Ольга Александрова – Журнал «Парус» №93, 2025 г. (страница 26)
То, что славит нас! То, что держит нас!
Ведут невесту на родник
Бесценной россыпью камней, от недругов сокрытых,
Блестят обычаи отцов из тьмы веков забытых.
Приветно светятся в ночи находки золотые,
О тайных смыслах говорят обычаи святые.
Один из них и нам с тобой не надо забывать бы:
Когда невесту на родник выводят после свадьбы,
Когда несет она кувшин, с соседками болтая,
И снежно-бел ее бушме*, как честь ее святая.
Но отчего ж она всегда, обычай не наруша,
Должна сначала к роднику идти из дома мужа?
Не оттого ли, что вода – всему у нас основа
И символ жизни и всего, что есть у нас святого?
Мне говорят, что есть тому иные объясненья…
Читатель милый, расскажи об этом без стесненья!
Одеяло для земли
Всегда укладывались спать
Под одеялом теплым мы.
И песню напевала мать…
А нынче нет еще зимы,
Но, мир укладывая в сон,
Пушистый снег летит с небес.
Чтоб убаюкать землю, он
Мурлычет песню без словес.
Белые шали
Снежинки, кто вас нанизал
На нить – и шалей навязал
Роскошных, белых, кружевных?
На головы накинув их,
Совсем другими стали вдруг
Все сосны, спящие вокруг.
У дома, выстроившись в ряд,
Одни красавицы стоят.
Ах, сосны, ели!.. В эту рань
Мне любо всё – и платьев ткань,
Что так чудесно зелена,
И ваших шалей белизна!
Снег, облака, солнце
На крышу нам белый и мягкий кавал*
Портниха накинула. Там он лежал,
И швов не могла я на нем различить…
Она потеряла иголку и нить?
Как горы, белели вверху облака.
Но вскоре, целуя их нежно в бока,
В белеющий мир златовласка пришла,
Ладошкой по белым местам провела.
Ни белые горы, ни белая гладь
Пред взором ее не смогли устоять.
Мать Вселенной
На раннем закате, при ясной поре
Сидит мать Вселенной в небесном дворе
И нитей клубки собирает в подол:
Вот темный явился, вот светлый ушел…
`
Нельзя перепутать, нельзя обождать!
До полночи трудится вечная мать.
Связав одеяло во весь ее рост,
Украсит его светлой россыпью звезд.
Шёлковый платок
Храню в далеком сундуке, чтоб очи не туманить,
Я мамин шёлковый платок, оставшийся на память.
И лишь когда темнит беда души моей глубины,