Олеся Шеллина – Сквозь время (страница 32)

Когда ворота распахнулись, о чем мне сообщил примчавшийся дозорный, я вскочил на коня.

— Ну, с Богом, ребятушки, — и медленно, шагом, направил Сивку к открытому городу.

Тверской Кремль встретил нас некоторым запустением. Дядя Миша драпал в большой спешке, о чем свидетельствовали разбросанные бумаги, предметы гардероба и даже пару перстней я нашел на полу, среди прочего мусора.

— Как сбежал Михаил Борисович? — густой голос Кошкина-Захарьина вывел меня из задумчивости.

— Через подземный ход, вестимо, — тут же отозвался боярин Мышкин.

— Который, конечно же, никто не охранял, — я надел перстни на руку, не зная, куда их пристроить, это моя законная добыча, так сказать.

— Почему же не охранял, Великий князь, — от этого титула меня слегка передернуло. Ничего, скоро привыкну, я надеюсь на это, — охранял. Только вот охрана вместе с Михаилом Борисовичем в бега ударилась.

— Из бояр кто-то убег вместе с князем? — продолжал допытывать я Мышкина, поднимая с пола наполовину обгоревшую бумагу, которая оказалась письмом, в котором неизвестный мне отправитель обещал дяде Мише всестороннюю помощь от Казимира, в том числе и военную, которую дядюшка двинет на Тверь самостоятельно, в случае чего. Мол, с Казимиром все договорено, только тебя ждем, дорогой ты наш человек.

— Двенадцать ушли с ним, вот я заранее этих неблагодарных выписал, — и он протянул мне исписанный лист. Вот же гнида, я даже восхитился этим боярином. Но гнида, действующая в интересах сильнейшего на сегодняшний день Московского княжества, в котором потихоньку сокращается количество удельных княжеств, и они присоединяются к великокняжескому. Вот кому князья удельные, бояре Тверские, которые ушли со своим Великим князем, должны быть благодарны? Мне? А я для них вообще кто? Мельком взглянув на лист и не отметив ничего нового из того, что я не знал бы, притянул не до конца сгоревшее письмо Мышкину. — Не знаешь кто писал его?

— Верейский Василий Михайлович, — только взглянув на письмо, сообщил Мышкин. Ух, ты, вот это уже интересно. Значит, посредником в переговорах между Тверью и литовцем выступал опальный князь Васька Удалой. А если знать, за что именно он попал в опалу, то из-за Зои, которая, как оказалось, раздаривала драгоценности моей покойной матери всем своим родственникам, в том числе жене Васьки, которая племянницей у нее числилась, то получается очень интересная история, в которой Казимир, похоже, решил сам попробовать захватить Тверское княжество и посадить здесь дядю Мишу в качестве удельного князя, а вовсе не как Великого князя. Почему я так решил? Да потому что, после того, как Васька с женой и, кстати, с драгоценным ожерельем нашли приют и аж четыре удела у литовца в качестве подарка, Михаил Верейский отписал впавшему в бешенство Ивану Васильевичу удельное княжество Верейское, которое стало теперь частью Московского великого княжества. Дорого Верейским женская побрякушка обошлась. А Васька Удалой таким образом, видать, месть задумал, в уши недалекому дяде Мише дуя. Ох, Зоя, Зоя, ты, конечно, многое дала Руси, в частности Ивана четвертого, прозванного Грозным, который каким бы человеком не был, но вот из того, что я сейчас вижу, умудрился сколотить какое-никакое, но государство, с которым начали считаться, а ведь и бед ты принесла немало.

Аккуратно сложив письмо, я сунул его в кошель, висящий на поясе, и снова посмотрел на Мышкина.

— Где терем княгини Анастасии Александровны? — тихо спросил я его, понимая, что нужно закончить все начатые дела, и только потом можно будет немного отдохнуть.

— Зачем тебе, Великий князь, княгиня Анастасия понадобилась? — Мышкин даже слегка опешил.

— Так ведь бабка она моя, хоть и не родная. Надо пойти, поздороваться, узнать, не нужно ли ей чего, — я в упор смотрел на Мышкина. — К терему сейчас меня поведешь, — и я обернулся к первому воеводе, который сопровождал меня вместе с Милославским и Волковым. — Вот что, Яков Захарьевич, а поезжай-ка ты с тремя сотнями воев наших славных в Москву, да доклад Великому князю предоставь о том, что Тверь мы взяли. Спроси, что дальше делать мне? И, ежели, велит в Твери оставаться, то пускай Елену с Дмитрием направит ко мне. Не дело это, когда жена с мужем порознь живут.

— Как велишь, княже, — Кошкин-Захарьин склонил голову в поклоне, и уже направился было к выходу из княжеских палат, когда я остановил его.

— Постой, рынд моих бывших с собой забери. Пускай Великий князь сам решает, что с ними делать, а мне таковые без надобности. — Он еще раз поклонился и вышел из комнаты. Я же повернулся к Мышкину. — Веди, боярин.

Так как я считался условным родственником и в перспективе Великим князем Тверским, то в терем к княгине Анастасии мог зайти вполне свободно, в отличие от того же Мышкина, которому путь туда был заказан.

Княгиня ждала меня, стоя посредине светлицы. Статная, все еще красивая женщина. Сказать какие у нее волосы, какая фигура было невозможно, все-таки на Руси женщин кутали почти как на востоке, только лица оставались открытыми, поэтому о внешности княгини я мало что могу сказать. Глаза светлые, значит, есть вероятность, что и волосы не черные, хотя, кто ее знает? Мне теперь еще больше стала понятна страсть Зои к старым тряпкам, в которых она хоть ненадолго могла почувствовать себя женщиной, еще молодой и желанной, а не кочаном капусты в бесконечных одежках. Княгиня же Анастасия чувствовала себя вполне комфортно, она всегда так одевалась, и не видела в подобном ничего страшного.

— Здравствуй, княжич, Иван Иванович, — мелодичным голосом приветствовала она меня.

— Великий князь, не княжич, — поправил я ее, отметив, как дернулась при этом ее щека. — Уже пять лет как являюсь я соправителем отца своего Великого князя Московского, или ты, княгиня, не знала об этом?

— Ну откуда же мне, бедной женщине знать такое? Ежели только птичка какая на хвосте сплетню какую принесет, — ах ты, змея. Недаром Шуйская в девичестве. Вот же гнилое семейство. Как оказалось, все до единого. И капля их крови дяде Мише досталась. То-то он дятел такой получился.

— Вот что, княгиня, я очень устал, шутка ли столько времени в седле провести из-за сына твоего, который предательство задумал супротив Великого княжества Московского. Благо, не успел он отдать земли эти исконно русские литовцу. И теперь, я здесь, перед тобой, оторван от жены с сыном, пытаюсь решить задачу великую. Где казна Тверская?

— Так с собой Михаил ее унес, — не мигнув глазом, сказала княгиня.

— Ой ли, — я усмехнулся. — Он что промотать казну умудрился, раз остатки с малым отрядом сумел на себе уволочь? Я ведь могу приказать обыскать терем.

— Ты не посмеешь, — прошипела она, побледнев. Ну точно змея. А как быстро ее манера поведения изменилась. Нет, все-таки Шуйских поздно кончили, надо было раньше.

— Еще как посмею, неужто не веришь мне? — мы смотрели друг другу в глаза. Наконец, она не выдержала, и указала перстом на незаметную дверцу в углу светлицы. — Ну вот, ведь это так просто, правда? А вот за то, что утаить казну хотела, собирайся, поедешь с воинами моими в Москву, пущай Великий князь Иван Васильевич твою судьбу решает, княгиня, — и с этими словами я вышел из светлицы, даже не заглянув в ту комнату, на которую мне княгиня указала. Уж она-то точно не сможет все на себе уволочь, да и некуда ей добро нести, потому что в Москву едет. А вот передо мной стояла очень важная задача — как мне сделать так, чтобы не отдавать хоть даже часть казны в Москву.

Не мудрствуя лукаво, я зашла следом за ними и прикрыла дверь. Наемника, которому дважды за этот бесконечный день не подфартило, Риарио швырнул на единственный стул и повернулся ко мне.

— Что ты опять тут делаешь? — довольно ровно спросил он. Но мне было не до ответа на такой идиотский вопрос. Я прошла мимо него к висящему телу Себастьяна Кара, не подающему никаких признаков жизни. Его голова была неестественно запрокинута назад, живые люди так не смогут сделать. Не отдавая себе отчета, что делаю, я потянулась и попыталась вернуть его голову в нормальное положение, но безжизненные глаза, и все еще пузырящаяся красная пена вокруг рта, привели меня в состояние шока, от чего я резко отдернула руки и все силы приложила к тому, чтобы не закричать.

Почему-то тело Кара напомнило мне о том наемнике, которого я не так давно зарезала в своей комнате, и меня пробила дрожь. Слишком много смертей за такое короткое время, моя психика была к этому не готова. А ведь, если судить по эпохе, это еще и не много вовсе, практически бескровно захват замка Святого Ангела происходит.

— Катерина, ты слышишь меня? — кто-то взял меня за руку и увел от тела, от которого я все никак не могла отвести взгляд. Видимо мужчина что-то понял и развернул меня спиной к этой жуткой картине. Сфокусировавшись, я заметила Риарио, который что-то пытается у меня спросить. Закрыв глаза, я попыталась сосредоточиться, что, на удивление, у меня, в конце концов получилось.

— Что? — я сглотнула подступивший к горлу ком и вернулась в реальность.

— Что ты тут делаешь? — Риарио решил задать вопрос заново, то и дело отворачиваясь, бросая взгляд на наемника, который, судя по блуждающему по комнате взгляду, искал то, с помощью чего сможет отсюда выбраться, и испуганным по какой-то причине не выглядел.