Ольга Аматова – Судьбе вопреки (страница 25)

На следующий день я пошла к родителям на кладбище, положила цветы и просидела там несколько часов. Я понимала, что прощаюсь с ними и со всем, что меня связывает с этим местом.

Вернувшись в дом, я собрала самые необходимые вещи и те деньги, которые сумела достать. Сняла деньги со счета –  деньги, которые родители копили на турне по Европе, –  и ушла из дома.

Время после этого превратились в кошмар. Как я позже узнала, Елена не описала мою внешность, и я была благодарна ей, но за нее это сделали востроглазые соседи. Подняли мою биографию, узнали о смерти родителей и совершенно справедливо списали на месть.

Никто, конечно, не мог объяснить, как мне удалось поднять Зареева на такую высоту. Поискав меня для приличия пару месяцев, они успокоились и списали дело.

Но охота только начиналась.

В Москве, кА оказалось, действовали две организации. Одна находила и обучала паронормалов, другая –  уничтожала их.

Нетрудно догадаться, на какую мне "повезло" нарваться.

Эти люди были хорошо обучены и бесстрастны. Они могли убить, не моргнув глазом, чему я сама стала свидетелем. Укрываться от них мне удавалось долгое время, в основном за счет случайностей и совпадений. Они травили меня на заправке –  в туалете оказалось окно. Почти поймали в автобусе –  контролер заставил их уйти, как безбилетников.

Иногда мне казалось, что судьба благосклонна ко мне. Что все это не случайно, и у меня есть какое-то предназначение в жизни.

Со временем осталась только усталость и желание покоя...

 – Лена? Мм, Илена, успокойтесь.

Я узнала голос Эирона и напряглась.

Поймите меня. Он –  Повелитель, и в одиночку мне не справится с ним.

Да и это бессмысленно... Все это бессмысленно...

 – Илена, перестань! Ничего ведь не случилось.

 – Это верно, –  я поднялась, зная, что ни слез, ни других признаков истерики нет на моем лице. –  Ничего не случилось.

Он запустил руку в волосы, прямо как Кот, и это отозвалось такой болью в сердце, что я содрогнулась.

 – Ты не поняла, –  будто решив что-то, сказал он. –  То, что он подумал... Прости за это. Я не удержался.

 – Не удержался, –  глухо повторила я, ощущая тупую боль внутри.

 – Это можно исправить, –  буркнул демон, положив руку мне на плечо. –  Не думай, что я так все оставлю. Он мой брат, и естественно, что мне хотелось уколоть его. Извини, я не подумал о тебе. Ты нравишься мне, –  вдруг признался он, вызывая у меня искреннее изумление. –  Брату давно следовало найти себе женщину. И, на мой взгляд, ты отлично подходишь.

 – Вряд ли это так, –  горько произнесла я.

 – Нет, правда, –  горячо доказывал он. –  Ты нужна моему брату. Он меняется рядом с тобой. Я же вижу, –  он улыбнулся, но улыбка была скорее печальной. –  Когда-то он был таким и с нами.

 – Так что произошло? –  спросила я, чтобы быть уверенной, хотя определенные мысли по этому поводу у меня были.

 – Семья была против его сына, –  коротко сказал Эирон. –  Эта его шлюшка – демоница... мы не были уверены, что это его ребенок. Да даже если и так, внебрачный ублюдок с запятнанной кровью... Нашему роду не нужен был такой наследник.

 – И?.. –  подтолкнула я.

 – И мы хотели избавиться от него, –  демон вздохнул. –  Точнее, чтобы он сам избавился от него.

 – Все этого хотели?

 – Особенно настаивал дед. Пойми, Илена, наш род очень древний и могущественный. И на разу за всю нашу историю в семью не вливалось нечистая кровь. А тут... такое вопиющее нарушение... Дед был в ярости. Я по молодости и глупости поддержал его. Лилим... –  при упоминании о сестре его глаза потеплели. –  Лилим тогда была другой. Не могла противостоять деду. Она была против, я знаю, но не высказалась. И тогда Константин ушел, забрав Алешу.

 – Он вырос.

 – Да, я видел его сегодня. Отличный парень удался, –  с гордостью сказал он.

Я рассеяно кивнула, соглашаясь, но мои мысли текли в другом направлении. Мне было невыносимо жаль моего демона. Как тяжело было знать, что твоя семья отвернулась от тебя...

 – Мне нужно найти его.

 – Это не так – то просто, –  заметил Эирон. –  Мой брат –  Лорд Ада. Он может быть где угодно.

 – Но я должна найти его, –  прошептала отчаянно.

Эирон внимательно посмотрел на меня и медленно, выговаривая каждое слово, сказал:

 – Есть одно место, в которое Константин раньше любил ходить. Оно было его личным, и нам запрещено там появляться. Это место охраняет сила Лорда, его сила. И пробраться туда будет очень сложно.

 – Что это за место?

 – Это храм. Неподалеку отсюда. Вообще в Аду нет церквей, что естественно, но этот храм сохранился на нашей земле еще с тех пор, когда демонам не запрещали молиться. Он скорее всего там.

 – Отведи меня, –  решительно расправив плечи, приказала я.

Я не позволю этому демону просто использовать меня и выкинуть.

Я должна с ним поговорить.

Глава 9

Рагуил стоял на вершине горы и с тоской смотрел на людей внизу. Все они знали, что грядет битва, и были готовы к ней, но не могли предугадать, откуда пойдет в наступление враг. Да они и не пытались. У противников значительный численный перевес, какая уж тут победа. Рагуил не сомневался: воины сознавали, что никогда не вернутся домой.

Он не понимал этого. Как можно воевать, проливать чужую кровь, зная, что у твоего врага есть семья? Люди, которым он очень дорог? Как можно воевать, когда тебя самого дома ждут жена и дети?

Рагуил много времени проводил, наблюдая. Отец писал в своем дневнике, что люди –  самые страшные существа природы. И в тоже время он утверждал, что они же прекрасны. Что Отец имел в виду, противореча сам себе, Рагуил не понял до сих пор. Он видел войны, болезни, да и обычную жизнь, наполненную ложью, завистью и злобой.

Однако видел он и другое. Как сердца соединяются вместе. Как счастливый человек готов расцеловать весь мир, поделиться своим счастьем. И как вдохновение, чувство высшей гармонии, соединения с природой, охватывает людей.

Почему они такие странные? Как у них получается писать прекрасное, будь то картины, поэзия или проза, и одновременно уничтожать все вокруг? Быть может, об этом и говорил Отец? В этом и заключает человеческий феномен?

В любом случае, оно того не стоит. Никакие творения не смогут оправдать кровавые жертвы.

Только что меняет этот факт?

Отец давно отстранился от своих детей; не отрекся от них, но позволил жить самостоятельно. И к чему это привело? Раньше люди худо – бедно жили в мире и согласии, но с исчезновением Отца все пришло в дисгармонию. Рагуилу больно было наблюдать за самоуничтожением любимцев Отца.

 – В чем дело, брат?

Рагуил не повернул головы. Голос Михаила он узнает из тысячи. Как старший брат, Михаил заменял Отца на его посту и следил за младшими братьями. Иногда опека казалась излишней и назойливой, но зачастую Рагуил был рад брату, ведь тот, казалось, мог понять все. И не только понять, но объяснить.

 – Я в недоумении, Михаил, –  негромко ответил Рагуил, видя, как солнце позолотило первыми лучами траву. Вот – вот начнется битва.

Брат проследил за направлением его взгляда и нахмурился.

 – Не пытайся понять, брат, –  посоветовал Михаил, будто погрузившись в себя, но и наблюдая за солнцем. –  Я пытался разобраться. Много лет пытался. Но не получилось. Отец создал действительно удивительную расу.

 – Не понимаю, –  пробормотал Рагуил. –  Признайся, ты ведь тоже находишь их восхитительными. Но почему?

 – Потому что они живы, –  ответил Михаил, не глядя на брата. –  Я, Рагуил, всего лишь запрограммированное творение Отца, которое годится лишь на выполнение приказов. Мне не положено иметь собственного мнения. И я не могу совершить нечто, выходящее за рамки моей программы. А они... они могут.

Михаил замолчал, и несколько минут братья молча наблюдали, как встает солнце. И как начинается великое сражение.

 – Мы не причиняем другим зла, –  сказал Рагуил.

 – Мы не может причинить его, –  поправил Михаил. –  Но что есть зло? Возможно то, что ты считаешь за добро, при тщательном рассмотрении окажется злом.

 – Что ты имеешь в виду?

Брат ответил не сразу.

 – Недавно я убил демона. Он был стар и опытен, профессионально сеял зло и разрушения, губил людей. Скажи, брат, был ли мой поступок добром?

 – Да, –  ответил, не колеблясь, Рагуил.

 – А потом я узнал, –  продолжил Михаил безжизненным голосом, –  что спустя несколько часов умерла и его жена, не выдержав разлуки с любимым. И его дети, а их было шесть, остались сиротами. Старшему было пятнадцать, младшему –  три года. Скажи же теперь, брат мой, ты по – прежнему считаешь это убийство добрым делом?