Олеся Шеллина – Снова в школу. Том 1 (страница 43)

— Тебя выпустили? — он посмотрел на меня снизу-вверх, даже не делая попытки подняться с пола. — А Любовь Ивановна говорила, что не выпустит до самого отъезда. Правда, отъезд уже через четыре часа начнется, так что…

— Кончай рефлексировать, — рявкнул я не него. — Если уж сравнивать, то мне досталось гораздо круче твоего, да и потерял я гораздо больше. Мне нужен ком и твои коды доступа к нелегальным новостным лентам.

— Сава…

— Кузя, это важно. Доставай свой гребанный ком и настраивай, быстро!

— Раскомандовался, тут, — проворчал Кузя, поднимаясь с пола и бросая свое совершенно бесполезное занятие по попытке восстановить пострадавший предмет мебели.

Он снял с руки ком, мой-то пропал безвозвратно, и я не помню, где именно его посеял. Полагаю, что в моих потерях памяти был виноват нестабильный тогда дар, тогда как сейчас подобных эффектов уже несколько дней не наблюдалось. Активировав новостные ленты, набрав только ему известный код, с помощью которого этот чудо-мальчик взломал несколько нелегальных потоков, он протянул ком мне.

— Переключать в обычном режиме? — спросил я, и Кузя задумчиво кивнул.

«— Общая панихида по погибшим в этом беспрецедентном акте насилия состоится…», — так, это не то, и я переключил канал. «— Вся страна скорбит вместе с семьями погибших. Это ужасная утрата…», — опять не то. Новый канал.

«— И пока Совет кланов, вывесив траурные полотнища, удалился в полном составе для проведения траурных церемоний, во многих уголках нашей необъятной родины начали раздаваться еще пока приглушенные, но уже полные негодования голоса, задающие только один вопрос: Доколе? Доколе кто-то из власть имущих будет выдвигать свои условия, и, пользуясь полной безнаказанностью, в угоду собственным планам и идеям, убивать наших детей, жен, матерей, отцов? Не пора ли уже положить конец этой диктатуре, которая веками угнетала простой народ?»

— Что ты ищешь? — Кузя с любопытством разглядывал холеного дядьку, который сейчас вещал провокационные новости.

— Вот это, — пробормотал я, ставя ленту на паузу. Я знал абсолютно все, что он может сказать, мне это было не интересно. Интересно мне было совсем другое. — Кто этот козел?

— Ну, почему сразу, козел? — внезапность ответа заставила меня резко развернуться к задумчиво смотрящего на изображение именно что козла Кузе. — Это Громов Николай Александрович, весьма уважаемый политолог.

— Кем же уважаем этот политолог? — я смотрел на Кузю не мигая, не понимая, как подобное вообще могло произойти? Как Совет кланов умудрился пропустить такую угрозу самому своему существованию?

— Да всеми, — Кузя явно разгорячился, даже руками замахал. — Разве он не прав? Ну скажи, Сава, разве неправ?

— Так, сядь и давай разберемся, в чем, по-твоему, прав этот козел? — я улыбнулся, но, по тому как Кузя отшатнулся, моя улыбка больше напомнила оскал.

— Ну, он говорит прописные истины, — уже не так уверенно сообщил Кузя, но на стул все же сел.

— Какие, например? В том, о чем он вообще говорит, нет никакой конкретики. Только обычные патриотичные лозунги типа: «Вставай страна огромная, вставая на смертный бой», свойственный революционерам, используя лингвистическое программирование, для зомбирования толпы, чтобы они встали и, рискуя собой, на благо его, Николая Громова и его соратниками или нанимателям, целям. И это именно тогда, когда власть имущих и так захлестнет волной локального хаоса, в котором, заметь, в идеале, ни одна кухарка не пострадает, если не возьмет скалку и не полезет с ней на танк. — Кузя засопел. Ясно, что из потока льющихся от кем-то уважаемого политолога слов, он не понял и половины, зато вся та половина, которая все же была обработана его мозгом, нашла весьма теплый отклик в самом Кузе. — Сашка, посмотри на меня. Забудь на мгновение о том, какой он гениальный, и скажи мне только к чьему клану он относится?

— Ну, — Кузя почесал висок. — Он вольный художник. Не относит себя ни к какому клану и гордится этим.

— Да, ему есть, чем гордиться. Значит, Громов Николай Александрович, ну-ну, — и я принялся рассматривать этого холеного типа с аккуратной бородкой и всё понимающим взглядом из-под очков. Интересно, на что живет эта звезда либеральных тусовок, если является обычным вольным художником? Если это выяснить, то можно практически сразу ответить на вопрос кто за этим стоит: Олег Волков, и тогда я просто придумываю себе мега-злодея, или же моя паранойя все же имеет место для существования.

Стук в дверь заставил меня взмахом руки убрать Громова с общего обзора. Сделал я это очень вовремя, потому что в этот самый момент в комнату вошел высокий мужчина в форменной одеже, и обратился ко мне.

— Виталий Владимирович, машина ждет у входа, можно ехать.

— Как вы сюда прошли? — я сверлил его взглядом, не зная, как сказать, что я его не знаю, и ехать с незнакомым человеком незнамо куда, как минимум, опасаюсь.

— Школа расконсервирована полностью. За то время, пока будут проходить траурные мероприятия, защита будет полностью переделана, чтобы впредь не допустить подобных происшествий, — спокойно сказал мужчина, я же не спешил вставать и бежать вслед за ним. После теракта меня сложно было обвинить в простой подозрительности. Как ни странно, но положение спас Кузя.

— Николай, а за мной кто-нибудь приехал? — спросил он, глядя на мужика вполне доброжелательно. Понятно, значит, этот Николай личность в моем окружении известная.

— Да, Александр Сергеевич, я как раз разговаривал с вашим водителем, прежде чем подняться сюда.

— Странно, вроде бы говорили, что роспуск учеников начнется через четыре часа, — протянул я, все еще глядя на Николая с некоторым подозрением.

— Решили не тянуть. На одном из заводов клана Денисовых произошел инцидент. Все быстро устранили, но было принято решение снять консервацию с Кастла как можно быстрее, — все так же спокойно ответил Николай.

— Наверное, это в какой-то мере хорошо, — я задумался. — А инцидент какого вида произошел, если это не является великим секретом? — как бы невзначай спросил я, подходя к шкафу и скидывая в сумку свои немногочисленные вещи.

— Несанкционированное профсоюзом собрание рабочих завода, которое едва не закончилось вооруженной стычкой с представителями закона, — я замер на месте буквально на мгновение, а затем медленно уложил в сумку те палки, заполненные непонятным мне содержимым и древний учебник, найденные в подвале во время моей отработки, которая, к слову, все еще не была завершена.

— Как же замечательно… — я захлопнул дверцу шкафа и повернулся к терпеливо ожидающему меня водителю, — что у нашего клана нет завода, правда? Кузя, бывай, — я протянул ему руку, которую тот вяло пожал. — Увидимся после траурных церемоний.

— Думаешь? — в голосе Кузи прозвучал скепсис.

— Уверен. Потому что, как ни крути, а после пересмотра модели безопасности школа станет на время одним из самых защищенных мест в столице. А то мало ли, вдруг кто-то еще что с профсоюзом и представителями закона не выяснит? — и с этими словами я вышел из комнаты.

Машина не просто ожидала меня где-то за абстрактным забором, она стояла прямо возле центрального входа, в ряду других машин, чаще всего получше и понавороченнее, но случались в этом ряду и похуже той, дверь в которую передо мной распахнул Николай. Спасибо ему на этом, потому что сам я ни за что не обнаружил бы собственное авто, лишенное всяких отличительных знаков.

Сев на заднее сиденье, я откинулся на спинку и дождался, пока машина вырулит на дорожку. Проезд мимо неактивной системы забора заставил на мгновение напрячься, но лоза даже не шевельнулась в нашу сторону, оставаясь всего лишь декоративным украшением.

Вообще машины чем-то напоминали знакомые мне лимузины, но не такие длинные и без наворотов виде встроенных баров и бассейна со шлюхами. Просто вполне комфортный автомобиль, правда ездящий не на бензине. Двигатель в движение приводился целым рядом элементов, некоторые из которых носили артефактную основу. Этакий гибридный сплав технологий и магии, наглядный пример того, что этот самый сплав может вообще существовать.

— Николай, кто сейчас проживает в доме? — спросил я, чтобы иметь хоть какую-то информацию о домашних, а то конфуз может произойти.

— Ваш дядя по матери Гаврила Петрович, — надо же, Гаврила Петрович в моем мире тот еще типус — картежник и бабник. Скорее всего, это тот самый представитель из не слишком прямых, но законных претендентах на роль главы клана, о которых я рассуждал ранее. Хотя, может, тут и нет места политическим подоплекам, а он просто приехал проститься с матерью. Но, зная его по собственному миру, я в этом глубоко сомневаюсь. Ладно, не будем бежать впереди паровоза. Посмотрим, что он здесь собой представляет. — Ваш двоюродный брат Юрий Васильевич, — черт! Юрик, сынуля дяди Васи, еще один брат моей матери — это просто ходячая катастрофа. Если он хоть на полпроцента похож на свое альтер эго из моего мира, то его можно в качестве оружия массового поражения в тыл к противникам забрасывать, он или там случайно сожжет что-нибудь, или как раз в том месте, где он будет находиться, возникнет локальный цунами, если не произойдет чего-нибудь похуже. Вот он, если хоть немного похож на моего родного Юрика, ни на что претендовать не станет. Но, я хотя бы точно знаю, как они выглядят, и то хлеб. Поглядим, может в этом мире все как раз наоборот. — Кирилл Вяземский…