Ольга Акимова – Обнаженная правда о мужчинах (страница 4)

– Зря не предохранялся, придурок! Я болею сифилисом и СПИДом! И ты скоро сдохнешь, ведь это не лечится!

Произнесла я это, видимо, очень убедительно, так как ухмылка мгновенно сошла с его красного лица и сменилась паникой. Затем я подошла к Ване, уставилась на него опустошенными зареванными глазами и спросила:

– Почему ты меня не защитил? Почему ты позволил так со мной обращаться?

– Я не могу ему сопротивляться, – замямлил он, – я же его слабее.

Я не могла поверить своим ушам.

Он посадил меня на мотоцикл и отвез домой. У дома он мне все рассказал. В бокале вина был клофелин, и он предназначался моей подруге. Помните, по иронии судьбы мы с подружкой случайно поменялись местами? Обидное чувство. Но, как ни странно, чувствовать мне уже было нечем. Для меня эти слова были пустыми, словно эхо.

Проснувшись на следующий день, я поняла, что взрослая жизнь очень жестокая, но меня было не сломить. Мы пошли с подружкой в деревенский магазин за продуктами и сигаретами. По дороге я ей все рассказала, очень горько ревела, но говорила, что я сильная и справлюсь. Пока мы шли до магазина (он был в получасе ходьбы), я очень сильно обгорела. Моя кожа не привыкла к прямым солнечным лучам. По приходу домой меня пришлось перебинтовывать, обгоревшая кожа стала фиолетово-красной. Слава богу, больше никаких приключений со мной не произошло. На следующий день у нас уже были куплены билеты на электричку обратно домой.

После того как мы вернулись, гуляя по городу, я опять встретила своего опасного красавца-бандита. Разговор был недлинным. Он увидел мои бинты, торчащие из-под футболки. Спросил, злюсь ли я на него за прошлый раз, сказала, что нет и уже ему отомстила, у меня был другой, и мои чувства к нему полностью исчезли. В этот момент я хотела причинить ему боль, страдания или хотя бы просто позлить. Мне это удалось. Он вспыхнул как спичка. Его лицо покраснело, глаза налились кровью, дыхание стало учащенным и сбивчивым. Он сжал руки в кулаки и замахнулся, чтобы ударить, но я даже не пошелохнулась и смотрела в упор с вызовом: только попробуй. Вы не поверите! Мне было ничуть не страшно. Такое чувство, как будто я превратилась в титан. Это было освобождение от всех страхов и обид, теперь я железная леди. Он не посмел меня ударить, ведь в эту минуту я не позволила чувствовать себя жертвой и резко сказала ему: «Наши отношения закончились! Я не позволю с собой так обращаться». Состояние жертвы – это не мое!

2.3. Мои правила

Начался новый год в колледже. Все подростки, красивые и нарядные, идут праздновать Первое сентября, а я абсолютно другая. Не внешне, а внутренне, как будто обновленная, перезагруженная, с не по-детски серьезными глазами, с израненной, но подлеченной душой. Я стала понимать мужчин гораздо лучше. Нет, я на них не злилась, просто мне попадались такие. Я по-прежнему верила в свое прекрасное будущее, как будто просто перелистнула страницу и продолжила жить дальше.

Как ни странно, я ни с кем не могла поделиться тем, что у меня на душе, ведь моя мама была очень далека от меня. Отец в эту пору уехал в Португалию на заработки. Брат рано женился и стал жить отдельно. Мы с мамой остались одни в квартире. «Теперь все будет по-новому», – думала я. Без отца-тирана, который не давал вздохнуть, – по дому всегда нужно было передвигаться на носочках и поддерживать идеальную чистоту. Всегда мечтала, чтобы мама развелась. Не понимала, почему она с ним живет, правда, на нее он никогда не поднимал руку. Как раз этот момент я поняла, что стала не по годам взрослой – благодаря своим страхам, которым смотрела прямо в глаза. Моя несокрушимость удивляла меня саму и всегда ощущала внутри себя огромную силу.

Начались первые занятия. Я всегда училась хорошо, но могла время от времени прогулять уроки. Большинство преподавателей меня очень не любили за мое непослушание, за свою точку зрения, за бунтарство. Когда меня отчитывали, то могла жестко смотреть в глаза, и они опускали взгляд, говорили «какая ты сложная» и даже пытались оскорбить. Но мне было все равно. Я знала, что это время когда-то пройдет.

Помню случай, как мне влепили неуд. за кокой-то предмет. Поставили ее карандашом. Я, конечно же, захотела ее исправить. В тот вечер я сидела на кухне, занималась, писала шпоры. У меня была привычка делать все в наушниках, поэтому я даже не слышала, как позвонил домашний телефон. На него ответила мама. Звонила наша руководитель по группе. Она пожаловалась, что за что-то там у меня неуд. Я поднимаю глаза от учебника: передо мной разъяренная мать с ремнем в руке.

«Неужели это опять происходит со мной? – подумала я. – Ну почему я решила, что все изменится, когда мы с мамой останемся вдвоем? Почему все люди хотят меня обидеть? Причем физически».

Глядя на мать, я как будто покрывалась железными чешуями – это была моя внутренняя бронь. Я почувствовала, что она все-таки меня ударит. И вот, буквально секунда – ремень звучит у меня в ушах, и я ощущаю дикую боль в спине. Я попыталась попросить маму, чтобы она меня не трогала, и объяснить, что и так учу, чтобы это исправить. Она меня не слышала, она просто орала, и последовал второй удар. По щекам потекли слезы. Но это были не слезы жалости к себе, а слезы мести и агрессии. У меня лопнуло терпение. Я встала и схватила ее за руки, прижала к стене и сказала, что если еще раз ударишь, то больше меня не увидишь. Как будто это говорила не я, как будто что-то демоническое взяло верх. Мать опешила. После этого я вырвала ремень у нее из рук, выкинула в окно со словами «в этом доме больше никогда не будет насилия» и вылетела из кухни.

Мать тоже побежала в коридор, потому что заметила, как я начала одеваться. Я хотела просто прогуляться, чувствуя себя изгоем, словно вся жизнь меня не воспринимает. Мне было жутко. Но мысли о самоубийстве не было никогда. В коридоре мать схватила мою дубленку и сказала, что никуда меня не пустит. Но мне было все равно. Хотелось делать всем больно, вынести эту боль в мир, чтобы ее не было во мне. Я выхватила дубленку, опять взяла мать за руки и оттолкнула в комнату. Я повторила:

– В этом доме никогда больше не будет насилия! – и захлопнула дверь.

Я гуляла по ночному городу почти два часа, очень много думала: «Может, я сумасшедшая или просто обиженный ребенок?» Пыталась понять смысл всего происходящего. Чуть позже меня начала раздирать жалость к матери, ведь она все-таки умоляла меня остаться. Но на других весах была вся боль и разочарование от нелюбви ко мне. Вернувшись домой немного нетрезвой, я установила свои правила:

– Либо будет по-моему, либо никак.

Мать не стала спорить, она поняла, насколько меня все достало. И вы не поверите, через какое-то время мы стали с ней общаться как подруги. В нашем доме больше не было насилия, а только понимание, помощь и поддержка. Теперь мне стало ясно, насколько важно расставлять границы и не быть жертвой. Никто в этом мире нам ничего не должен, и мы можем быть теми, кем захотим.

Мама постепенно начала верить, что я наделена необычными способностями, и что мои детские страхи не были глупыми придумками. Возможно, многие подростки и дети это чувствуют, ведь все мы хотим быть особенными, но у меня другой случай. Она стала покупать для меня очень много книг по экстрасенсорике и психологии, и мы вместе находили в них подтверждение тому, что со мной происходило в детстве. Думаю, вы помните мои истории про людей и животных, которых видела только я одна. Теперь мама стала понимать, почему я такая бунтарка, ведь мне все это время не хватало любви, поддержки и понимания.

Все магическое тянуло меня неспроста. Я начала изучать разные обряды и применять их на практике. Что-то даже получалось. Иногда мне удавалось видеть людей насквозь, заранее знать, какие они. Моя интуиция стала гораздо более острой. Из книг по психологии я узнавала, как строить отношения с парнями, какие они бывают, как правильно преподносить себя в обществе. Книг стало много, меня это увлекло, и я начала действительно разбираться в людях.

2.4. Первый

После того как я начиталась книг и попрактиковала разные психологические приемы, у меня появилось желание найти себе хорошего парня и построить с ним теплые, доверительные отношения. Вскоре я такого встретила.

В ноябре я прихожу в очередной раз в учебное заведение и вижу его. Темноволосого высокого парня в полицейской форме, с пухлыми губами, маленьким носиком картошкой и большими светло-зеленым глазами – такой очень редкий цвет. Он мне сразу понравился, и я ему, видимо, тоже. Он был новым охранником там, где я училась. Его звали Паша, ему было 20 лет. Мы взглянули друг на друга и улыбнулись.

Как-то я шла после учебы, и он со мной заговорил. Конечно, он не мог проводить меня до дома, ведь ему нельзя было покидать пост. Поэтому я осталась с ним, и мы общались до самого закрытия. Он рассказал, что служил в Чечне. И это мне понравилось – в этом опять была какая-то опасность. Но я уже привыкла, что все у меня не просто так. Жил он за городом, в частном доме, со своими родителями. Я начала каждый день задерживаться после уроков, чтобы провести время с ним. Вскоре у нас завязались отношения. Он стал приходить ко мне в гости, когда мамы не было дома, где мы использовали всю фантазию своих горячих и молодых тел. Самое интересное, что мама все знала о наших взрослых отношениях и не была против. Там где я училась ходили разные слухи, и даже преподаватели в колледже стали давить на мать. Знаете, каково было мое удивление, когда она ответила: «Это не ваше дело, это ее жизнь». И они, наконец, оставили нас в покое.