Олеся Шеллина – Дорога к дому (страница 19)

— Ты можешь мне не верить, но это одна из частей ритуала, который запустил мой отец, и раз я сыграла в нем роль разменной монеты. Все уже случилось и теперь я не вижу смысла противиться и дальше, — сквозь зубы процедила она, продолжая смотреть мне в глаза. От той кротости и покорности, что она пыталась изобразить в коридоре, мало что осталось, но, как ни странно, мне это нравилось. Может я все-таки из тех странных парней — любителей боли?

— И в чем смысл этого? — я кивнул на ванну, не отводя взгляда от ее глаз.

— Чтобы ты был в форме, и от тебя не несло как от скота в свинарнике? — ну, полагаю, в чем-то она права, от меня сейчас явно не розами пахнет. Сиэана в этот момент скривилась и опустила глаза.

— Хватит игр, отведи меня к моему человеку. — Я отпустил ее руку и сделал несколько шагов назад. Она, не глядя на меня, легким движением скинула с себя платье и аккуратно не спеша погрузилась в воду, спускаясь в ванну по широким, стеклянным (кто бы сомневался) ступеням.

— Что? Думаешь, мне не хочется смыть с себя тот позор и ту грязь, что ты оставил на мне после себя?

— Думаю, что ты уже содрала с себя почти всю кожу, как только я ушел, — я криво усмехнулся. — Может, подскажешь, где здесь у вас водятся драконы? — конечно, так менять тему было немного странно, но строки из Кодекса все никак не выходили у меня из головы.

— Что? — Ух ты, как оказывается легко сбить ее с толку. Она смотрела на меня так удивленно, что я даже на мгновение отвлекся от ее наготы, которая, что уж тут говорить, действовала на меня именно так, как ее папаше было нужно.

— Ничего, забудь. Так, на чем мы остановились? Ах, да, я не верю, что ты не протерла с ершиком все места, где я тебя касался.

— Тем не менее, не желаешь присоединиться? — программный сбой прошел, и Сиэана сумела вернуться к прерванной теме. — А если ты боишься, то можешь подождать и помыться после меня, потому что находиться в самом центре дворца в таком виде является неуважением к короне. Свинарник и конюшни у нас находятся в другом месте.

— Прошлой ночью вас такие незначительные нюансы не слишком то интересовали. Или я чего-то о тебе не знаю? Ты так часто упоминаешь свиней, что в голову сами собой закрадываются странные мысли о некоторых пикантных извращениях, которыми моя драгоценная половина предпочитает заниматься, оставаясь в одино… — Сиаэна быстро поднялась и вышла из ванны. Стремительно подойдя ко мне, даже не вытирая воду, которая стекала ей под ноги, она прервала поток пошлости, который лился из меня самым банальным способом — закатила мне пощечину. — Не советую даже пробовать повторять подобное. — Я резко повернулся к выходу, чтобы выйти из этой комнаты. От резкого движения к горлу подступила тошнота, и комната несколько раз сделала оборот вокруг меня. На ногах я устоял только чудом. Ну точно, либо остатки влияния отравы, либо меня снова напичкали какой-то дрянью. Раньше от головокружений я не страдал. Руку засаднило, и я бросил взгляд на татуировку, которая снова дала о себе знать.

Татуировка начала чесать с удвоенной силой, как только я обратил на нее внимание. Я не стал сдерживаться и с силой поскреб по ней пальцами, тем самым только усугубляя эти ощущения. Я краем глаза заметил, что эльфийка повернулась в мою сторону и о чем-то спросила. Смысл до меня не дошел, единственное, что мне хотелось это содрать с себя кожу с этим проклятым, нанесенным самим Доргоном, не меньше, рисунком, чтобы избавиться от возникшей вместе с раздражением боли. Неожиданно для меня Сиэана взяла мою руку и, быстро глянув на запястье, приложила к нему свои прохладные влажные руки. Стало заметно легче. По телу пробежала волна облегчение. Но я сомневался, что это облегчение продлится долго.

— Твоя магия отвергает навязанный брак, — проговорила она тихо, одновременно с этим прижимаясь ко мне, что породило во мне еще толком не забытые ночные ощущения, тошнота прошла, как и головокружение, но появился туман перед глазами вместе с усиливающимся жаром, проникающим в моей тело. — Союз должен быть добровольным и ни одна сторона не должна принуждать другую в своем решении, так говорится в пророчестве.

Пробормотав что-то маловразумительное, я хотел оттолкнуть Сиэану от себя, но руки не слушались. Она посмотрела мне в глаза и, решительно обхватив за шею, наклонила мою голову, крепко поцеловав. Видимо остатки действия зелья еще остались в крови, да и покладистость красивой женщины в моих руках явно было причиной, но отпускать ее мне больше не хотелось. Правда, затуманившая сознание страсть внезапно слетела, как только Сиэана проявила инициативу. Остался холодный оценивающий развращенный цинизм, непонятно откуда влезший в мою голову и подчиняющийся кредо: дают — бери, а потом можешь все взвесить и дать всестороннюю оценку. Что-то сомневаюсь, что эти мысли попадают под критерии добровольного союза, но я же так стараюсь, черти вас всех раздери! И кто мне теперь скажет, что я не прилагаю всех усилий к выполнению договора?

Глава 11

Моя одежда, оказавшись на полу, сразу же исчезла. Я так и не понял, куда она вообще делась, никаких вспышек или иных проявлений магии я не заметил, а спустя полминуты, мне уже было наплевать на то, куда же все-таки исчезла та куча тряпья, от которой я хотел избавиться с того самого мгновения, как увидел. Но я под угрозой смерти не смог бы сказать, кто именно снял ее с меня: я сам, или на редкость инициативная Сиэана. Дальнейшее действо происходило как в тумане. Но возбуждение, неестественное, словно я действительно проглотил ведьмино зелье, перепутав его со средством от головной боли, захватило мое естество. Вместе с возбуждением пришло чувство гадливости и несвойственная мне ранее брезгливость. Куда-то делся мой цинизм, а в памяти отложилось урывками как мы оказались на полу прямо перед ванной, и было чертовски неудобно, и я как мог переносил вес своего тела на руки, чтобы банально не придавить хрупкую эльфийку, но пол был мокрым, холодным и скользким, поэтому руки скользили, и я все-таки периодически наваливался на нее всем телом. Попытка поменять позу не привела ни к чему хорошему, потому что Сиэна после того как мы оказались на полу, больше никакого участия не принимала, и напоминала больше куклу, чем живую женщину. Помню, как было мерзко и стыдно одновременно, и как хотелось, впервые в жизни, чтобы все побыстрее закончилось. А еще не покидало ощущение неправильности происходящего. Вдобавок ко всему, я словно чувствовал на себе чей-то взгляд. Словно в стене это ванной комнаты просверлена дырка, через которую какой-то извращенец смотрит сейчас на любительскую порнушку с моим участием и самоудовлетворяется. Самое отвратительное заключалось именно в невозможности что-то сделать: уединиться в сортире и как следует поработать рукой, или же найти кого-нибудь посговорчивее, чтобы хотя бы удовольствие получить от процесса, а не просто чувство опустошения после разрядки.

Когда, наконец, я скатился с Сиэаны и попытался подняться, розы, которые украшали наши запястья, засветились золотистым светом. Помимо нашей воли, моя рука сомкнулась на руке моей жены, и наши пальцы переплелись. Я хотел одернуть руку, собственно, как и Сиэана, но этого нам сделать не удалось. Невидимая сила держала наши руки вместе, пока сияние не превратилось в две золотистые ленты, накрепко связывая наши запястья и словно проникая под кожу, заполняя золотистым сиянием розы на запястьях — теперь рисунок не был черным и безжизненным, он становился золотистым, постепенно утрачивая сияние. Когда ленты полностью исчезли, мы смогли разомкнуть пальцы и внимательно рассмотрели новое украшение.

— И что это было? — я окинул взглядом эльфийку, которая в этот момент опустила руку и, быстро поднявшись, направилась в сторону ванны, не глядя в мою сторону.

— Ритуал не был завершен на брачном ложе, — погрузившись полностью в ванну, не поворачиваясь ко мне, ответила она ровным тоном. — Ты блуждал несколько часов в коридорах времени, значит, сердце Дальмира не приняло тебя в семью.

— Последнее, о чем я в этой жизни мечтаю, это о том, чтобы сердце вашей распрекрасной Дальмиры, которую я с удовольствием медленно поджарил бы до полного обугливания, приняло меня в вашу ненаглядную семейку. Ненаглядную, это в том смысле, что глаза мои вас всех никогда не видели бы. И я сомневаюсь, что ты самостоятельно дошла до этого понимания. Тебе явно подсказали умные люди, пардон, нелюди, про то, что надо бы немного приласкать этого недоумка, пока он нам тут стены в стеклянную крошку не переформатировал, — я поднялся с пола, демонстративно выставляя на показ свою наготу, хотя с трудом представлял, как сейчас выглядит мое изменившееся тело, которое более подходит для моих девятнадцати лет, чем тело этого мальчишки… На мгновение закрыв глаза, постарался изгнать эти двойные определения себя самого, которые иногда ставили меня в тупик. К счастью, это происходило все реже. Благодаря сумасшедшей бабке я потерял пять лет жизни, значит, примем за данность, что мне сейчас двадцать один год. Ни больше, и не меньше. Кивнув своим мыслям, я вернулся в реальный мир и под протестующим взглядом, направленным в мою сторону, медленно спустился по стеклянным ступеням в ванну, присоединившись к жене, которая сразу же переместилась на другую половину этого бассейна. Никакого дискомфорта в теле я не ощущал, присутствовала лишь какая-то мышечная и моральная усталость, которые немного притупляли восприятие, и то самое чувство опустошения, которое превратило процесс, по идее как минимум приятный, в тяжелую, изнурительную работу по договору. Все-таки эти проклятые эльфы что-то смогли со мной сделать, чтобы повторить этот не слишком приятной для юной особы ритуал, учитывая, как она смотрит на меня, словно к ней ванну подсадили огромную вонючую жабу, но никак не человека, к которому она сама сейчас прыгнула в объятия. Да, о ее удовольствии я заботился меньше всего — это, правда, и это немного меня напрягает как мужчину, знающего, как можно заставить женщину превратиться в желе. Призрачный, но не ставший менее реальным, опыт и жизнь в борделе наделила меня очень большим преимуществом в этом плане перед остальными особями мужского пола. Вот только именно в этом эльфятнике мне никак не удавалось этот опыт реализовать. Откинувшись на бортик ванны, я принялся анализировать свои ощущения. Вода была чуть теплая, но не холодная, и действительно расслабляла каждую мышцу, которая была напряжена все это время. Я довольно развалился в ванне, благо габариты стеклянной конструкции позволяли это сделать, не задев тонкой душевной организации, соседствующей со мной эльфийки. Немного понаблюдал за своей, все же вероятно, женой, я позволил себе на некоторое время расслабиться, не теряя, однако концентрации, что было бы в данной ситуации не позволительно. У меня слишком мало информации, но почему бы не попытаться разложить ее по полочкам, чтобы иметь хоть какое-то представление о происходящих событиях, и попытаться понять, как именно нужно себя вести.