Олеся Шеллина – Александр. Том 3 (страница 8)
— Да кто бы знал, — ответил я раздражённо. — Чернышёв! Хватит трясти мою шинель! Займись уже собой.
— Слушаюсь, ваше императорское величество, — крикнул парень, но, вместо того, чтобы начать уже раздеваться, принялся развешивать мою шинель рядом с печкой. Вот же неугомонный.
— Ваше величество, да как же так? — ко мне вопя и, заламывая руки, пытался пробиться станционный смотритель. — Как же вот так, без предупреждения?
— Погоде обычно плевать на каких-то там людишек. Она вносит коррективы на своё усмотрение, — ответил я ему, правда, настолько тихо, что не уверен, расслышал ли он мои слова. Зато их прекрасно расслышал Бобров, стоящий рядом. Юра покосился на меня, но ничего не сказал. Тогда я повернулся к нему и спросил ещё тише. — Как зовут станционного смотрителя?
— Савинов Илья Иванович, — также шёпотом ответил Бобров.
— Илья Иванович, прекратите доводить себя до удара. Мы не собирались заезжать к вам без предупреждения. — Я повернулся к смотрителю, замершему от осознания, что Император! обращается именно к нему. — Нас застала непогода в самый неподходящий момент, как, подозреваю, большинство ваших гостей. Так что не нужно каких-то особых церемоний. Просто распорядитесь приготовить нам горячий чай. Как только погода станет приемлемой для путешествий, мы продолжим путь.
— Конечно, ваше величество, я сейчас… Я распоряжусь приготовить комнаты…
— Не стоит, Илья Иванович, — прервал я его. — Надеюсь, что столь внезапно начавшаяся буря вскоре прекратится. Так что я вполне могу посидеть в общем зале. Лучше организуйте на столы.
— Я прослежу, — тут же высказался Зимин и выдвинулся в направлении станционного смотрителя.
Вася крепко взял Савинова чуть повыше локтя. По лёгкой гримасе, промелькнувшей на лице смотрителя, можно было сделать вывод, что Зимин сжал пальцы слишком сильно, намеренно причиняя лёгкую боль. Возможно, он сделал это для того, что бы Савинов пришел наконец-то в себя и начал соображать более рационально.
— Думаю, нам стоит пройти за ними, иначе господина Савинова действительно хватит по дороге удар, и мы будем вынуждены пить чай, стоя возле входной двери. И это при условии, что кто-то догадается нам его принести. — Произнёс я иронично и бросил взгляд на Чёрнышова. — Саша, твою мать, оставь уже мою шинель в покое! Раздевайся и пошли в зал. Нам всем только заболеть не хватало.
Чернышёв покраснел так, что даже уши запылали. Стянув шинель, он повесил её рядом с моей и поспешил занять своё место рядом с Киселёвым.
Бобров встал впереди, и мы выдвинулись в направлении зала. Практически все столы были заняты, и именно это вызывало у станционного смотрителя предынфарктное состояние. Пока он мучительно размышлял над тем, кого можно попросить потесниться, я, в свою очередь, осмотрел зал. Внезапно мой взгляд зацепился за знакомое лицо.
— Ну что же, господа, думаю, дамы не будут возражать, если мы составим им компанию, — сказал я вполголоса и направился прямиком к столу герцогини де ла Тремуль, принцессы де Тарант. — Мадам, позволите несчастным путникам, застигнутым бурей, присоединиться к вам? — Спросил я достаточно любезно.
— Ваше величество, — Она приподнялась, чтобы поприветствовать меня, и снова села на своё место. — Конечно, кто бы мог отказать вам.
— О, ваше величество, эта буря была такой внезапной, — прощебетала вторая женщина, сидевшая за довольно большим столом, за которым можно было уместить весь мой отряд, если немного потесниться. Я сразу же узнал её. Это была художница Виже-Лебрен. — Она всех нас, похоже, загнала сюда.
— А вы всё же решили покинуть Россию? — спросил я, усаживаясь напротив французской принцессы.
— После «беседы» с этим вашим Макаровым, у меня просто не оставалось выхода. — Сухо ответила принцесса.
— Странно видеть вас без Варвары Николаевны Головиной. Вы же просто неразлучны, — я внимательно смотрел на неё.
— Я пригласила Варвару пожить в нашем замке. Но, из-за этого вашего приказа, полагаю, она нескоро посетит Францию.
— Ну, почему же, если у них всё замечательно в их поместьях, то они вполне могут путешествовать, — ответил я принцессе, сохраняя на лице любезную улыбку.
— Это несправедливо, — она покачала головой.
— Наоборот, я забочусь исключительно об их благосостоянии, — я приложил руку к сердцу. — Впрочем, если Варвара Николаевна так сильно жаждет поехать в Париж, чтобы ещё раз взвесить все преимущества католической веры, в которую вы так настойчиво просите её перейти, то я возражать не буду. — Мой взгляд заледенел. Я сам это почувствовал, а принцесса вздрогнула и слегка отпрянула. — Вы же, безусловно, поддержите подругу и обеспечите ей достойное содержание, не так ли?
— Я? — Луиза де Тарант моргнула.
— Конечно, — я снова благожелательно улыбался. Она, похоже, так и не поняла, за что именно её попросили покинуть Россию. — В конце концов, по моим сведениям вашему мужу герцог Баденский назначил пенсию. Что неудивительно, герцог де ла Тремуль командовал его армией.
— Мой муж? — растерянно проговорила принцесса и удивлённо посмотрела на художницу. Виже-Лебрен сидела тихо-тихо, стараясь не привлекать к себе внимания.
— У вас есть муж, мадам, — спокойно напомнил я де Тарант о существовании герцога. — Увы, но это так. Надеюсь, я этим сообщением вас не разочаровал, — в этот момент Зимин притащил самовар и поставил на стол. — Просто потрясающе, — я улыбнулся, рассматривая этого монстра.
К нашему столу подбежал Савинов, который тащил огромный поднос, заставленный так, что бедный Илья Иванович слегка кренился, с трудом удерживая его.
— Ваше величество, чай, бублики с пылу с жару, мёд…
— Не суетитесь, Илья Иванович, — Бобров встал и отобрал у него поднос. — Будет весьма неловко, если вы сейчас все эти вкусности опрокинете и прямо на его величество. Или, упаси боже, на присутствующих здесь дам.
— Да-да, конечно, — Савинов преданно посмотрел на меня. — Может, чего-то ещё, ваше величество? Чего-то особенного?
Я только кашлянул в кулак. С языка так и рвалось: «Ну что ты можешь мне особенного предложить? Травки и девочек в приватном кабинете?». Но сказал я другое.
— Ничего пока не нужно, Илья Иванович. Если что-то понадобится, то Бобров сразу же вам мою просьбу передаст.
Савинов поклонился и удалился от нашего стола с заметным облегчением. Я же как можно незаметнее осмотрел зал. Практически все путешественники то и дело бросали на меня быстрые взгляды. Кое-кто так глаз не сводил. Но подходить или сделать ещё какую-нибудь глупость в этом роде никто не пытался. Тем более что Зимин быстро освободил три соседних столика, и теперь за ними сидели его гвардейцы.
— Я никак не могу привыкнуть к этому чудовищу, — нарушила воцарившееся молчание Виже-Лебрен, указывая на самовар.
— А мне кажется, что они очень удобные, — ответил ей Киселёв и слегка покраснел, когда художница улыбнулась ему.
Зимин тем временем весьма ловко налил мне чай и вопросительно посмотрел на принцессу. Она правильно расшифровала его взгляд и поморщилась.
— Как вы, моя дорогая Элизабет, не можете привыкнуть к этому… — она не смогла найти во французском языке перевода для самовара, поэтому продолжила, — так и я никак не смогла приучить себя к чаю. Хотя пока я жила в Лондоне, мне приходилось пить чай целыми днями. Англичане очень трепетно относятся к этому напитку.
Она слегка пришла в себя и решила сменить скользкую и опасную для себя тему для разговора. Я внимательно смотрел, как принцесса подняла чашку с уже остывшим кофе и поднесла её к губам. А ведь она действительно, похоже, не поняла, почему Макаров попросил её собирать монатки.
Французская принцесса, которую Павел притащил из своей поездки по Европе, ещё даже не будучи императором, проживала в России полностью за счёт казны. И имела неплохое такое содержание. У меня появился всего один вопрос, когда я узнал об этом, а с хера ли такая щедрость? Ну, ладно, вопрос с приживалами и приживалками я собирался решить очень кардинально, одновременно с сокращением двора. Когда Васильев предоставил сумму, которую мы на этом в итоге сэкономим, я чуть со стула не упал. Что это вообще за аттракцион невиданной щедрости, вашу мать?
Но не щедрое содержание стало причиной того, что принцессу де Тарант попросили на выход. Она была ревностной католичкой и состояла в активной переписке с иезуитами и неким Жозефом де Местром. Последний порекомендовал ей создать при Российском дворе католический кружок и начать активно проповедовать среди Российской знати. И она почти уговорила Головину перейти в католичество. И, какая неожиданность, Варвара Николаевна была одной из немногих дам, приближённых к Лизе. И это я не знаю, кого ещё де Тарант удалось уговорить. А ведь принцесса была первой, кто прибежал в Михайловский замок, чтобы Лизе выразить сочувствие. В общем, мне такого геморроя было не нужно. Мне масонов хватало по горло.
Во Францию де Тарант никто не гнал. Она вполне могла уехать обратно в Лондон. Или к мужу в Баденское герцогство, если бы вспомнила, что какой-то там герцог де ла Тремуль вообще существует. Но Луиза захотела вернуться в Париж. И это её право. Мне, если честно, плевать, как они с Наполеоном будут ладить.
— Я получила письмо от матери, — теперь уже сама принцесса решила нарушить воцарившееся молчание. — Она пишет, что этот корсиканский выскочка хочет стать императором. Да кто его признает императором? — и она поставила чашку на стол.