голосом произнёс Артур Трусишка. – Это не настоящий человек.

– Как это возможно? – спросил Коля. – Он что, призрак? Или воспоминание?

Но мальчик в кресле не был прозрачным – он выглядел как реальный человек. И только отсутствие его отражения в зеркале наводило на соображения. Коля перевёл задумчивый взгляд на Степаниду.

– Это не совсем воспоминание, – уверенно произнесла Марианна, как будто получила степень бакалавра по изучению несуществующих людей. – Это выдумка. Она так хотела общаться с Димой, что… придумала себе, что они и в самом деле общаются. Думаю, надо быть действительно настоящим выдумщиком, чтобы выдумать друга.

– Ужас, – прокомментировал Моросик. – Это не является нормальным. Друзья должны быть реальными.

– Моросик, – улыбнулась Лариса. – Я бы на твоём месте вообще забыла про слово «нормально», учитывая, что мы прилетели сюда не на самолёте, прошли в комнату не через коридор и беседуем с рождественским эльфом.

– О, да. Действительно, – отметил рождественский эльф.

– Я не авторитет в любовных вопросах, – сказал Моросик. – Но твёрдо убеждён, что если одна дверь не открылась, то надо искать другую. Не стоит сидеть у первой двери и предаваться мечте, будто тебе всё-таки удалось попасть в ту комнату.

После этого он посмотрел на своих друзей взглядом, который говорил что-то вроде: «Всё, я сделал всё что мог, больше не впутывайте меня в такие разговоры, ради всех учёных мира».

– Но всё-таки, может, миру нужны и такие люди, как Степанида – которые любят людей, несмотря ни на что? – спросила Лариса.

Но если приглядеться, можно было увидеть, что многое в этой комнате не было настоящим. Красивые платья, видневшиеся сквозь приоткрытую дверь шкафа, тоже оказались призрачными. И картины Степаниды на стенах, как дипломы и грамоты за рисование, тоже не были настоящими. Степанида выдумала для себя целый мир – так могут делать только самые одинокие выдумщики. Только Степанида, пожалуй, не видела, как опасны её выдумки. Не видела, что она в комнате одна и что стены на самом деле голые. Ведь выдумки нужны для того, чтобы украсить реальность, а не полностью заменить её.

– А ты что скажешь, Марианна? – негромко спросил Коля, который ждал ответа только от неё. – Что скажешь обо всём этом ты?

Марианна на него спокойно посмотрела и ответила:

– Я скажу, что если бы Степанида была счастлива, она бы нам не написала.

И Марианна взяла у Коли простыню, вытащила оттуда варежку и крохотную скрипку, которая была в санях вместо радио. Она надела варежку и выдрала из блокнота страницу с какими-то важными для себя записями. А потом Марианна, действуя скорее интуитивно, скомкала листок в руке. Однако когда она разжала кулак, вместо скомканного листа из него вылетел белый голубь. Он медленно покружил над комнатой под мелодию, которую играла маленькая скрипка.

Степанида обернулась и посмотрела на белого голубя, хранившего в себе мысли Марианны. Когда он пролетал мимо её выдуманных картин, в том месте, где падала тень от крыла, стала видна голая стена. Степанида, видя это, не смогла сдержать слез. А голубь всё кружил над комнатой и сел на окно рядом с ней…

– «Пёстрые орлы» опять проиграли «Диким волкам», – пробормотал Дима, откладывая в сторону журнал. – Не умеют они играть в баскетбол…

А Степанида все продолжала плакать, глядя на него. Он больше ничего не говорил, потому что ему нечего было сказать. И настоящий бы на его месте ничего не сказал. Бывает легко общаться с теми, кто причинил тебе боль, но гораздо сложнее общаться с теми, кому причинил боль ты сам – даже если сам того не ведая.

– Ну, хватит, – наконец, мягко сказал он. – Мы оба с тобой знали, что этот день придёт.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – сквозь слёзы произнесла Степанида. – У меня нет друзей, кроме тебя. Я самая некрасивая девочка в классе, самая высокая, и вообще…

Он мягко улыбнулся.

– А если бы все в твоём классе были самые высокие, а ты – нет? – спросил он.

Степанида глубоко вздохнула, пока её крупные слёзы лились по щекам, и посмотрела на своего воображаемого друга так, словно пыталась запомнить малейшую его черту. Она взяла его за руку.

– Я всегда восхищалась тобой, – едва слышно сказала она.

Он приподнял её лицо за подбородок и вытер слезы.

– Теперь тебе придётся самой стать человеком, которым ты могла бы восхищаться, – мягко произнёс он, уже почти исчезая. – Знаешь, ходят слухи, что ко всем, у кого разбито сердце, по ночам прилетают драконы. Драконы сажают людей на спины и катают над городами и посёлками всю ночь. А те заглядывают в окна людей, по которым страдают. Но надо помнить кое о чём: пока ты летаешь по ночам с драконом, кто-то может прилететь к тебе в гости, а тебя там и нет. Поэтому не заглядывай в закрытые окна слишком долго.

Когда он договорил, он уже почти полностью исчез. Он улыбнулся, кивнул девочке, отпустил её руку и растворился в воздухе.

Степанида сделала несколько глубоких вздохов и посмотрела, наконец, на странную компанию перед собой. Лицо её выражало и печаль, и облегчение одновременно. Трудно прощаться с воображаемыми друзьями, но гораздо сложнее принять решение – попрощаться или нет.

– Вы… кто? – спросила она.

– Я бы сказал так – мы люди с фантазией, – ответил за всех Моросик.

– О, – произнесла Степанида. – Понятно. Необычная история со мной приключилась, верно?

– Не волнуйся, мы видали и необычнее, – улыбнулась Марианна.

***

Спустя некоторое время после всех этих событий предметы в комнате начали падать с полок и шкафов. Всё поднималось в воздух, как при настоящем урагане. Одно лишь письмо замерло в воздухе в кольце света.

– Ребята, держитесь! – крикнула Лариса.

Коля, Моросик, Лариса, Марианна, Артур и Степанида сидели на полу, держась друг за друга. Коля одной рукой ухватился за ножку шкафа, а второй пытался прижать к себе всех, кто находился рядом.

– Мы всё-таки сделали это! – воскликнула Лариса, уворачиваясь от летящего в неё пенала. – Мы подарили подарки всем детям без подарков!

– Ура! Ребята, я вас так люблю, – крикнула Марианна, которой было не свойственно проявлять какие-либо эмоции.

– И я, – признал вдруг Моросик. – И мне было приятно это наше приключение.

– Я тоже, – сказал Коля. – Только держитесь за меня! Сейчас мы что-нибудь придумаем.

Внезапный шум, чьи-то голоса, топот ног в комнате… Когда Коля смог открыть глаза, он увидел нескольких людей, которые сидели рядом с ними, держались за что попало и пытались удержать детей. Это были, конечно же, Карлош Плюш, Бирмингем Тадеуш Карнавальский, Лея Мелодия, Феладиум Скорнелли и Лютенция Кареглаз. А из рюкзака у Карлоша торчали, судя по всему, уши кота и макушка маленького эльфа Августа.

– Всё под контролем! – бодро крикнул Карлош выдумщикам и улыбнулся. – Ураган произошёл из-за эмоций в комнате. С письмом есть небольшая проблема – оно не засчитывает исполненное желание, так как формально девочка ничего не просила. А так всё хорошо. А можно здесь угоститься кофе?

– Дорогой, ты можешь хоть иногда быть серьёзным? – воскликнула пожилая фея. – Ты стоишь посреди урагана!

– Простите, – произнес Карлош. – Не могу быть серьёзным, так как у меня улетел цилиндр.

– Ваш цилиндр у меня на ноге, – спокойно произнёс Феладиум, не поддаваясь панике. – Я его держу.

– А мой рюкзак кто-то держит? – поинтересовался Карлош. – Там кот и Август!

Бирмингем положил руку на его рюкзак.

– Я держу, – произнёс он мрачно.

– Что будем делать? – запыхаясь, спросила Лея. – Я не могу так простоять вечно…

– Вечно и не придётся, – произнёс голос из-за её спины.

На пороге оказалась Соня Маргаритка с драконом в уменьшенном его виде. Она метнулась к друзьям и повалилась на них сверху, не давая мощным порывам сорвать их с места. Следом за ней в комнату вбежали Колин дедушка и домовой Топотоша. Замыкал процессию Леопольд Разумовский.

– Хоть я и обещал себе больше никогда не связываться с волшебниками, – произнёс он, держась за стену, – но полагаю, сейчас тот момент, когда связаться необходимо…