Олеся Шведко – То, о чем мы молчим (страница 1)
Олеся Шведко
То, о чем мы молчим
То, о чем мы молчим, всегда важнее того, о чем мы говорим.
Пролог.
Знаешь, час назад, на пути к маленькому домику, расположенному почти у самой воды, я познакомилась с мистером Страх. Он представился не слишком вежливо – толкнул в грудь и крикнул в лицо. Море, потакая ему, подвывало недобрые песни.
Многие люди любят море, считают его красивым. А я, увидев его, в первую очередь подумала о том, сколько кораблей оно уже похоронило и возненавидела это чудовище. Мне нет дела до его красоты – море кое-что взяло у меня взаймы, и оно должно вернуть мне это в полном порядке, и оно это сделает.
Сопровождающий меня мужчина был угрюм и неприветлив. Мы не обмолвились и парой фраз с самого вокзала. И не нужно. Мне было, чем заняться. Я искала ТВОИ следы на мокром песке – не так глупо, как кажется. Ты впервые за три года так близок от меня. Сказать точнее – впервые за всю жизнь.
Домик, который выделило руководство вашей жалкой деревеньки оказался ужасным. Маленький, черный, избитый – словно по нему прыгали слоны. Тот, кто его строил, специально старался, чтобы домик выглядел убого. Я переступила порог, огляделась и разозлилась на весь мир за то, что самый важный вечер в моей жизни так сер и неприветлив. И я тоже кажусь себе мрачной и серой. Неспособной достичь тебя.
Но все это было раньше, какой-то час назад …
А сейчас я уже поужинала бутербродами, разложила вещи, включила лампу. Сижу за столом, в длинном свитере из нежного кашемира, колючих шерстяных носках, у замызганного окошка и пишу. Тебе. Перед сном закрою глаза, и поцелую тебя так, будто знаю вкус твоих губ. Потому, что однажды я этот вкус узнаю.
А пока пишу тебе, пишу… просто отсылаю слова-телеграммы в пустоту с почтальонами – лови! Так хорошо просто так писать, не ожидая ответа…Смаковать момент, когда я, обращаясь к тебе, чувствую едва уловимое вибрирование невидимой нити, что накрепко связала нас однажды. Верю, что ты ощущаешь меня рядом и мыслью прикасаюсь к твоей щеке. Этот вечер, пропитанный мыслями озябших от нелюбви людей вокруг, будет для тебя теплым и уютным, словно ты спишь, уткнувшись лицом в грудь любимой женщины. Ты еще не знаешь, почему, но тебе уже светло и легко на душе. Ведь завтра мы встретимся.
Это завтра, а пока все так же. Все также мы в разных галактиках, миллионы световых лет между нами. Поэтому я постоянно забываю твое лицо. Это было и там, в городе. Случалось, никак не могу вспомнить, как же ты выглядишь? Помню только глаза, такие милые, большие… сумасшедшие глаза…
Пятница! Сколько их было раньше, этих пятниц "без тебя"? Если бы я знала, что одна из них сведет наши дороги, каждую неделю отмечала бы этот день, как праздник. Завтра возьму свою камеру и пройдусь по берегу. Буду снимать каждый камень этой местности, где живешь ты. Тихо, очень вежливо поговорю с водой и попрошу ее быть доброй к тебе, пока ты там, на судне.
Раньше это казалось невозможностью, сладким сном – стать законным визитером на твоей территории, вступить в твое поле, не созерцая его со стороны… До тех пор, пока я не стала действовать. Лишь теперь понимаю, как это было просто. Взять и приехать. Одного не пойму – почему столько времени тянула? Нужно было сделать это сразу же после того, как ты уехал.
Сколько слов заготовлено – лежат, послушные, смирные, как банкноты в сейфе…Но надо молчать, лишь эта тетрадь…
***
Только что приходил какой-то старичок, с добрым любопытным лицом и спрашивал, не нужно ли мне теплое одеяло или еще что-нибудь. Мне показалось, он просто пришел поглазеть на меня. Поглазеть по-доброму, как на пушистую зверушку в клетке. Да, ну и жизнь у вас здесь – развлечений нет, и не каждый день в твою деревушку приезжают молодые сумасбродные писательницы.
Мы немного побеседовали. Он представился (я тут же забыла, как его звать) сказал, что работает сторожем на базе, упомянул твое имя (добрый знак, это значит, нить, связывающая нас, крепка и сильна). Посоветовал ложиться спать и пошел за одеялом. (Так, словно это ты бы советовал мне лечь после долгого пути).
Я поражалась самой себе и даже смеялась вслух, прежде, чем снова сесть за тетрадь. Я сумасшедшая! А перечитала записи – ну да, готов диагноз! Я напоминаю себе безрассудную школьницу, никто не знал меня такой даже тогда. Когда я ею была… Но… это простительно. И неопасно. В жизни моей единственное безрассудство – ты. И какое оно целенаправленное, почти маниакально расчетливое, это безумство! Я приняла решение и совершаю шаги по направлению к тебе – и я уже здесь!
П.с. У меня достаточно сил изменить все, и даже могу отказаться от тебя, но зачем, когда есть другой путь- сделать нас счастливыми? Я молюсь и знаю, что ты нуждаешься во мне не меньше, чем я в тебе. Просто нужно доказать …постскриптум грозит стать целой тетрадью! Спокойной ночи! Я слишком эмоциональна от приезда. Восторгов хватит на всю ночь. Стараясь быть хладнокровной, забираюсь в постель. Оторвать руки от тетради невозможно. Но нужно. Сладких снов, любимый.
2 часа дня. Берег. Тучи. Чайки. Я.
У берега лежит одинокий валун, квадратный как табуретка и жутко холодный. Села на него и стало так уютно, словно сам Бог подготовил для меня это место в зале ожидания. Я принесла сложенное в несколько раз шерстяное одеяло, чтоб не «отморозить придатки», как пугала меня мама. И, конечно, тетрадь.
Пытаюсь привыкнуть к мысли о том, что эта вода несет тебя ко мне. Иногда поднимаю глаза и взглядом натыкаюсь на стаю чаек, которые, охотясь, кружатся над серой пеленой. Отвратительно. Их крики похожи на стоны грешных душ.
Чайки танцуя, пикируют вниз – этот танец лишь охота на мелкую рыбешку. Я замахнулась на более крупный улов. Сколько лет уже я за тобой охочусь? Жаль, ты этого не узнаешь – оценил бы мои старания. Ты ведь тоже целеустремленный – вот и сейчас, зачем вышел в море, когда погода так неспокойна? Я собственной мыслью растворяю шторм, который может произойти. Еще не время нам расставаться. Ведь мы ни разу по-настоящему не встретились.
Со скуки и, чтоб отогнать мысли о беде, буду, как и прежде, стараться разобраться в мире, в котором ты живешь, сочинять мифы о тебе и развеивать их. Любовь не умеет существовать без иллюзий – для того, чтоб полюбить, нужно обязательно взять живого человека из крови и плоти и наделить его качествами, которых у него нет. И моя задача отсортировать эти качества, чтобы они не мешали любить тебя и только тебя, а не придуманный мною образ.
Но это трудно – ты так часто вводил меня в заблуждение, что мне за это время пришлось полюбить несколько личностей. Сначала юного студента, способного и жизнерадостного, удачливого до зуда зависти у всех остальных. Энергичного – твои батарейки никогда не садились. Харизматичного – только тебе доверяли вести все праздничные мероприятия. Веселого – только ты мог хохотать на весь коридор так заразительно, что преподаватели, вместо того, чтоб одергивать тебя, начинали улыбаться. В тот момент все девушки в университете были влюблены в тебя: и, знаешь, было нелегко отказаться от такого соблазна. Ведь женщины подсознательно выбирают всё самое лучшее, а ты был вне конкуренции. Ты был ярким и свежим, хорошо учился, ладил со всем миром. Рядом с тобой вечно находилась "подруга сердца", которая, по моему, была слишком глупой, чтоб сообразить, насколько чудесного парня она охмурила. Черт… я даже имени ее не помню. До сих пор улыбаясь, вспоминая выражение её лица! Такое обычно нарисовано на лицах у девиц, которые точно знают, что следует быть высокомерными, но не знают, по какому поводу! Она часто на тебя ворчала, словно поставила цель сделать из тебя настоящего героя, а ты сопротивлялся. А ты и так был героем. Ты был улыбчив и добр, а она, видимо, считала тебя легкомысленным.
Преподаватели обожали тебя, даже с самыми вредными из них ты находил общий язык – как это у тебя получалось? Как хорошо, что я младше и училась тремя курсами позже. Я бы не смогла учиться вместе с тобой, не поняла бы ничего из того, что мне преподавали, я бы не сдала ни одного экзамена – просто таращилась бы на тебя целыми днями… Горько вздыхаю, вспомнив эти времена. Как я жила?
Когда ты шел по коридору, я замирала – мне казалась, я вижу светлый призрак ты притягивал своей свободой, независимостью от других. Ты заявлял всему миру – «вот он я, любите меня!» И мир любил тебя, у него не было выбора…как и у меня.
Я потеряла контроль – это было самым страшным моим падением. Я стала зависима – это было горько. И это было так прекрасно…
Сколько писем тебе было сожжено? Сколько заготовлено признаний?
Но я не из тех, кто смог бы бросить свою любовь на растерзание. Я не могла подставить тебя под риск стать подлецом, который не отвечает мне взаимностью. Я оставила тебе свободу выбора – самому меня заметить и понять, что я и есть именно та, кто должен быть рядом с тобою до самой старости.
Всегда оставаясь невидимкой, используя любую свободную минуту, я шпионила за тобой, ожидая момента, когда ты сам меня заметишь, но увы – мы даже фразой не обмолвились. Лишь иногда встречались взглядами – я умирала и возрождалась на месте за миг… ты смотрел сквозь меня, и все… Ох, как ты меня мучал!