Олеся Шеллина – Снова в школу. Том 1 (страница 31)

— Кстати, вам отсюда было лучше слышно, был взрыв, — я понял скорее по интонациям, что уговаривать их пойти в подвал бессмысленно, поэтому попросту смирился с их присутствием. В любом случае, два тренированных и одаренных парня — это может оказаться вовсе не лишняя помощь.

— Где-то в районе стадиона, точнее не сможем сказать, — ответил Гриня, вставая у меня за спиной. — Мы же не видели, все время здесь были.

— Отлично, ну пойдем посмотрим, что же там такого взорвалось, а там и до зоны посещений рукой подать, — и я выскользнул на улицу первым.

Глава 18

К стадиону подошли в полной тишине, практически не видя друг друга в темноте ночи и ориентируясь лишь на силуэты. Но то ли через некоторое время глаза начали привыкать к темноте, или же небо начало очищаться от туч, потому что в один момент я начал отмечать, что стало гораздо светлее, и уже было видно не просто силуэты, но и довольно большое пространство вокруг нас. Я даже лица своих спутников сумел рассмотреть, когда те подошли немного ближе. Оглядевшись по сторонам, отметил, что в принципе, стадион видно довольно неплохо, словно кто-то слегка подсвечивал его изнутри, что вполне могло оказаться правдой, потому что я понятия не имею, какие именно чары сюда могли напихать. Остановившись на дорожке, как раз напротив скамеек для команды, рядом с игровым полем, я подождал, когда до меня дохромает Гриня и добредет идущий рядом с ним Олег.

— Что-то я не вижу здесь следов взрыва, — тихо сказал я им, не обращаясь ни к кому конкретно, когда Гриньков с Любушкиным поравнялись со мной. Олег шел, явно приноравливаясь к своему капитану, чтобы в случае чего помочь, может быть даже поддержать, а Гриня хромал все сильнее, припадая на ногу. Оторвав от него пристальный взгляд, я снова осмотрел поле стадиона, которое было доступно моему взгляду. Доступно ему было не так чтобы много, но я всегда был уверен в том, что поле после взрывов выглядит немного иначе. Полигон же стоял в том виде, в каком я видел его днем, проходя мимо два раза: рытвин не наблюдается, полотно дорожек целое, да и скамьи стоят ровными рядами, не разломанные и не валяющиеся в самых неожиданных местах.

— Так я и не уверен на все сто процентов, что взрыв был здесь, — лицо Гринькова исказилось, и он еле слышно выматерился сквозь зубы. — Я только сказал, что взрыв раздался откуда-то с этой стороны, меня здесь в этот момент не было, или ты уже подзабыл?

— Гриня, что у тебя с ногой? — в лоб задал я ему вопрос, напрочь игнорируя его выпад, потому что вот так стоять и ждать, когда он доползет до меня, через каждые сто метров не входило в мои планы. В том состоянии в котором находится Гриньков пользы от него будет не многим больше, чем от раздосадованной и оскорбленной Эльзы.

— Не знаю, — прошипел он. — Вроде от кого-то из парней прилетело. Мы же во все стороны заклятья швыряли, не глядя почти. Но что это могло быть, хрен знает. — Вот что значит дилетанты. Тратить свои силы впустую, подбивая своих. Хотя, не исключаю, что это ранение было принято намеренно, ведь остальным обещали тихую и спокойную жизнь, если они поступят благоразумно и сдадут своего капитана. Так что, тут возможны варианты.

— Садись куда-нибудь, смотреть будем. Мне Любовь Ивановна перед выходом дала какую-то универсальную то ли заморозку, то ли заживлялку, которой вас, кстати, спортсменов пользуют, если травму на поле получаете, а играть так хочется, что спать не можете, — я хмуро нащупал в кармане флакон с этой самой заживлялкой. — Но учти, если там что-то серьезное, то пойдете вы в подвал к той самой Любаше, невзирая на благие намерения.

Гриня, стиснув зубы, на этот раз возражать не стал, а упал на ближайшую скамейку запасных.

— Свет нужен? — спросил он, задирая штанину. А, ну да, он же огневик, как и его девушка. Огневику создать источник света куда проще, чем мне, например, а преобразование дара мы будем изучать лишь со следующего месяца, если, конечно, после всего Кастл не закроют, а нас не раскидают по другим элитным школам, без модных наворотов, типа прекраснейшей системы защиты, которая, как показала практика, в определенных случаях не работает.

— Не помешал бы, — я присел возле него и в свете огненного светляка принялся рассматривать волосатую ногу. Вроде бы на первый взгляд ничего криминального. Тогда я начал тыкать пальцем, пытаясь определить, где именно болит.

— Оу-у, — он дернулся, когда я надавил возле пятки. — Сава, садюга! Больно!

— Так, ну-ка, попробуй стопой подвигать, — не обращая внимания на его вопли приказал я, но практически никаких движений Гриня сделать из-за боли не мог. — Похоже, что ты ахиллово сухожилие потянул, — я не слишком разбирался во всяких таких нюансах, просто у самого когда-то была такая же травма, и, надо сказать, удовольствий она мне мало причинила. Моя стройная теория заговора рухнула, как мыльный пузырь, от чего не смог не выдохнуть от облегчения. Вытащив флакон, я без особых сантиментов залил начинающее припухать место, и поднялся на ноги. — По идее, должно подействовать вот прямо сразу. Если идти все равно не сможешь, значит дело не в растяжении, и путь твой пойдет вместе с Любушкиным прямиком в обратном от кампуса направлении.

Вместо ответа Гриньков встал и сделал пару осторожных шагов, прислушиваясь к ощущениям.

— Точно ахилл. Надо же, второй раз уже растягиваю, и все привыкнуть никак не могу. Все нормально, Сава, можно двигаться дальше, — он потушил своего светляка, и мы снова двинулись в путь. Небо слегка очистилось от туч, и луна самым краешком озарила окружающее нас пространство. — Сава, может ответишь, зачем нам в зону посещений? — я оглянулся на него, отмечая, что Любушкин ничего не говорит, позволяя явному лидеру задавать тон нашего разговора. И я не мог сказать, что эти разговоры не отвлекали меня. Наверное, надо было приберечь лечилку для собственных нужд.

— Может так случиться, что мы сумеем найти лазейку и передадим сообщение в большой мир гораздо раньше, чем через почтовую комнату, до которой нужно еще добраться, — ответил я ему, раздраженно дернув плечами, выходя как раз на небольшую полянку прямо перед зоной посещений. Открывшееся перед нами зрелище заставило замереть на месте, а кровь застучала в висках, больно отдаваясь во всем черепе. Зато мы выяснили, где именно произошел взрыв. Вся поляна непосредственно перед входами в субпространства была словно перепахана, пара деревьев вырвана с корнями, и не было даже намеков на то, что когда-то здесь был расстелен вполне приличный газон. Будки, где в дни посещений сидел завхоз, выдающий и забирающий обратно бирки-пропуски, не было видно, и лишь когда мы подошли поближе, то увидели ее обломки, среди которых лежало тело старика, с распахнутыми, покрытыми смертельным бельмами глазами.

— М-да, — раздался философский голос Олега. — Отсюда мы точно никаких сообщений никому не подадим.

— Нужно все равно проверить, — я достал универсальный ключ, выданный мне Любой, и подошел к первому попавшемуся пространству, которое свободно пропустило меня, а через полминуты ко мне присоединились Гриня и Любушкин, которые просто-напросто порылись в обломках будки завхоза и выгребли все бирки.

Пространство, имитирующее комнату, было странным образом искажено, словно покорежено. Линии стен и некоторых предметов мебели плыли, другие просто обрывались и возникали снова, но на несколько сантиметров в стороне от места разрыва.

— Как-то жутковато выглядит, — пробормотал я, осторожно подходя к предполагаемому входу в субпространство для посетителей. Искажение линий здесь достигло максимума. Они представляли собой откровенное месиво, слово какой-то известный абстракционист смел веником осколки этой виртуальной двери и склеил их так, как посчитал нужным. Ну а что, он художник, он так видит. Вот только я не рискнул бы пробовать пройти через этот проход. Почему-то мне сразу представилось, что на выходе можно получить искромсанные куски еще возможно даже живого мяса, а не полноценного человека. — Похоже, они знали, что делали, когда взрыв устраивали, — я потер шею. — Давайте еще в несколько заглянем, чтобы окончательно убедиться.

А вот в следующем субпространстве нас поджидал весьма неприятный сюрприз в виде тел встречающихся. Они, похоже засиделись, решая какие-то дела, потому что перед ними на столе лежали залитые кровью бумаги. Парень, на год младше нас, кажется, его звали Никита, но я не могу с уверенностью сказать, так ли это или все-таки нет. Его голова лежала на столе, придавив часть бумаг, а во лбу у него виднелась пулевое отверстие, тогда как сам он сидел на стуле с опущенными безвольно руками. Открытые глаза смотрели прямо на нас, от чего холодок прошелся по спине. Никогда не мог привыкнуть к виду трупов, да и встречал я их на своем жизненном пути не сказать, чтобы много. Не дорос до взрослых игр в свое время. Амулет, который я обнаружил у него на запястье, снова ничего не смог противопоставить одиночному выстрелу. Что это за оружие такое? Или все дело в пулях? Ну, вроде того, что оборотней убивают серебром, а людей с минимальной защитой вот этим хрен пойми чем. Кем приходился ему собеседник, сложно сказать, может быть даже это был его отец, а может быть и поверенный. То кровавое месиво, что находилось на противоположном от парня конце стола без специальных приборов и артефактов идентификации явно не подлежало. Крови вокруг трупа не было, словно кто-то протер тряпкой место, где практически взорвался человек. Хотя возможно некоторые артефакты-щиты все же смогли сработать, только в обратном направлении, ограждая остальных и пространство вокруг от слегка неаппетитных останков. Все же это вряд ли бы его отец. Охрана не могла до сих пор ждать, когда же он появится, если это все-таки был не поверенный, приехавший на собственной машине и ведя ее самостоятельно. Пространство было так же, как и в предыдущем субпространстве изломано и местами перекручено.