Олеся Шеллина – Рисорджименто (страница 4)

— Если вы сейчас задумываете сделать со мной что-нибудь нелицеприятное, то я, наверное, попрошу вас вспомнить, что перед городом стоят армии Урбино, Ферарра, Флоренции и Болоньи. И я не говорю сейчас о своих пяти сотнях наемников, которых вы почему-то считаете собственностью города. Адриано, — я обратилась к наемнику, который зашел вместе со мной. Я знала его имя, при Риарио он состоял в охране палаццо. — Я же не ошиблась, когда говорила, что вас наняла моя семья для своих личных целей, и ваши услуги проплачены до лета?

— Все верно, сеньора, — кивнул мужчина, делая шаг вперед.

— Отлично. Я могу сейчас просто приказать своим людям уйти из города и оставить вас наедине с недовольным народом, но делать я этого не буду, чтобы вы не перегрызли друг другу глотки и не превратили мой город в руины. Я просто предупреждаю, что, когда я вернусь, город должен оставаться таким же, каким я его покинула. Если я вернусь в ту же клоаку, которая здесь была полгода назад, не удивляйтесь, если мною будут в отношении вас, сеньоры, приняты довольно радикальные меры, собственно они будут такими же, если я не досчитаюсь хотя бы одного неучтенного дуката в казне города. Вам все понятно или повторить еще раз? Тогда пошли все вон.

Проводив взглядом неуверенно переглядывающихся глав семей, направляющихся гуськом к выходу, которые совершенно не понимали, что произошло, и что собственно им сейчас делать, предварительно дождавшись разрешения удалиться от Асканио, я захлопнула за ними дверь, выпроводив и охранника, оставшись с дядей наедине. Только невероятная сила воли заставила меня просто подойти к нему, не вытащив кинжал и не воткнув его ему в спину. Он повернулся ко мне лицом и тихо произнес:

— Я знаю, что тебе известно многое. Риарио умел развязывать языки, я был бы удивлен, если бы ты не переняла этот полезный опыт. Демонстрация силы произвела впечатление на неподготовленные умы, браво. Тебя уже называют Ангелом Отмщения за стенами города. Я надеюсь, ты успокоишься, и не будешь делать глупостей. Обещания церкви будет выполнены, поэтому после рождения сына ты можешь вернуться обратно, никто не станет тебе мешать.

— Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое, — наклонилась я к нему, понижая голос.

— Тогда не провоцируй Ватикан, — холодно ответил он.

— Сеньора Сфорца, — двери открылись, и окликнувший меня мужской голос заставил вздрогнуть, отгоняя от себя наваждение, словно проснувшись от пощечины, но я не обернулась, чтобы не тешить себя иллюзиями.

— Не я первая начала войну.

— И не тебе ее продолжать. Не следуй на поводу у своих эмоций, Катерина. Ты — никто. Когда рядом с тобой был Риарио, рядом с тобой была сила, мощь армии и Святой Церкви. Сейчас, ты просто женщина. Даже, если ты родишь сына, то ничего не изменится, кроме того, что Форли ты сможешь называть своим домом. Ты можешь здесь остаться, тебя никто не выгоняет, — он пожал плечами. — Но ты сама хочешь уйти, и лично я сомневаюсь, что ты вернешься обратно, несмотря на твое положение.

— Ты совсем меня не знаешь. В более подходящей обстановке мы поговорим с тобой по-родственному, можешь не сомневаться. — Продолжала я ему шептать на ухо.

— Рим — моя семья, — процедил он, не отрываясь, глядя на меня снизу вверх.

— Очень жаль, что ты так считаешь, в противном случае, мы смогли бы договориться…

— Катерина! — я вздрогнула, резко поворачиваясь в сторону Ивана. Нет, я не сумасшедшая и не разговаривала с призраком, и князь действительно здесь, а его дружина должна стоять за городом, и ей плевать на все указания Святого Престола, может быть, поэтому Асканио такой на редкость сговорчивый? Краем глаза я заметила, как напрягся кардинал, глядя на витязя с обнаженным мечом, который стоял один в окружении наемников, охранявших вход в зал. Он был зол, это ясно видно по сжавшимся в тонкую линию губам. И в тоже время Иван излучал собой такую властную силу, какую я видела до этого только у Риарио, но, как бы я ни любила мужа, я не могла не признавать, что его власть, в большей мере, была обусловлена страхом, сейчас же перед собой я видела нечто совсем другое. Словно все поколения великих полководцев и не менее великих князей сплелись сейчас в одинокой фигуре, застывшей в окружении вооруженных наемников, излучая ту самую ауру властной силы, которая заставляла людей штурмовать стены Константинополя вслед за своим князем, и стоять с его потомком на Угре под прицелом тысяч луков Орды, без надежды на то, что придет помощь, просто веря ему. И сейчас это ощущалось особенно сильно. Стоило только взглянуть на мнущихся наемников, которые совершенно не представляли, что им делать, но даже не пытались как-то его задержать. Да они даже оружия не обнажили. И Асканио, как никто другой, уловил эти нюансы. Я выпрямилась и вышла из зала, оставляя кардинала одного. — Что ты творишь? — Ванька вогнал меч в ножны, схватил меня за локоть и потащил к выходу, не обращая внимания на продолжающих переминаться с ноги на ногу наемников, словно их вообще тут не было, и мы были одни.

— Просто дала некоторые ценные указания на период отсутствия мамочки. Не хочу, чтобы они похерили то, что удалось мне сделать с городом. — Я не собирала вырываться, успокаивая разогнавшееся сердце, которое пустилось в пляс в тот момент, когда я увидела Ваньку и поняла, что он настоящий. Почему-то мне не хотелось перед ним выглядеть истеричной психопаткой. Скорее всего, именно это чувство спасло и Асканио, и меня от ошибки, на которую я уже готова была пойти. — Ваня, у меня проблемы. — Я остановилась и выдернула руку из слабого захвата мужчины, прислоняясь к стене и закрывая глаза.

— Я знаю о твоих проблемах, поэтому пока твоя голова, вроде бы, на месте, хотя я боялся, что увижу в зале несколько трупов, включая твой и кардинала, мы уезжаем отсюда.

— В Милан? — отлипнув от стены, я открыла глаза.

— Нет. Во Флоренцию. И ты останешься там, пока не родится ребенок.

— Но…

— Катя, нет никаких, но. Пошли, пока твой конь не устроил массовый геноцид. Не заставляй меня поступать так, как ждут от северного варвара, и утащить тебя отсюда, перекинув через плечо. А я так и сделаю, ты меня знаешь.

Стоило мне отлучиться всего на пятнадцать минут, и Катька умудрилась сбежать. А же отлучился, чтобы переговорить с Васькой, который приехал поинтересоваться, жив там еще их князь, или можно начинать штурм города, чтобы за него отомстить? Шутники, мать их. А с другой стороны — эти могут. И, если они внезапно ворвутся в город, закрыв за собой ворота, не пропуская внутрь раскинувшиеся лагерями рядом с ними другие армии, то весело станет всем. Велев ждать, пообещав, что скоро мы уезжаем обратно во Флоренцию, где скорректируем наши планы, я уже собрался было уходить, но меня остановил Милославский.

— Мы остаемся здесь? — Васька опустил бармицу, открыв лицо. Я смотрел на него в этот момент и думал о том, а собственно почему те же койфы не вытеснили бармицы, и сам же ответил на свой вопрос, да потому что так удобней. Тем более, что уже через полвека доспехи вообще будут уходить в небытие с развитием огнестрельного оружия, так что, здесь, я тоже ничего менять не собираюсь. Прищурившись, я смотрел на молодое серьезное лицо, отмечая, что которая по счету служанка, прошмыгнувшая мимо, стрельнула заинтересованным взглядом в Васькину сторону, опять поразившись, что на себя я такой реакции почему-то не замечал. Покачав головой, я ответил.

— Мы постараемся здесь остаться, если у нас получится. Тем более, что летописи говорят о том, что Рюрики от императора Августа свой род ведут, который правил здесь когда-то. И его дружина от лучших воинов римского императора пошла, так что, если уж совсем далеко заглядывать, то я имею определенные права на эти территории, — думал ли я об этом раньше, когда несся сюда скорым маршем? По правде говоря, нет. Эта мысль впервые промелькнула, когда я подъезжал к Венеции. А ведь я видел переписку Ивана Грозного с королем польским, когда Иван все по полочкам поляку разложил, указывая на то, что такой родословной, как у него, похвастаться мало кто может. — Но, я все еще в раздумьях. В любом случае во Флоренции мы долго не пробудем. Устроим сеньору Сфорца, и поедем обратно в Горицию. Нам нужны воины, Вася, чтобы пробовать осуществить задуманное, и я, кажется, знаю, где их можно нанять.

— Добре, княже, — он кивнул и потянул кольчужную сетку, привычным жестом закрывая лицо. — Предупрежу князя Михаила Дмитриевича, что выступаем скоро.

— Ступай, — я жестом отпустил его, и некоторое время смотрел, как он идет по коридору палаццо. Кто-то останавливался и смотрел ему вслед, кто-то шарахался в сторону, ну, что же теперь поделать, если доспех был чем-то похож на ордынский.

Вернувшись к Катиной спальне, я обнаружил, что ее на месте нет, а перед дверями стоят этот ее телохранитель и да Винчи. Вот тут я, наверное, впервые почувствовал с момента попадания в это время, как на меня накатывает плохо контролируемая ярость.

— Где она? — я вперил взгляд в Леонардо, но тот только пожал плечами.

— Уехала на этом страшном животном Риарио, подозреваю, что к ратуше. Больше, вроде бы, ей ехать некуда.

— И вы ее не задержали? — я с трудом сдерживал рык.