Олеся Шеллина – Проблема выбора (страница 31)

Отпустив членов городского совета до завтра, велев прийти сюда же в библиотеку замка, которую вполне удалось приспособить под кабинет, прихватив с собой все бухгалтерские книги, но не отпустив юриста, который разъяснил мне во время этого первого совещания-знакомства некоторые нюансы, я вылез из-за стола и подошел к полке с книгами. Книг оказалось на удивление много. Библиотека занимала аж две комнаты, к тому же двухэтажные, связанные лестницей, расположившейся неподалеку от стола. Многие книги ни разу даже не открывали, это было хорошо видно по слипшимся листам и состоянию общей нетронутости. Зачем их собирали? Просто для коллекции? Штелин вон пришел от этих многочисленных шкафов в такой восторг, что сейчас зарылся где-то на втором этаже, а до меня порой доносились крепкие словечки на немецком, вырывающиеся у него, когда он находил ту или иную диковинку.

– Имея столь промышленно развитых соседей, герцогство осталось жить на уровне позднего средневековья. Приехавшие со мной инженеры были крайне разочарованы, мне пришлось умаслить их, выделив определенные средства для поездки во Францию и, возможно, Англию, чтобы попытаться подсмотреть некоторые новинки. Бахмеев даже не согласился на то, чтобы взять с собой солдат для охраны, хочет попытаться устроиться на несколько фабрик и мануфактур, чтобы иметь возможность изучить секреты производства изнутри, – я провел пальцем по богато украшенному переплету трудов Эвклида и повернулся к юристу, который терпеливо ждал, когда я озвучу, что мне от него еще надо, и почему я не отпустил его с остальными. – Мне вот, например, интересно, сумеет ли немец наладить производство мрамора, для чего его и наняли. Что-то мне говорит, что нет, не сможет.

– Зачем вы мне это говорите, ваше высочество? – юрист покосился на Криббе, который представился всем как представитель моего высочества, как только члены совета вошли в библиотеку, сообщив, что его полномочия подтверждены моей тетей, императрицей Российской, и сел на диванчик недалеко от стола, за которым вполне поместились все восемь членов совета, и я с юристом, и принялся полировать свою рапиру, время от времени бросая на заметно нервничающих господ подозрительные взгляды, заставляя тем самым их нервничать еще больше, а особо впечатлительных еще и потеть.

– Я хочу понять, герр Бруно, почему так получилось, что, обладая весьма неплохим потенциалом, герцогство находится в такой, простите за выражение, заднице? С чем это связано?

– Я не знаю, ваше высочество, я всего лишь юрист, мое дело правильно составить необходимые документы, я не выношу решений, – Бруно положил руки на стол, не сводя с меня пристального взгляда. Умный тип этот Бруно. Даже странно, почему он все еще здесь прозябает, а не рванул в стремительно расширяющийся бюрократический аппарат Фридриха, в котором у него появился бы шанс выбиться в люди. – Я подозреваю, что вы хотите предложить мне еще один вариант, как получить протекторат Российской империи, но он несколько сомнителен, поэтому вы отослали всех остальных, – добавил он, вызвав у меня немалое уважение к своему интеллекту, который, как я и подозревал, был гораздо выше, чем оно нужно заштатному юристу занюханного герцогства.

– Что вы здесь делаете, герр Бруно? – он непонимающе вскинул брови, и я решил пояснить, что хочу от него услышать. – Здесь в Киле? Что вы делаете в Киле? Ваше место отнюдь не здесь, а в какой-нибудь королевской или императорской канцелярии.

– Вы мне льстите, ваше высочество, – он покачал головой.

– Отнюдь. Я считаю, что ваши знания и выдержка достойны всяческих похвал. Настолько, что хочу вам навязать одного, ну пусть будет ученика. Мой личный слуга Андрей Ломов составит вам компанию, если вы сейчас мне скажите, что вариант, который я предложу, вообще возможен. Он любит разные документы, прямо мимо не может пройти, чтобы не попробовать в них разобраться, к тому же я хочу попробовать дать ему шанс стать моим секретарем, все-таки роль слуги не для него, слишком он для нее шустрый. А для этого Ломов просто обязан разбираться во всякого вида договорах.

– Вы хотите приставить ко мне соглядатая? – Бруно прищурился.

– Господь с вами, какой из Андрея соглядатай? Если бы я хотел, чтобы за вашей работой наблюдал соглядатай, я бы попросил фон Криббе понаблюдать за тем, что вы делаете с бумагами на всех этапах составления документов, которых может оказаться, ну очень много. И, при большом желании, возможность напакостить есть на каждом из этапов подготовки. Поверьте, его квалификации хватит не только на то, чтобы шпагой размахивать. Но шпагой да, он владеет чрезвычайно виртуозно.

– Я… хм… верю, что герр фон Криббе и шпагой владеет просто замечательно и в документациях разбирается. Недаром же ее величество поручила ему ваше высочество, – он покосился на Гюнтера, который в этот момент особенно сильно звякнул оружием. Этого у него не отнять, Криббе мог внушить уважение одним своим видом. – Думаю, что ваш слуга сможет многому у меня научиться, я приложу к этому максимум усилий.

– Ну вот, совсем другое дело, – я улыбнулся. – Вот только вы мне так и не ответили, почему вы застряли здесь в Киле? Ведь есть же какая-то причина, чтобы человек ваших знаний и умений прозябал в глухой провинции?

– Моя матушка категорически отказалась переезжать, – нехотя ответил Бруно. – Она уже немолода и нуждается в уходе, а я не могу просто оставить ее на руках в служанки, не зная, как хорошо за ней ухаживают.

– Вот как, – я задумчиво смотрел на него. Редко можно встретить настолько преданных людей. И я ему верил, потому что история с больной матерью проверяется на раз, не думаю, что Бруно настолько идиот, чтобы лгать в подобных вещах. – Вы хороший сын, герр Бруно. А где вы учились, если не секрет?

– Я учился здесь, в Кильском университете. Как вы знаете, ваш отец учредил специальную ежегодную стипендию, чтобы один талантливый молодой человек из герцогства мог поступить в университет за счет казны. Мне повезло и однажды выбрали меня, – нет, Бруно, я не знал об этом. И сейчас даже немного жалею. Когда будет основываться Московский университет, а затем сразу же Петербургский, ну и другие учебные заведения по стране, я упрошу Елизавету выделить несколько бюджетных мест для самородков из низов, которые никогда сами не смогли бы заплатить за обучение. Скажу, что хочу почтить таким образом память отца, который, несмотря на острую нехватку средств, делал такие добрые дела, как оказалось. Все-таки не совсем он был никчемным и пропащим человеком, как я понял, скорее по недомолвкам, чем по рассказам, за то короткое время, что провел здесь.

– Завтра планирую посетить университет, – задумчиво произнеся это, я снова повернулся к книжным полкам. Похоже, я нашел ту точку, которую европейцы, все без исключения, считают отправной в своем праве думать о нас, как о варварах – университеты! Даже в этой дыре Киле есть свой университет. Пусть, скорее всего, маленький, пусть не дающих каких-то выдающихся фундаментальных знаний, но он есть, а соответственно, количество просто грамотных людей будет заметно выше, чем при равных условиях в суровой, холодной Московии, или как тут до сих пор называют Российскую империю? Почему у нас до сих пор нет университета? Даже никому не нужная Академия наук есть, где скоро все передерутся и останется один Шумахер, из которого ученый, как из меня папа Римский. М-да, никогда не думал, что это настолько больной темой для меня будет. Ломоносов будет основывать университет? Возможно. Как только поможет мне решить проблему с начальной школой. Если успеет, то пускай и в устройстве высшей школы поучаствует. Только вот, построить университет, даже найти первых преподавателей – это, конечно, проблема, но не критическая. Не настолько, как, например, найти способ обучить крестьянских детей хотя бы читать, писать и считать.

– Ваше высочество, так какой способ вы хотите рассмотреть, чтобы и целостность границ Священной Римской империи не нарушить и появилась возможность встать под руку Российской империи?

– Прежде, чем я отвечу, хочу задать встречный вопрос, а почему вы так спокойно приняли это известие? – я снова в который уже раз оторвал взгляд от книг и посмотрел на Бруно.

– А что мы в итоге потеряем? – Бруно пожал плечами. – Вы же слышали членов совета. В герцогстве почти ничего нет, мы даже для потенциальных врагов не слишком интересны, разве только территориально, да и то… – он горько усмехнулся. – Если только Дания – ей Кильский залив очень бы пригодился, они не один год уже говорят про то, что хотят канал из Северного моря в Балтийское рыть. Но на даже самую маленькую войну Дания из-за нашего залива не пойдет.

– Дотационный регион, правильно, кому он нужен? Как и остальные подобные герцогства, – пробормотал я по-русски и очень тихо, чтобы не услышали меня те, кто по-русски, в отличие от Бруно, говорят. Убедившись, что меня никто не расслышал, сказал уже более громко и по-немецки. – Ну, а Российская империя?

– А вот России нужен порт. Может быть, даже какую-то часть флота может здесь разместить, чтобы лучше море контролировать. А раз есть флот, значит, и верфи понадобятся, чтобы чинить корабли, а там и строить можно научиться. А это уже какой-никакой, а доход.