Ольга Александрова – Журнал «Парус» №93, 2025 г. (страница 3)
Не растворялся в суете
И избегал равнин.
Заложник чуждых нам идей,
Доживши до седин,
Я в отношениях людей
Искал больших глубин.
И врач с дипломом рыбака
Сказал мне: «Гражданин!
Вы не валяйте дурака,
В нас нет таких глубин».
Игорь ЕЛИСЕЕВ. Солдат
Четвертован в субботу шестого,
Обезглавлен в двенадцать вчера,
На распятье попал я восьмого,
А расстрелян, кажись, был с утра.
Заморожен, задушен, уморен.
Улыбнулся на КРИК палача:
Я – солдат, я собою доволен,
Пусть по каждому плачет свеча.
Ох, собрать бы всю боль воедино,
В миллиметре, в песчинку, в слезу.
Никакая на свете плотина
Не сдержала бы эту грозу.
Из чего же ТАКОЕ родится?
Сердца́-призраки ныне царят.
Не пора ли потопу явиться?!
Лишь «короны» под солнцем горят.
Кают-компания «Писателю-современнику»
Александр САВЕЛЬЕВ. Сколько людей, столько и мнений
Принимая приглашение порассуждать в Кают-компаниях уважаемого «Паруса», могу повторить общеизвестную пословицу: «Сколько людей, столько и мнений». Одним нравятся трагедийно-драматические, мрачноватые сюжеты, другие предпочитают весёлые и жизнерадостные, третьи – с глубокими философскими рассуждениями, четвёртые – романтические, с любовной лирикой, пятые – приключенческие, детективные и фантастические, а кто-то сочетает всё вместе в самых разных пропорциях… Ну, а кому-то ближе мемуарное повествование – небольшие, простые рассказы о жизни. Многое зависит от человека – его внутреннего мира, образа мышления, настроения… и возраста!.. Всему своё время… Я, например, с удовольствием перечитываю Паустовского («Мещерская сторона», «Повесть о жизни»), жизненные рассказы других писателей с аналогичными темами путешествий с описанием природы, интересных встреч, современных и былых событий…
Также следует обратить внимание на то, что при написании автор использует различные литературные приемы и, думается, в гармоничном художественном произведении, всё должно быть в меру… (впрочем, как и везде в природе и в мире).
Лет пять назад, в Первоапрельском выпуске газеты «Волоколамский край» был опубликован мой шутливый рассказ, затрагивающий вопросы, обсуждаемые сегодня Кают-компаниями «Паруса». Возможно, его версия, представленная ниже, вызовет интерес также у читателей «Паруса» и окажется уместной к публикации?
СОВРЕМЕННАЯ ГАРМОНИЯ
(
Я мысленно вхожу в ваш кабинет:
Здесь те, кто был, и те, кого уж нет,
Но чья для нас не умерла химера;
И бьётся сердце, взятое в их плен…
В комнату заглянуло блёклое солнышко, чьи визиты в последние годы стали уже весьма редкими для хмурой осенней Москвы. Молодой писатель сидел у окна за широким письменным столом и, поклёвывая носом, заканчивал правку рукописи своего рассказа.
Он провёл за работой бессонную ночь. Следуя рекомендациям уважаемого редактора, а также в соответствии с согласованной незатейливой сюжетной линией, писатель старался от души
Кроме этого творческий мыслитель сократил сюжетную канву, ставшую как-то неуместно угнетать общую картину творения, и щедро добавил целый ворох фантастических описаний природы с погодой, а также неожиданные витиеватые отступления-экскурсы в другие временные отрезки и события; разбросал ещё «стайки» строк с необычайно смелым разбирательством деталей окружающих предметов, внешности героев, их одежды… и, пробежавшись по тексту ещё раз, зевнул и – удовлетворённый – поставил точку.
В редакции, после стука в дверь и раздавшегося в ответ возгласа: «Войдите!», писатель вступил в роскошный кабинет руководителя.
– А-а, Отчебушин, проходи, проходи, дорогой… ждал, ждал тебя. Чем порадуешь нас? Давай… давай посмотрим твои правки, – принимая рукопись, приветственно и радостно бормотал редактор; при этом нажал кнопку вызова секретарши и вкрадчиво произнёс. –
– Та-ак, – через несколько минут протянул он, читая принесённый материал. – Здорово ты их… облака… я даже сперва не понял, про что это… А небо… вообще не догадаешься… Оригинально… Уловил, уловил ты, шельмец, изюмину… Ведь в современном художестве – как?.. Чем непонятнее и замысловатее, тем лучше! – Загадочно поведал литератор, взглянув на писателя с хитрым прищуром. Затем продолжил читать далее.
В этот момент в кабинет вошла секретарша, в присутствии которой Отчебушин неизбежно терялся, лицом до неприличия похожая на Орнеллу Мути (в молодости), а фигурой – на Анну Семенович (в том же возрасте). Одетая в изящное короткое платье с невероятным декольте спереди, она не менее изящно несла в руках маленький, похожий на серебряный, поднос, украшенный причудливой сканью. На подносе, под стать ему – в ажурных подстаканничках – две ярко-белые фарфоровые чашечки с ароматным дымящимся кофе.
Грациозно «процоков» каблучками по паркету, фея кофейного подноса остановилась у стола, где разместились коллеги – как раз напротив оторопевшего писателя. Медленно наклоняясь и ставя прибор на столешницу, она невольно приблизила вырез своего изумительного платья к его побледневшему лицу. Отчебушин, не выдержав столь ошеломляющего зрелища, открывшегося вдруг его глазам в такой недопустимой близости, испуганно зажмурился, одновременно подумав, что надо бы непременно использовать описание данного фрагмента применительно к героине его рассказа.
– Спасибо, лапушка, – ласково поблагодарил помощницу редактор.
Когда писатель вновь открыл глаза, переводя дух и нервно ослабляя узел парадного галстука, «лапушка» уже неторопливо
Увлечённый чтением рассказа редактор, спустя некоторое время, промолвил:
– Главный герой тоже хорош, красочно ты его «подработал»… Он у тебя по сюжету куда шёл-то?.. и что хотел совершить?.. Впрочем, это уже не столь важно… кому это интересно?.. Правильно, что убавил сюжетную линию, а то она слишком заслоняла художественные изыскания. И ещё, должен тебя предостеречь, как художник художника: с юмором будь поаккуратнее, впрочем, ты к нему и так имеешь правильный отрицательный подход. Все эти
Дочитав рассказ до конца, редактор поощрительно улыбнулся автору и резюмировал:
– Молодец! Вот можешь же, когда захочешь. Только, мне кажется, необходимо ещё какой-то потусторонности, инопланетности – что ли – добавить… чертовщинки этакой… туману напустить…
– А не чересчур будет, не перебор ли? Я и так уже порядком «нафилософствовал», – выразил сомнение писатель. – И каким, спрашивается, образом я этот инопланетный
– Перебора, Отчебушин, в художестве не бывает! – Уверенно провозгласил редактор. – А внедришь как? Учись у литературных корифеев: хотя бы, как
– Он – главный менеджер по продажам биткоинов, а в прошлом – коллектор по взиманию долгов микрофинансовых организаций; она – звезда шоу бизнеса… пр… простите, программы «Дом-2», раскрученная
– Хм, – хмыкнул редактор. – Актуально… Вполне под стать современности и… как это сейчас… э-э… называется?.. Э-э…
– Понимаю, – ответил Отчебушин («А другие почему-то – не очень…», – с досадой подумал литератор, в свою очередь).
Когда за писателем закрылась дверь, редактор вытащил из книжного шкафа пару томов – с затёртым верхом корешков – упомянутого Достоевского и извлёк из пространства за ними красивую вычурную бутылку с какой-то маслянистой жидкостью, переливающейся всевозможными оттенками тёмно-янтарного цвета. Отвинтив крышечку, он плеснул чуточку этого таинственного напитка на дно пузатого бокала, стоявшего тут же, при ёмкости (под надёжным прикрытием любимого классика), немного подержал бокал в ладони, затем неторопливо сглотнул умиротворяющую влагу и причмокнул; после чего аккуратно вернул всё на свои места, удобно развалился в кресле и с удовлетворением подумал: «Ничего без меня не могут…».
Николай РОДИОНОВ. Свет строки
Устал. Стихия одолела
Меня, слепившая меня