Ольга Абрикосова – Невеста для дракулы (страница 3)
Кто же знал, что Костик так расстроится? Так расстроится, что доведет сына до реанимации? Танечка тогда звонила и плакала, хорошего пластического хирурга просила. И он посоветовал лучшего! Самолет еще дал долететь. Что ж не посоветовать, как не дать? Не чужие люди, а тут горе такое! Таня еще обещала зайти в гости. И не пришла. Сука. Обманула… А лицо ему хорошо восстановили, не отнять…
– Нет, – услышал Разумовский голос Влада и слегка вздрогнул, вырываясь из своих мыслей.
Ленский старательно поправлял замысловато заплетённые белые волосы.
– Я даже не особо пьяный. У вас, Дмитрий Владимирович, безбожно разбавляют коктейли. И льда слишком много кладут.
– Тогда что это? – взмахнул рукой Разумовский в сторону Влада, не в силах отвести глаза. Как же он похож на мать, ничего от Костика!
– Это праздничный образ, – пояснил Влад, любуясь на свои черные ногти и сбитые костяшки. – Хэллоуин же.
– А, точно, – сказал Разумовский. – А это мамино всё?
– Обижаете, Дмитрий Владимирович! Мама такое не носит. А туфли я из Милана привез. Классные? – Влад вытянул длинную ногу и продемонстрировал невероятный образец обувного дизайна на умопомрачительном каблуке.
– Ага. Тебе идет, – ответил Разумовский в некотором замешательстве и добавил:
– Образ, значит… Только ты в женском туалете девчонку из Шакировых отымел.
– У неё есть претензии? – Влад с искренним удивлением посмотрел на хозяина клуба.
– У неё нет. А вот у мужиков, которых ты на коктейли развел, есть. Как-то они к таким «ведьмам» не привыкли. К тому же ты драку начал. Нос одному сломал.
– Жалкие людишки, – фыркнул Влад. – Ну, дайте мне счет, я заплачу. Клуб у вас – отстой. Коктейли разбодяженные, клиенты – жадное невоспитанное быдло. Полезли ко мне под платье. Я отстаивал свою честь! За нос тоже могу заплатить. А ваши охранники мне губу разбили. Уроды. Вы мне компенсируете?
– Ты осознаешь, какой ущерб это наносит репутации твоей семьи? Как твой отец на это отреагирует? – Разумовский улыбнулся, заметив отблеск страха в серебристых глазах Ленского.
– А вы меня отцом пугаете? – спросил Влад. – Хотите, чтобы я вам отсосал, за то, что он не узнает? Так и скажите. Только сразу «нет», вы не в моём вкусе.
– Ты за языком-то следи, а то отрежут, – посоветовал Разумовский. – Не все поймут твой юмор. И будешь так себя вести, тебя и спрашивать никто не будет, хочешь ты сосать или не хочешь… Вот папенька тебе язык и отрежет. Нужен ему такой позор в роду, как же. Впрочем, как будто мне делать больше нечего: чужих щенков воспитывать. Чувствую, за тобой уже идут.
Дверь в кабинет распахнулась и, цокая каблуками, вошла Татьяна Викторовна. Идеальная, прекрасная, с прямой осанкой и графичным белым каре. В комнате, словно, стало холоднее. Она подошла к сыну и смерила его оценивающим взглядом. Потом размахнулась и дала ему звонкую пощечину. Влад дернулся.
– В машину. Быстро, гаденыш. Жди там.
Она дала ему ключи от машины, Влад медленно поднялся и, уверенно ступая на высоких каблуках, покинул кабинет.
– Спасибо, Дима! – выдохнула Татьяна.
– Спасибо себе оставь. Ты мне должна. Уже второй раз, – Разумовский быстро поднялся и подошел к Тане.
Она сделала шаг назад, но Дмитрий взял её за запястье, чувствуя холодную нежную кожу и быстрый пульс.
– Почему тогда не пришла? Я ждал!
– Я не смогла, – Татьяна отвела глаза.
– Врешь. Все Ленские врут, – Разумовский приблизил к ней лицо, уткнулся в шею и глубоко вдохнул аромат, ставшим почти проклятием.
– Таня, Таня, как ты низко пала. Продалась и недорого. У него уже давно баба есть и все про это знают, а ты всё там торчишь. И это не первая его баба. И не последняя. Почему?
Он обнял её, прижал к себе, чувствуя острые лопатки под тонким шелком. Сколько лет он ждал этого момента… И ненавидел себя за то, что ждал…
– А ты лучше? – спросила она.
– Я – лучше, – ответил Разумовский, целуя её плотно сжатые губы.
– Тогда отпусти меня, Дима. Отпусти, – ее руки уперлись в его грудь, тщетно пытаясь оттолкнуть. Он чувствовал её дрожащие пальцы.
– С чего это? – Разумовский жадно скользил руками по её телу, словно слепой, пытающийся запомнить каждую черту. – Ленские же всегда платят. Или нет?
– Тут камеры у тебя? Хочешь меня на крючок взять? – она вновь попыталась вырваться, но он резко дернул её на себя.
– Нет тут камер, не дергайся. Но хочу… Хочу долг забрать… – он почти нежно провел кончиками пальцев по щеке, поражаясь её гладкости. Сколько лет прошло, а она все так же прекрасна!
– А что с видео, на котором Влад? Ты сумеешь это замять? – казалось она не обращала внимания на его руки, только пыталась поймать взгляд темных глаз.
Разумовский развернул её спиной к себе, грубо толкнул к столу. Вздернул юбку.
– А что видео? Хэллоуин, молодежь бесится. Бывает. Хотя твой, говорят, в таком виде и без праздников таскается. Как Феликс Юсупов в бабских платьях по кабакам в свое время. У Ленских Юсуповых не было в роду? Хотя откуда… Красивые чулки, Таня.
Он спустил с неё трусики и коленом раздвинул ноги шире. Послышался звук расстёгивающейся ширинки. Разумовский схватил её за волосы и рывком потянул на себя, заставляя прогнуться.
– И не говори, что тебе не нравится. Я же чувствую, что ты мокрая! Ну, же скажи, что я лучше! – зашептал он ей на ухо, теряя контроль.
– Давай быстрее, он меня в машине ждет, – раздражение в голосе плеснуло ледяной водой.
Разумовский не выдержал и сильно шлепнул её по бедру, двигаясь резкими рывками.
– Подождет. Не три годика – без мамочки реветь. Балуешь ты сына, Таня. Медведь его бьет, а ты вылизываешь. Вот у него крыша и едет. Делом его займи.
Ещё пара минут и он закончил. Отошел и швырнул в неё пачку влажных салфеток, предварительно взяв несколько для себя.
– Извини, что в тебя, не сдержался. Так давно ко мне не заходила, соскучился. Впрочем, в твоем возрасте последствия маловероятны, так что ничего страшного.
– Ты, как всегда, удивительно заботлив, Дима, – Татьяна привела себя в порядок и швырнула салфетки в мусорную корзину.
– Да, заботлив. И моей заботы на тебя бы хватило. Но тебе же не надо. Давай, беги к своему сыночку. Костику привет передавай.
Татьяна быстро выскочила из кабинета.
По дороге она зашла в служебный туалет и умылась. Холодная вода остудила разгоряченное лицо, но она все равно чувствовала себя грязной. Запах Разумовского въелся в кожу, преследовал, как наваждение. Тот еще ублюдок, хоть и князь. Освежившись, она вышла на улицу и дошла до машины, села на водительское сиденье.
– Что так долго? – послышался сзади недовольный голос сына.
– Отсасывала Разумовскому за твое спасение, извини, что задержалась, – ровным тоном ответила Татьяна.
Влад резко подался вперед, стремясь увидеть её лицо.
– Что задергался? Пошутила. Но в каждой шутке… Держись подальше от Разумовского и его заведений. И зачем ты провоцируешь отца? Ты подставил меня, Влад, сегодня. Сильно подставил. Я как меж двух огней между вами. Больше я тебя вытаскивать не буду, – Татьяна сама теперь обернулась и внимательно посмотрела на Влада.
– Прости меня. Я хочу, чтобы ты ушла от него, – его холодные глаза смотрели ей прямо в душу.
– Во-первых, он меня не отпустит. Во-вторых, Марку – двенадцать лет, я не могу его оставить, а мне он его не отдаст. И, в-третьих, куда я пойду, безродная? Продавщицей буду работать? Или что? Ты голову-то включи, сын. И сам-то ты что будешь делать? Хочешь, чтобы я ушла от него? Так стань человеком! Организуй мне такую возможность. И пора бы тебе его простить. Он не знал, что можно иначе. Даже я простила.
– Это долго – организовать возможность. И прощать я его не собираюсь. И это не из-за того инцидента два года назад. Он не уважает тебя. Бабы эти. Бесит, – Влад откинулся на сиденье и прикусил кончик указательного пальца.
– Я особо не тороплюсь. Мне не так уж плохо живется. И с твоим отцом у меня вполне ровные отношения. Мне неинтересны его женщины. А вот ты меня тревожишь, Влад. И твоя репутация – особенно. Проявляй свои артистичные способности в специально отведенных местах. Без камер. И с подготовленной аудиторией. И включайся уже в семейный бизнес. Пора.
– А что Виталик не включается?
– Он делом занят. А не носится в бабских платьях по клубам. И не трахает девок в женских туалетах. И не смущает мужиков. Ты тоже делом займись, Влад. Ради меня, ради семьи, – Татьяна Викторовна умоляюще посмотрела на сына.
– Да, у нас отличная
– Я люблю вас всех. Но тебя… пожалуй, больше всех. Жаль, что ты этого не понимаешь. А твой отец обеспечивает нас всех. Не стоит обесценивать это. И если он выкинет тебя на улицу… долго не протянешь. Соберись, Влад. Докажи, чего ты стоишь. Стань ему нужным. Может, когда-нибудь займешь его место. Держи, вытри это с лица. Сзади кроссовки и толстовка. Переоденься.
Татьяна отвернулась и завела машину.
Они доехали молча. Татьяна Викторовна поставила машину в гараже и также молча они вошли в тихий темный дом.
– Я больше не буду, обещаю, – внезапно сказал Влад и обнял её. – Прости! Я люблю тебя!
– Всё, проехали. Тебе нужно стать жёстче, Влад. Иначе сожрут. И эмоции свои засунь поглубже. Я люблю тебя. Очень люблю, – она поцеловала его в щеку и мягко высвободилась из объятий сына. Он неохотно отпустил её.