Олеся Васильева – Эмоциональный код (страница 1)
Олеся Вячеславовна Васильева
Эмоциональный код
© Васильева О., текст, 2024
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024
Введение
Задумывались ли вы когда-нибудь о том, какое чувство вы хотели бы испытать последним. Благодарность, любовь, смирение, а может быть, безмятежность или доверие? А что люди чувствуют на самом деле в свои последние минуты жизни? Что чувствует человек в минуты успеха или потери, что чувствует, когда находит свое место в жизни или когда сталкивается с неизбежным?
Чувствами и эмоциями пронизана наша жизнь. Отношения, выборы, изменения, кризисы, потери, поиск себя. Чувства способны окрасить одну и ту же реальность в разные цвета. Чувства способны сделать нас живыми или опрокинуть.
Чувства, в отличие от эмоций, более сложная индивидуальная «конструкция». Иногда необходимо подобрать настоящий эмоциональный код, чтобы понять, что именно чувствует человек. Этим я как практикующий психолог и занимаюсь уже много лет.
Люди приходят в кабинет психолога по разным причинам. Я не видела еще ни одной одинаковой. Кому-то важно разделить «сложное место» своей жизни и встретиться с тяжелыми эмоциями, начав их проживать. Кто-то, чтобы обнаружить, что чувства есть, они разные, запутанные, сложные, но точно есть. Кому-то важны поддержка и участие. Кто-то бежит от взросления, закрываясь от сложных чувств и ответственности. Кому-то хочется понимания и тепла. Всему есть место.
Есть место любым эмоциям, скрытым в мимике, жестах, голосе, словах, иногда даже в самом молчании. Никогда не знаешь, чем закончится та или иная история, тот или иной терапевтический процесс. В этом сюжете злость или смущение, а может, обида. Здесь хотят понимания или покоя. Чего же больше? А в этом месте столько сил и энергии, если бы только не этот запрет чувствовать…
Так подбирается код. Эмоциональный код. Слой за слоем человек делает свои внутренние шаги, называет то, что чувствует, лучше понимает себя, слышит. И вот уже все не такое черно-белое, а вполне понятное, простое, человеческое, что вызывает собственное тепло и сочувствие.
Можно сказать, что человек несет к психологу чувства. Иногда – как скомканную бумагу, иногда – как тяжелый груз в старом рюкзаке, иногда – как вырывающийся наружу аффект, который сносит все живое. А порой я вижу опустошенных, отчаявшихся людей, и тогда нужен особый код, который для начала поможет согреться.
Мне всегда удавалось хранить секреты, а теперь это еще и моя профессиональная задача, так удачно наслоившаяся на способности. Но я уверена, что есть истории, которые могут стать целительными не только для их героев, но и для многих людей. Возможно, в них кто-то из вас найдет собственный эмоциональный код и почувствует себя чуточку лучше, а может, нырнет глубже повседневных переживаний и сможет увидеть суть событий, вещей и перестанет ждать простых ответов, ибо их не существует.
История первая
Свято место
– Я чувствую огромную злость.
– На кого, Арина?
– На вас. Я злюсь на вас, Олеся.
В моей практике не раз были женщины со сложностями зачатия и вынашивания, проходящие тяжелые медицинские процедуры для осуществления своей самой сокровенной мечты: стать матерью. Психологическое сопровождение пациенток репродуктивных центров, проходящих через экстракорпоральное оплодотворение, – дело непростое. С одной стороны, вполне конкретные медицинские меры вроде бы обещают некоторый успех в появлении долгожданных детей для мам, отчаявшихся забеременеть естественным путем. С другой – никаких 100-процентных гарантий никто дать не может.
Так, ко мне приходят женщины, которые часто отчаянно надеются на конкретный результат конкретной медицинской процедуры и в томительном ожидании «вердикта судьбы» буквально не находят себе места. И моя задача – не в том, чтобы заготовить весомые утешения в случае неудачи ЭКО или, напротив, убедить в успешности процедуры и «настроить на победу». Моя задача – сделать так, чтобы жизнь этих женщин не зависела от конкретного результата. Чтобы фокус их внимания сместился с «последнего шанса на счастье» на доверие судьбе и принятие любого исхода.
И вот, Арина вновь сидела передо мной. Она вернулась ко мне уже после третьего неудачного ЭКО. В отчаянии. В злости. На меня, в том числе. И сейчас я понимала, что это уже не просто «сопровождение пациентки репродуктивного центра». Такая череда «неудач» требует более глубокого психологического анализа.
Впервые Арина пришла ко мне года четыре назад с этим типовым запросом – психологическое сопровождение во время процедуры ЭКО. Мы учились доверять жизни, не настраиваясь ни на какой конкретный результат. Случится беременность – прекрасно! Не случится – это, конечно, неприятность, но далеко не конец. Мы учились принимать с благодарностью все, что предложит жизнь.
Беременности не случилось. Арина пришла еще на несколько встреч, потом пропала.
Через полгода Арина вернулась. Она вновь проходила процедуру ЭКО, уже в другой клинике. Имея за плечами одну неудачу, Арина переживала еще сильнее. После первой попытки она долго приходила в себя, восстанавливалась, и ей очень не хотелось повторения этого болезненного опыта.
Мы снова начали работать в ключе «доверие жизни». Да, страшно. Да, от тревоги никуда не деться. Но мы старались избежать лишних переживаний и концентрации на достижении конкретного результата.
И вновь неудача. И вновь Арина исчезла и появилась через некоторое время в третий раз. Опять новая клиника и новая попытка ЭКО. Смятение, тревога, отчаяние. Теперь Арина уже могла сама рассказывать, какой должен быть настрой, как себя вести, что думать, говорить и делать женщине, пытающейся забеременеть с помощью искусственного оплодотворения. За первые два раза теория была усвоена «на отлично».
Все в нашей жизни происходит неслучайно. И если в неудаче прослеживается системность – это повод задуматься.
Все в нашей жизни происходит неслучайно, и если в какой-то неудаче прослеживается системность – это повод задуматься, что-то пересмотреть, переосмыслить. В случае Арины – в теме материнства. Будто все с ней происходящее – некое послание от судьбы, требующее расшифровки. Мне стало понятно, что ракурс нашего общения надо кардинально изменить и попытаться раскрыть это «тайное послание» от жизни.
Мы начали аккуратно доискиваться причин неудач Арины в такой важной для нее сфере, как материнство. В предыдущие разы Арина не сильно распространялась о своей семье и образе жизни. В этот раз она чуть больше меня слышала, была более открыта к глубокому анализу. Мы стали понемногу погружаться в ее настоящее и прошлое.
Сначала вспомнили родителей. Выяснилось, что Арина – первый ребенок у мамы. С отцом Арины мать развелась, когда девочке было девять лет, вышла замуж за другого. В новом браке родились еще дети. Братья и сестры Арины были значительно ее младше и, как выяснилось, воспринимали старшую сестру как мать даже больше, чем саму мать. Арина всегда чувствовала за своих братьев и сестер ответственность, носилась и нянчилась с ними, всячески их поддерживала и воспитывала. Даже во время наших встреч они иногда ей звонили, и она считала своим долгом сразу же ответить и помочь всем, чем только можно.
Далее выяснилось, что и супруг Арины занимает в ее жизни некое положение подопечного. Он наследник неплохого состояния, деньги в семье всегда водились, что существенно облегчало бытовые будни и лишало мужчину острой необходимости поисков предназначения и своего места в обществе. И вот, муж Арины – человек впечатлительный, творческий, склонный к депрессиям и злоупотреблению спиртным – неспешно «ищет себя». А Арина всячески ему в этом помогает, вытаскивая из всевозможных передряг, вникая в его профессиональные поиски, руля его делами и решая его проблемы.