Ольга Алешкевич – Голубое небо любимых глаз (страница 6)
– Ань, вот только не начинай! Алексей перспективный, у него карьера в самом разгаре, он…
– Ты оправдываешься сейчас, или саму себя успокаиваешь?
– Успокаиваю себя. Устала я жить ожиданием счастливого будущего! Я сейчас жить хочу! Алексей весь работе отдаётся, устаёт… На меня ему ни сил, ни времени нет. Я боюсь остаться без ребёнка, без мужа и без молодости!
– А ты роди! Не знаешь, как, что ли?
– Я не могу вот так.
– Тогда сиди и жди у моря погоды!
– Думаешь, мне надо забеременеть?
– Уверена! Подумай об этом на досуге.
– Это непросто будет сделать… последнее время у нас не очень-то… ну… ты понимаешь.
Аня развернулась к сестре, удивлённо вскинула брови:
– Что, всё так плохо?
– Ну, не совсем, конечно, но…
– Может, у него другая?
– Нет! Ну что ты такое говоришь?
– Святая простота! Все признаки налицо!
– Нет, это другое. Я знаю.
– Тогда мне жаль тебя! Не знаю, что и сказать. Хочешь я поговорю с Алексеем?
– Нет, не надо, у нас всё наладится.
– Что же, тогда остаётся ждать. Ты уж прости, но я повторюсь. Вам нужен ребёнок! Всё время будешь занята, и отсутствие мужа будет не так болезненно. А там и он захочет чаще бывать с вами.
Маруся улыбнулась и с надеждой посмотрела на сестру:
– С завтрашнего дня перестаю пить таблетки!
– Вот именно! Забудь! Свежий воздух, здоровая пища, положительные эмоции. Вот что тебе сейчас нужно.
– Ты у меня лучшая сестра на свете! Я тебя очень люблю! – обнимая Аню, сказала Маруся.
– Я пойду спать? Глаза закрываются. Без обид?
– Да какие обиды? Тебе нелегко сейчас, да?
– Это точно! Но скоро всё изменится! Вот Вовка мой вернётся!
– Поскорее бы уже! Меня сегодня не пустили к нему. Сказали, что санитарный день. В другой раз. Спокойной ночи, дорогая! А я пойду в сад, подышу прохладой, а то днём такая жара!
Маруся взяла бокал с вином и вышла на улицу, села на качели. В небе мерцали звёзды холодным, неземным светом. Луна незаконченным кругом освещала ночное небо. Оркестр сверчков исполнял свою ночную симфонию. Призрачные тени деревьев и кустарников, выхваченные из темноты тусклым светом лампочек, словно приведения, шелестели и шептались совсем тихо, осторожно.
Маруся, не спеша, наслаждаясь природой и грёзами будущего, пила вино, покачиваясь на качелях. Женщина обрела надежду, и душа её умиротворённо свернулась калачиком после всех переживаний. «Всё не так уж и плохо, – думала Маруся. – Ребёнок изменит всю мою жизнь в лучшую сторону».
В мыслях о ребёнке Маруся и уснула. Она видела цветные сны, впервые за последнее время, и улыбалась, улыбалась, улыбалась.
Глава 5
Бирюза взгляда
Маруся уже проснулась, но вставать ей совсем не хотелось. Она лежала с закрытыми глазами, слушая, как чирикают воробьи и кукует вдали кукушка. Лёгкий утренний ветерок слегка трогал лёгкую занавеску. Пахло мокрой травой и свежестью летнего утра. Женщина любила спать обнажённой, ощущать кожей прохладу шёлкового белья. Так, нежась в постели она вступала в свой новый день. Спокойствие нарушил голос Павлика и радостный смех Влада. Маруся вскочила с постели, будто вспомнила что-то очень важное. Она подошла к окну и увидела мирно болтавших ребят. На часах – половина девятого. Накинув халат и, сдвинув в сторону занавеску, выглянула во двор.
– Я вижу, работа идёт полным ходом, да, Павлушка? – улыбка играла на её чувственных губах.
– Доброе утро, Маруся! – сказал, улыбнувшись в ответ, Влад. Только он мог вложить в произношение имени столько оттенков. У Маруси тут же зарделись щёки и участился пульс.
– Доброе утро… Влад, – как можно равнодушнее ответила женщина.
– Маруся, ну не торопи! У нас очень важный разговор.
– Разговорами можно заниматься и за делом, да? Ты матери обещал? Исполняй.
– Обещал… Эх, нет справедливости в этой жизни, – запричитал Павлик. – Это всё ты, Влад!
– Пойдём, друг, слово надо держать, – Влад, обернувшись на Марусю, стоявшую у окна, прошептал, – Теперь я знаю, где вы спите, – и пошёл следом за Павликом.
Маруся, чертыхнувшись, пошла в ванную приводить себя в порядок. Выпив свой любимый кофе, она решила тоже поработать в саду сестры. Взяв корзинку, женщина отправилась собирать овощи и зелень для салата, а затем, она прополола клумбу с цветами и срезала свежий букет для гостиной. Солнце поднялось уже достаточно высоко, и полуденный зной заполнил летний воздух сонной истомой. Маруся решила посмотреть, что сделали ребята. Она свернула по дорожке за угол дома. Друзья заканчивали полоть картошку и, посмеиваясь, оживлённо беседовали. Вдруг племянник кинул во Влада большой сорняк, а тот кинул в ответ.
– Дети! Всё бы им играть, – горько усмехнулась Маруся. С тоской в сердце подумала она о том, что у неё сейчас могли бы быть сын или дочь. От невесёлых мыслей её отвлёк голос Павлика.
– Марусь, мы закончили! Принимай работу.
– Очень хорошо! Сейчас обедать будем. Мойте руки и идите в дом. На улице слишком жарко.
Женщина окинула ребят оценивающим взглядом. От её глаз не ускользнула атлетически сложенная фигура Влада. Он стоял, облокотившись на ручку тяпки в одних шортах. На фоне друга Павел казался совсем ещё подростком. Племянник был худощав и невысок: «Со спортом Павлик не дружит. Однако у племянника обворожительная улыбка, большие янтарные глаза и копна каштановых волос» – подумала Маруся и пошла готовить незамысловатый летний обед. Войдя в дом, она услышала гудок своего телефона. Как всегда, короткое послание: «Как дела?» Ответила также сухо: «Отлично!» Задумавшись об Алексее, женщина нахмурилась. Она подошла к окну и увидела, как по двору бегают парни со шлангом в руках и обливают друг друга водой. Маруся тут же рассмеялась, и невесёлые мысли улетучились сами собой. Как бы хотелось женщине вот так же беззаботно бегать и веселиться, но тяжёлый груз неудовлетворённости лежал на её плечах, мешая ей дышать и радоваться жизни, чувствовать себя свободно и счастливо. Во внешне спокойной и обеспеченной её жизни всё было как бы хорошо, но душа молодой ещё женщины металась в сомнениях и мучила, мучила её изнутри. А жизнь продолжалась! Один день калейдоскопом сменял другой, а внутренний конфликт разрастался до невероятных размеров.
Маруся закончила накрывать на стол и достала два махровых полотенца для насквозь промокших ребят.
– Эй вы! Молодёжь!
– Враг потерпел поражение! – подбегая к тёте, радостно прокричал Павлик.
– Вот, держи полотенце, шалопай, – женщина взъерошила мокрые волосы племянника.
Влад подошёл и полыхнул бирюзой взгляда по глазам Маруси, снимая резинку с волос. Мокрые пряди рассыпались по загорелым, широким плечам юноши. Вода струйками стекала по его обнажённому торсу с накаченным в кубики прессом.
– Ты считаешь нас несерьёзными? – загадочная улыбка блуждала на губах Влада, а летнее небо отражалось в его глазах.
– Вы с Павлушей ещё слишком молоды для того, чтобы быть серьёзными.
– Ты говоришь так, словно прожила уже всю жизнь.
– Не всю, но больше вашего.
– Влад любит пофилософствовать, так что этот разговор может затянуться надолго, – пробурчал Павлик, – а я очень голоден и не намерен больше ждать. Бери своё полотенце, Влад, и не морочь моей тёте голову. Вечером пойдём к Костику? Он просил помочь ему с английским. Экзамены скоро!
– Хорошо, я помогу, – ответил Влад другу, принимая полотенце из рук Маруси. На секунду её пальцы коснулись холодных рук Влада. Небесно-голубые глаза юноши замерли насмешливым взглядом на её внезапно вспыхнувшем лице. – Пахнет вкусно! Окрошка?
– Что? – переспросила растерянно Маруся.
– Ты окрошку приготовила?
– Окрошку? Да, я накрыла на стол… Любишь?
– Люблю, – кивнул Влад. В его прищуренных глазах застыл лёд, а Марусю бросило в жар.
После обеда мальчики решили почистить бассейн и заполнить его водой.
– Отличная идея! – одобрительно качая головой, сказала Маруся, заваривая зелёный чай с жасмином. – Твоя мама будет в восторге. На носу выходные, и она сможет наконец-то расслабиться.
Вскоре к племяннику пришли друзья, включая Костика, и к вечеру в бассейне уже блестела чистая вода. Ребята расставили шезлонги и, рассевшись в них после весёлого купания, беседовали в тени яблонь и абрикосовых деревьев.
Весь день Марусю преследовал тихий шёпот ветра – словно невидимый попутчик неотступно шёл рядом. Она ловила краем глаза холодный отблеск, бирюзовое мерцание вдали, ощущала на коже прикосновение чужих пальцев, которых не было. Женщина чувствовала этот взгляд – дымчатый и проницательный, строгий и бесконечно грустный. Он проникал глубоко внутрь, будто заглядывал прямо в душу, одновременно оставляя странное чувство тревоги и необъяснимого тепла. Теперь он был здесь, внутри неё самой, навсегда запечатлённый на сетчатке памяти, оставивший неизгладимый отпечаток в сердце. Маруся старалась отогнать навязчивое ощущение, но оно возвращалось вновь и вновь. И женщина отпустила внутреннее сопротивление и уснула с блуждающей улыбкой.