Ольга Абдуллаева – Моя милая Айрис (страница 7)

Сью была хохотушкой. Она всегда всё забывала и, как я уже говорила, везде опаздывала. Конечно же, она любила болтать – сотни тысяч историй могли не заканчиваться, если вдруг она понимала, что появилась аудитория, готовая её слушать. В то же время девушка была доброй и отзывчивой, простой в общении и, словно открытая книга, не умела скрывать своих чувств и эмоций. Эта белокурая красотка с большими голубыми глазами и пухлыми губками, похожая на куклу, просто обожала находиться в центре внимания. И когда-то наша дружба началась с конфликта именно по этому поводу. Всему виной стала моя эльфийская магия: мне не нужно было ничего делать, все взгляды сами собой переключались на меня. И этот факт сильно бил по самолюбию Сью. Но со временем она перестала так болезненно реагировать, а может, просто поняла, что я делаю это не нарочно. И мы стали подругами.

Выйдя из машины, Сью поправила белый топик, который оголял плоский живот и позволял разглядеть пирсинг на пупке, провела руками по голубым расклешённым джинсам, посмотрела на меня, улыбнулась, и мы направились в учебный корпус.

Глава 7

Ближе к обеду, сразу после звонка, мы с девочками встретились в столовой.

Толпы студентов заполонили большое светлое помещение и проталкивались к свободным местам. Мы тоже последовали общему примеру и, заполнив подносы едой, направились к столу, расположенному в дальнем углу, практически возле выхода. Сью и Холли шли немного впереди меня. Как вдруг я услышала голос Кима, который громко звал Холли. И зачем я решила обернуться на этот зов? Ведь кричали не мне. Но инерция сделала своё дело, и я посмотрела назад на машущего рукой парня и тут же врезалась во что-то или кого-то. По всей столовой разнёсся шум падающего подноса с тарелками и возгласы стоящих рядом со мной студентов, осматривающих себя и свою одежду на предмет капель сока и картофельного пюре, которое разлетелось по всему полу.

Смотреть на себя мне было страшно, я и без этого чувствовала, что моё голубое платье прилипло к телу, следовательно, вишнёвый сок сейчас убил последнюю надежду на то, что мне удалось уцелеть в этой нелепой ситуации.

Но досталось не только мне. Тот, на кого я сейчас налетела, стоял и смотрел на меня своими голубыми глазами. И судя по выражению лица, Уил старался быстро придумать, что сказать, чтобы я не расплакалась.

– Ты цела? – уточнил он, глядя на моё лицо и стараясь не обращать внимания на испорченное платье.

– Да, – тихо ответила. Затем резко отвела от него взгляд и, присев на корточки, стала собирать с пола посуду обратно на поднос. Я чувствовала, как горит лицо. Стыд заполнил моё сознание. И всё, что мне сейчас хотелось сделать, – это просто убежать.

Возле меня тут же оказались девочки. Холли достала салфетки и принялась вытирать моё платье, Сью помогала с посудой. Остальные студенты, поняв, что больше ничего зрелищного не происходит и что никто не собирается драться из-за испорченной одежды, вернулись к своим делам.

Поняв, что сейчас меня лучше не трогать, Уил тоже куда-то исчез.

К нам присоединилась уборщица и стала шваброй быстро собирать остатки еды, чтобы её не разнесли по всей столовой. А я постаралась как можно скорее покинуть помещение. Девочки побежали за мной. Но я уговорила их вернуться и всё же поесть, потому что впереди их ещё ждали занятия. А мне теперь ничего не оставалось, как поехать домой.

Оказавшись в машине, позволила себе расплакаться. Вообще, я не страдала, от каких-либо комплексов. Случись эта ситуация без участия Уила, мне бы не было так стыдно. Но там оказался именно он. Почему? Зачем я обернулась? Ведь для него надела сегодня это платье. И, да, теперь он его точно запомнит. Но вот совсем не так, как мне хотелось…

Слёзы катились по щекам. А я, прислонившись лбом к рулю, сидела и прокручивала в памяти эту нелепую ситуацию. И тут в стекло постучали. Я резко подняла голову и увидела, что на меня смотрит Уил и жестом просит опустить стекло.

Ну, прекрасно, теперь он ещё увидел меня с заплаканными глазами и потёками туши на лице. Быстро вытерла слёзы и опустила стекло.

– Ты в порядке? – спросил он аккуратно.

– Да, – быстро ответила.

– По тебе не скажешь, – улыбнулся парень вежливо.

– Просто не каждый день попадаю в такие ситуации, – опустила я глаза и почувствовала, что моё лицо залилось краской. – И прости, что я на тебя налетела там, – неуверенно посмотрела на Уила и на его светло-бежевый спортивный костюм. – Надеюсь, я тебя не испачкала?

– Не бери в голову, – отмахнулся Уил. – А вот тебе, конечно, стоит переодеться, – он кивнул на платье.

Мне ещё больше стало не по себе. И, видимо, парень это заметил, потому что быстро проговорил:

– Ну ладно, не буду тебя больше задерживать, – затем развернулся, чтобы уйти, и, оглянувшись, добавил: – Не принимай близко к сердцу всё, что случилось. Все уже забыли, – потом подмигнул мне и пошёл в сторону учебного корпуса.

Домой я ехала темнее самой мрачной тучи. И как меня угораздило попасть в такую ситуацию, ещё и на глазах у всего университета! Да и это ерунда по сравнению с тем, что произошедшее напрямую было связано с Уилом.

Заходя в дом, очень надеялась, что там никого нет. Но стоило мне закрыть за собой дверь, как из кухни показалась обеспокоенная мама. Она посмотрела на меня и спокойно спросила:

– Хочешь об этом поговорить?

– Нет, – ответила я тихо, сдерживая подступившие слёзы, и направилась наверх, в свою комнату.

Эту черту мамы я любила больше всего. Она никогда не переступала личных границ без моего разрешения. Всегда знала, что мне сказать и как утешить. Или же стоит просто промолчать и дать успокоиться, как, например, сегодня. У нас были доверительные отношения, и я многим с ней делилась, зная, что она не станет меня осуждать или ругать, а если вдруг я поступаю неправильно, то аккуратно подскажет верный путь.

А вот с папой были совсем другие отношения. Он всегда отличался гиперопекой. Раньше я этого не замечала, и проблем по этому поводу никогда не возникало. А в последние несколько лет, особенно после моего поступления в университет, это стало, мягко говоря, раздражать. Его волновало всё: в чём я одета, во сколько пришла и с кем гуляла. Он объяснял это тем, что очень любит и переживает за меня каждую минуту. Но мой подростковый мозг отказывался спокойно принимать этот факт, поэтому в последнее время у нас с ним отношения немного не клеились.

Нам на помощь всегда приходила мама, которая с невероятной лёгкостью гасила любой намёк на предстоящий скандал и уводила ситуацию в благоприятное русло.

А как они друг друга любили! На них можно было любоваться часами. То, как они смотрят друг на друга, касаются, разговаривают. Всё это настолько нежно и тепло… Я каждый день мечтала, что и у меня в жизни случится такая же любовь и что моё сердце будет биться чаще лишь при мысли о том, что рядом тот самый, один-единственный.

Сейчас мне казалось, что этим человеком является Уил. Я всё время о нём думала. Его образ постоянно всплывал в моём сознании. А при виде его волнение переполняло меня. Я так хотела ему понравиться, хотела, чтобы он влюбился в меня и мы навсегда были вместе. Но он общался со мной как с другом, не более того. А ещё моя раса создавала огромную пропасть между нами. Ну почему я не родилась человеком?

Меня вернул в реальность осторожный стук в дверь. И только сейчас я поняла, что так и сижу на краю кровати всё в том же грязном платье.

– Да, – проговорила, зная, кто стоит за дверью.

– Можно? – ласково спросила мама, заглядывая и улыбаясь.

– Конечно, входи.

Мама присела рядом со мной на край постели. Затем протянула руку и сжала мою ладонь.

– Насколько всё плохо по десятибалльной шкале?

– Десять, – обиженно ответила, глядя на ярко-фиолетовый ковёр под ногами.

– Может, расскажешь, и окажется, что там не десять, а, например, восемь или вообще шесть, – мама старалась внести немного позитива в нашу беседу.

– Я перевернула на себя поднос с едой на глазах у всего университета, – сухо проговорила.

– Но, судя по твоему настроению, это не самое страшное, или я не права?

– Права, – тихо ответила, продолжая сверлить взглядом ковёр.

Несмотря на наши с мамой отношения, я ещё ни разу не говорила ей о своих чувствах к Уилу.

– Там был тот, к кому ты неравнодушна? – словно прочитав мои мысли, спросила Адель.

– Да, – честно ответила я и посмотрела маме в глаза.

Мне вдруг захотелось всё ей рассказать. Без прикрас и утаиваний. Что я и сделала, поведав, как в прошлом году в первый раз увидела его, как мы познакомились и какие чувства я испытываю к этому парню.

– Так вот зачем ты уговаривала Арли дать тебе человеческий образ? – ласково спросила мама.

– Да, – ответила я и смахнула со щеки очередную слезинку. – А как иначе мне надеяться на наши с ним отношения?

– Ах, милая моя Айрис, – мама прижала меня к своей груди и стала бережно гладить по волосам. – Как же быстро ты повзрослела, и в то же время ты ещё совсем крошка. Если это и правда любовь всей твоей жизни и вам суждено быть вместе, несмотря ни на что, то твоё эльфийское происхождение не станет преградой. Любовь вообще, если она искренняя и чистая, не имеет границ. Она даже способна творить чудеса, о которых мы боимся думать. Вот посмотри на нас с папой. Я всегда думала, что я человек, а Марк, зная это, всё равно решил быть рядом со мной. А когда над нашей любовью нависла угроза, то случилось чудо, о котором никто из нас и не мечтал, – мама поцеловала меня в макушку, а затем отодвинулась и, заглянув мне в глаза, проговорила: – Для того, чтобы быть счастливой, тебе не нужно менять расу, тебе, наоборот, нужно быть самой собой, и тогда все двери на твоём пути откроются сами, вот увидишь. А сейчас иди, прими душ и переоденься. Я буду ждать тебя внизу, мы пообедаем, потому что, судя по всему, ты ещё не ела после завтрака, и, если хочешь, съездим и погуляем по торговому центру. Тем более, теперь тебе нужно новое платье, – мама ласково улыбнулась и поцеловала меня в щёку.