— Поспи немного, — последнее, что я услышал — обеспокоенный голос моей жены, но, скорее всего, мне это просто показалось.
Глава 17
Тело то охватывало огнем, то оно начинало дрожать от нахлынувшего холода. Глаза болели, словно в них насыпали песка, но, чтобы их открыть, следовало приложить усилия, а у меня не было сил.
Звуки доносились до меня словно через вату. Я не мог разобрать ни единого слова, и единственное, что мне удавалось понять — кто именно говорил. Судя по всему, недалеко от того места, где я сейчас находился, велась очень жаркая беседа между Лореном, Карниэлем, Льюисом и еще одним неопознанным объектом, которого идентифицировать я не сумел.
Я снова попытался открыть глаза, но ставшие слишком тяжелыми веки меня не слушались, и на третьей попытке я сдался, стараясь больше особо не напрягаться из-за накатившей слабости, возникшей после такого элементарного действия, как попытка поднять руку и открыть глаза. Пока я старался прозреть, наступила подозрительная тишина. Она наступила настолько неожиданно, что волна иррациональной паники нахлынула на меня и я, приложив максимум усилий, приподнялся и открыл, наконец, глаза, но не увидел ничего, что могло показаться мне знакомым. Более того, голова резко закружилась, и мир перед моим изумленным взором несколько раз перевернулся, где-то раздался пронзительный женский визг, и меня в который раз поглотила темнота.
Я потянулся, наверное, впервые за долгое время, не ощутив никаких мышечных спазмов, болей в какой-либо части организма, и довольно часто накатывающего на меня головокружения. Долго лежал с закрытыми глазами, пытаясь понять, что же меня разбудило. Наконец, открыв глаза, я понял, что нахожусь дома в своей уютной комнате с разбросанными где попало вещами, в удобной постели. Эту квартиру отец подарил мне на восемнадцатилетие, чтобы у меня была своя берлога и возможность уединения. Часы, которые были сделаны в виде цифр и стрелок, расположенных по всей площади стены напротив кровати, показывали ровно восемь. Я невольно нахмурился, определяя: восемь утра или вечера? Если утра, то настроение будет испорчено на весь день, потому что вставать в такую рань я просто ненавидел, моя жизнь начинала кипеть гораздо позже. Из окна лился свет утреннего солнца, значит, все-таки сейчас не вечер. И что же меня подняло в такую рань? Внезапно до меня донеслось приглушенное жужжание, повторяющееся все настойчивее и настойчивее. Некоторое время я не понимал, откуда может раздаваться жужжание, которое казалось таким знакомым, но я никак не мог сообразить, что же он мне напоминает. И тут окончательно проснувшийся мозг начал, наконец, работать, определив жужжание как телефонный звонок в режиме вибрации. Стукнув себя по лбу, я схватил телефон, оказавшийся у меня под подушкой. Интересно, сколько же я вчера выпил, если сегодня с таким трудом соображается? На дисплее красовалось лаконичное «Зая». Будто я помню, какая из очередных кукольных зверушек таким образом записана у меня в телефоне. Я хотел было отключить звонок, но внезапно понял, что не понимаю, как это сделать. Я тупо таращился на телефон, судорожно вспоминая элементарные действия и движения, и чем дольше я пытался вспомнить, тем больше начинал паниковать. Потому что не вспоминалось вообще ничего. Я аккуратно положил телефон на кровать и, тихо поднявшись, подошел к большому панорамному окну. Что же вчера произошло? Вроде бы я сразу поехал в клуб из отцовской квартиры, но тогда, почему проснулся дома, да еще так рано? Давай же, вспоминай. Я раздвинул шторы и посмотрел на улицу с высоты своего тридцатого этажа. Но никакого ощущения высоты не было. Я не видел потоки машин, несущихся где-то внизу, не видел стоящих рядом с моим домом, таких же высоток. Из окна своей квартиры я смотрел на густой лес, которого просто не могло быть априори в центре Москвы. Я отпрянул от окна и, не удержав равновесия, упал на спину. Это не может быть правдой, просто не может быть. Я закрыл глаза и начал глубоко дышать, приводя свою нервную систему в рабочее состояние. На третьем вдохе в голове будто взорвался огромный мыльный пузырь, и сознание затопила череда воспоминаний. Я вспомнил все, что произошло со мной с момента выхода их клуба. Зая, сознание зацепилось за эту картинку — белокурая головка, откинутая на подголовник сиденья, и кровь, так много крови… Наверное, я чувствую вину перед этой незнакомой девчонкой, которая так нелепо погибла, просто потому, что в очень неудачное для себя время села в мою машину. Воспоминания словно замерли на короткий миг на этом моментом, а затем обрушились на меня водопадом, едва не погребя под собой.
Что эта сука Дальмира со мной сделала? Я попытался встать с пола, куда неудачно упал ранее, тупо глядя на свои часы размером со стену комнаты, и пытаясь понять, сколько же прошло времени, прежде чем я вспомнил все: минуты, или, может быть часы? Сразу встать у меня не получилось, как не получилось элементарно пошевелить руками и ногами, словно я был прикован какими-то невидимыми мне путами к полу, как не так уж и давно я был прикован к алтарю сбрендившего некроманта. Пару раз дернувшись, я осознал всю бесперспективность в плане освобождения, а неприятные ассоциации с алтарем только усилились. Внезапно полыхнуло яркое синее пламя. Оно быстро охватывало комнату: пробежалось по шторам, перекинулось на стены, вот заполыхала кровать. Пламя перемещалось нарочито медленно, словно неохотно, при этом четко огибая меня и не причиняя никакого вреда. Я не ощущал даже жара от этого поглощающего все на своем пути пламени. Когда ничего, кроме синего пламени вокруг меня не осталось, та же невидимая сила, что только что удерживала меня, прикованным к полу, с легкостью приподняла мое тело и подвесила в вертикальном положении в воздухе. Я мог коснуться пальцами босых ног мягкого ворса светлого ковра, застилающего пол комнаты, но сделать я это мог только при условии, что встану на цыпочки и сильно до хруста вытянусь. В тот же миг, руки, буквально выдирая из суставов, эта же неизвестная мне сила подняла над головой. Зарычав от беспомощности, я несколько раз дернулся, пытаясь освободиться. Я не маг и никогда им не был, чтобы хоть немного разобраться в том, что происходит со мной в этот момент.
И тут в голове возникла мысль, осознав которую, я застыл в панике, но которая словно издевательски вопрошала снова и снова, а почему я сразу не обратил на один немаловажный факт никакого внимания. Я не чувствовал чужеродного присутствия. Совершенно не ощущал того, кто сейчас являлся неотъемлемой частью меня самого, того, кому я отдал все свои знания и опыт.
Это было странное чувство, существовать и одновременно находиться в состоянии аморфной тени и наблюдателя. Я помнил все, что происходило с того момента, когда мое сознание буквально растворилось в сознании мальчика, став его частью. Но сознание Кеннета не поглотило меня самого — только мои знания, умения и опыт, которого у него никогда не возникло бы, слишком уж разные условия были предоставлены нам обоим изначально. Все это время часть моего истинного «Я», моей сущности находилось будто вне времени и пространства, давая шанс наблюдать за ним со стороны, не вмешиваясь и не осознавая себя. Словно тот, кого когда-то звали Дмитрий Лазорев действительно спал крепким сном, и теперь внезапно проснулся. Но как ей удалось снова разделить нас? Это же невозможно! Кеннет, где же ты, черт тебя дери?! Почему я тебя не вижу и не чувствую?!
Синий огонь в это время, поглотил все пространство вокруг меня, оставив лишь небольшой круг, в котором находился я, подвешенный за руки невидимыми путами. Он становился все насыщеннее, усиливая яркость своего и без того яркого неестественного пламени, от которого уже начали болеть и слезиться глаза, словно я стоял возле десятка сварщиков, которые делали свою работу вокруг меня, не заботясь о том, что я могу ослепнуть.
Расслабившись, уже окончательно оставляя попытки вырваться из магических пут, я попытался понять, что происходит и самое главное, где Кеннет? Вроде бы нечто подобное я изучал в книгах Люмоуса, точнее не изучал, а вскользь просматривал, потому что у меня не было дара некроманта, чтобы воспользоваться подобными знаниями, проявлениям которых я сейчас был бессилен что-либо противопоставить.
Внезапно за гулом полыхающего вокруг меня инфернального огня, я услышал звуки шагов. Шаги не были четкими, слегка шаркающими, словно принадлежали не молодому уже человеку. Вскоре пламя передо мной расступилось, создавая своеобразный коридор и пропуская внутрь своеобразного круга, в котором я находился, словно заточенный в пентаграмме демон, фигуру, напоминающую человеческую, облаченную в длинный до пола черный плащ с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. Он обошел меня вокруг и неожиданно рассмеялся холодно, безжизненно и неестественно, но, нужно отдать должное, одновременно с этим вполне искренне. Словно нашел давно потерянного родственника. Эта показавшаяся мне несочетающейся гамма чувств раззадорила мое без того уже накрученное воображение. Человек, а я надеюсь, что это все-таки человек, сделав круг почета, остановился передо мной. Теперь он больше не смеялся, а молчал, словно изучая во мне что-то ранее ему недоступное. Капюшон на его голове так и остался натянут по самый подбородок.
