Олеся Зайцева – Повелители снов: Предание (СИ) (страница 54)

Владимир улыбался, искренне восхищаясь племянницей, она смогла вывести из равновесия самого самовлюбленного мужчину из всех его знакомых. Сама же при этом оставалась внешне спокойной, весьма умело сдерживая праведный гнев. А эта милая улыбка на ее губах могла вывести из себя кого угодно.

Видя, что дядя не собирается вмешиваться, и уж тем более вставать на сторону моего противника, во мне прибавилось уверенности.

— А как на счет ума?

Последовал новый довод.

— А что? — тут я искренне удивилась. — Вы можете мне сказать что-то, чего я не знаю?

— Может, вспомним науки. Не припомню, чтобы научные открытия и изобретения были сделаны женщинами.

— В таком случае, я вам объясню, что такие как вы не позволяют нам ничего, кроме кухни! Даже писать книги имеют право только мужчины. — Запальчиво отчеканила я.

— Да, а почему же императрицы, имеющие достаточно власти, ничего не изобрели?

Тоже мне, нашел кого вспомнить!

— А вы назовите мне хоть одного короля, который бы сделал какое-нибудь открытие, а не бегал бы за всеми юбками при дворе, либо пил и охотился без меры? — не отступала я.

Это я еще не стала упоминать, что большинство из них, рожденных от близкородственных браков, были попросту олигофренами.

— Петр первый, его великий флот! — не растерялся незнакомец.

— Возможно, вы и правы, но вам стоило бы знать, что флот был построен работниками, которые обучались в университетах Лондона. Это далеко не его изобретение. Хотя в нем бесспорно можно признать выдающуюся личность.

— А как же церковь, ее настрой против женщин. — Выкинул последний козырь он.

— «Никто не посмел бы отрицать то огромное благо, которое привносит Христианская церковь в этот мир, но да будет вам известно, что именно Католическая инквизиция опубликовала книгу, которую без преувеличения можно назвать самой кровавой в истории человечества. Называлась она „Молот ведьм“. Книга предупреждала мир об „опасности свободомыслия среди женщин“, а так же инструктировала священников, как находить, пытать и уничтожить ведьм. К числу „Ведьм“ церковь того времени относила всех женщин-ученых, цыганок, любительниц природы и собирательниц трав. Повитух тоже убивали — за их еретическую практику использовать различные снадобья для облегчения болей у рожениц. За три века охоты за ведьмами Церковь сожгла на кострах пять миллионов женщин!» Это вам о чем-нибудь говорит!

Мой голос звенел от холодной ярости, когда я закончила цитировать слова из недавно прочитанной книги Дэна Брауна. И ведь никто не сможет проверить, правда это или нет, ведь в этом веке этот писатель еще не родился. Вокруг нас воцарилась тишина.

Мужчина больше не смог ничего сказать, а я поняла, что зашла слишком далеко. Тут раздались одобрительные возгласы, кто-то зааплодировал. Я даже покраснела от смущения и, облизав губы, примирительно проговорила:

— Извините, дядя, и вы тоже. Не хотела вмешиваться в ваш разговор, просто не удержалась. Простите.

Я резко развернулась и, мысленно ругая свой язык, постаралась как можно быстрее затеряться в толпе, чтобы не чувствовать на своей спине изумленные взгляды. Вот чего мне все время неймется, не могла промолчать что ли!

— Сколько ей лет, Владимир?

— Восемнадцать.

— Вот это да! Браво, девочка! — восхищенно произнес кто-то, похлопав друга по плечу. — Но интересно, откуда у нее такие познания….

Юля вздохнула и открыла глаза.

Зал был залит светом балюстрад. Девушка вдруг задалась вопросом, сколько же времени и людей понадобилось, чтобы зажечь все эти свечи на люстрах, которые теперь трепетным светом озаряли комнату. Снова играли вальс, и по натертому паркету опять застучали каблуки туфель: пары снова танцевали.

Юля взглянула на подруг.

Лена без устали танцевала, наконец-то ей представилась возможность блеснуть в танце. Катя и Оля вальсировали не так хорошо, поэтому собрали вокруг себя кружок молодых людей, и, похоже, были весьма счастливы в их обществе. Олеся предпочла компанию постарше. Она разговаривала с дядей и его друзьями, сразу было видно, что это был скорее спор. Девушка усмехнулась от пришедшей в голову мысли:

«Зря они с ней связались! Уж если Олеська ввязывалась в спор, а делала она это, когда была полностью уверена в своей правоте, то переспорить ее невозможно!».

Покачав головой, Юля вышла из душного зала и направилась к балкону.

Ночь была на редкость прохладной, но это было даже лучше для разгоряченной девушки. Она прислонилась к белоснежному бортику, чуть подавшись вперед и гладя в темноту, наслаждалась, как камень приятно холодил руки. Обнаженные плечи обдувал едва ощутимый ветерок, за спиной слышалась музыка.

На нее нахлынули воспоминания:

«Прошлый год. Сколько же всего произошло тогда! Но это лето превзошло все ее ожидания! Такие чудеса происходят, просто голова идет кругом!».

Неожиданно Юля почувствовала, как к ней сзади кто-то подошел.

— Всеволод?! — удивленно воскликнула она, стремительно обернувшись. — Ты что здесь делаешь?

Молодой человек улыбнулся, продолжая с интересом ее рассматривать.

Как необычно видеть ее не в джинсах, а в таком наряде. Но что кривить душой, ее вид был словно плод его самой смелой фантазии. Чувственность, красота, молодость и привлекательность вызывали в его душе весьма ощутимый отклик. Хотя сейчас не только в душе.

— Ты великолепно выглядишь, Юля. — Хрипло произнес он.

— Ты тоже.

Сева, действительно, был привлекателен, как никогда. Темно-синий костюм превосходно облегал стройное тело, белый небрежно завязанный платок придавал вид легкости и расслабленности.

— И что же ты делаешь здесь одна, моя прекрасная принцесса?

— Прекрати смеяться. — С печальной улыбкой отозвалась Юля, легко ударив парня в грудь. — Мне там стало скучно…. А ребята тоже здесь?

— Нет. — Сева покачал головой, его взгляд утонул в глубоких серых глазах девушки. — Мы приходим только тогда, когда вам плохо, а сейчас, насколько я вижу, ты одна не веселишься. В чем дело, почему ты не танцуешь?

Девушка опустила глаза и честно призналась.

— Да не умею я танцевать вальс, под транс — пожалуйста! Под реп — тоже, но под эту музыку не могу!

Улыбнувшись, Сева взял Юлю за подбородок и поднял голову, заставив ее посмотреть в его глаза.

— Идем со мной.

— Куда?

— Идем, — настойчиво повторил он и, взяв ее за руку, вывел в темный коридор.

Юля сжала крепкую руку, чувствуя, что больше всего на свете хочет его поцеловать.

— Солнышко, нам надо незаметно проскользнуть мимо двери в зал. — Тихо прошептал Всеволод, прижимая ее к себе. Чем добавил дров в огонь, пылавший внутри стройного тела.

— Я полностью в вашей власти, сер. — Выдохнула Юля, ткань его пиджака приятно щекотала ей щеку.

Они тихо пошли по коридору, музыка слышалась все громче по мере того, как приближались к банкетному залу.

— Я не хочу назад, там душно. — Запротестовала девушка, притормаживая.

— Мы не туда, идем же. Мне бы не хотелось, чтобы нас заметили.

Тут вдруг Юля не сдержалась. Она громко рассмеялась, согнувшись пополам.

— Юль, прекрати смеяться. — Шутя, потребовал молодой человек.

— Не могу! — девушка снова залилась звонким смехом.

— Прекрати, иначе нас заметят.

— Да не могу я! Со своей таинственностью ты так нелепо выглядишь. — Юля попыталась сделать серьезное лицо, но ее губы опять расплылись в улыбке.

— Ладно….

Сева сгреб ее в охапку, зажал ей рот, и они быстро прошли мимо дверей. Призрачная темнота неосвещенного коридора снова поглотила их.

— А куда мы идем? — спросила девушка, когда снова смогла свободно дышать.

— Доверься мне.

Поднявшись на этаж выше, парень свернул влево от лестницы, затем откинул от стены гобелен, и они оказались в небольшой комнате. Было темно. Судя по запаху пыли, ей явно давно не пользовались. Должно быть кладовка.

— Смотри.

Сева приподнял еще один гобелен, за ним оказалось окно. Комнату осветил неяркий свет, позволявший видеть друг друга. Юля прильнула к окошку. Сквозь пыльное стекло она увидела бальный зал, танцующих людей, узнала среди них Лену, а там смеялись Оля и Катя, а вон что-то рассказывала Олеся.