Олеся Шеллина – Александр. Том 2 (страница 30)

— Вот чёрт! — я вскочил и отошёл за тяжёлую штору, чтобы не привлекать внимание к своей персоне. И так многие зрители больше на нашу ложу смотрели, чем на сцену. — Почему Талейран хочет иметь дело именно с князем Куракиным? — наконец спросил я, поднимая взгляд на Макарова.

— Министр иностранных дел французского консулата любит жить на широкую ногу. Об этой его маленькой особенности уже и Бонапарт знает, но предпочитает пока закрывать глаза. Однажды Талейрану припомнят всё, но пока вот так, — и Макаров развёл руками. — А Куракин может ему помочь обеспечить вполне безбедную жизнь. И с князем Куракиным можно о чём-то договориться, в отличие от того же Моркова, к примеру. Это кроме того, что подарки от этого русского посла будут отличаться особой щедростью.

— Что же делать? — спросил я вслух, вперив взгляд в стену. — Вот какие черти потащили князя к масонам⁈ А ведь он всё ещё вице-канцлер, я пока не освобождал его с этой должности.

— Все аресты, даже таких влиятельных лиц, как князь Куракин, были согласованы с вами, ваше величество, — напомнил мне Макаров. — К тому же мои агенты донесли, что Мария Фёдоровна пытается снова наладить с ним дружеские отношения…

— Вот что, отменяйте сегодняшний арест, Александр Семёнович. А завтра в десять утра пригласите князя прибыть вместе с вами на доклад. Я задам ему несколько вопросов, и если ответы мне не понравятся, он отправится прямиком из моего кабинета в вашу вотчину. Или же он отправится после коронации в Париж, что тоже не исключено, — принял я решение. — А теперь я, пожалуй, вернусь в свою ложу и попробую всё-таки посмотреть представление.

— Очень хорошо, ваше величество. Я же, с вашего позволения, отправлю гонца и приказом об отмене задержания, и тоже посмотрю, как играет прекрасная Гранатова отсюда.

Я махнул рукой и вышел из этой ложи, чтобы вернуться в свою. Надо всё-таки выбросить все мысли из головы и постараться понять, что же люди находят в театре. С этим настроем я вернулся на своё место рядом с женой и принялся внимательно наблюдать за происходящим на сцене действом.

Глава 14

Сегодня шёл дождь. Он лил с самого раннего утра, нагоняя на меня тоску. Заниматься делами не хотелось, и я даже заставлять себя не стал. У императоров тоже должен быть выходной, в конце концов! Хорошо ещё, что я вчера назначил встречу только Куракину. Она состоится через полчаса, а вот уже сейчас должен прийти Макаров с ежедневным докладом.

Александр Семёнович будет при этой встрече присутствовать, потому что приказ об аресте князя я не отменял, а всего лишь приостановил. Всё действительно будет зависеть от нашего разговора. Потому что, как ни крути, а посол в Париже нужен. Ещё сильнее, чем в Лондоне. Про Англию я вообще стараюсь пока не думать. Нет у меня на примете никого, кто сумел бы держать удар на этом фронте.

Надо же, хотел сегодня не заниматься делами, а всё равно стою у окна, смотрю, как стекают по стеклу капли дождя, и думаю о том, кого бы назначить послом в Лондон.

— Ваше величество, — в кабинет вошёл Скворцов, прикрыв за собой дверь. Я повернул голову в его сторону, оставшись стоять у окна.

— Да, Илья, что у тебя? — спросил я у секретаря, слегка напрягаясь. Не просто так он зашёл сюда. Если бы Макаров уже пришёл, то он сразу объявил бы о нём, а не мялся у порога.

Сегодня Скворцов впервые караулил вход в мой кабинет без Сперанского. Михаил в это время полностью с головой окунулся в разбирательства, касаемые игнорирования городскими властями приказа о нумерации домов и присвоении земельным участкам постоянных адресов. Как оказалось, дело просто намертво забуксовало на этапе составления проекта, и Сперанский сейчас разбирался с тем, что здесь преобладало: халатность, общий пофигизм или намеренный саботаж. И последнее было очень даже актуально, ведь этот приказ ломал давнюю систему, к которой все давно привыкли.

Ну ничего, Михаилу полезно. Он должен на собственной шкуре испытать, что создание грамотного закона, который в теории должен пойти исключительно на пользу народу, — это всего лишь первый шаг. Точнее, даже полшага. Главное, что нужно было сделать — это заставить закон работать. И самое главное, наиглавнейшее, я бы сказал, нужно заставить закон работать правильно. Потому что есть у людей такая особенность, как трактовка законов так, как им вздумается. И это относится ко всем людям, что здесь, в Москве, что в Париже и Лондоне, что в экваториальной Африке. Такова наша природа, и тут ничего не поделаешь. Так что пускай разбирается на примере всего лишь единой нумерации домов и введения специальных адресных книг.

— Ваше величество, прибыли Ростопчин Фёдор Васильевич и Архаров Николай Петрович. Просят вас принять их, — после довольно длительного молчания сообщил Скворцов.

— И что же привело их сюда? — спросил я, отвернувшись и снова посмотрев в окно. — Они озвучили причину, по которой я должен бросить все свои дела, чтобы уделить им время?

— Сказали, что у них возникли непреодолимые разногласия в плане подготовки к коронации, — снова чуть помедлив, ответил Илья. — И что эти разногласия можете решить только вы, ваше величество. Они хотели озвучить их на ежедневных встречах, посвящённых подготовке, но вы их до конца недели отменили, а решение нужно принять прямо сейчас.

— Даже интересно стало, что они опять не поделили, да ещё в рамках подготовки к коронации, — я повернулся лицом к двери, опершись на подоконник поясницей. — Пускай зайдут. Только, Илья, предупреди их, что если они не успеют решить все проблемы до прихода Макарова, то будут их решать в его присутствии, — и я скрестил руки на груди, гипнотизируя взглядом дверь.

— Слушаюсь, ваше величество, — Скворцов поклонился и вышел, оставив тем не менее, дверь слегка приоткрытой.

Практически сразу в кабинет ввалились Архаров с Ростопчиным. Они слегка застряли в дверях, но Архаров продавил Ростопчина существенным авторитетом и вошёл первым, оставив губернатора Москвы злобно смотреть ему в спину.

— Ваше величество, — поклонились они вполне синхронно. Я тоже склонил голову в знак приветствия.

Всё ещё продолжая стоять у окна, я довольно долго разглядывал их красные морды и молчал. Под моим пристальным взглядом Ростопчин заёрзал, а Архаров покраснел ещё больше. Садиться я им не предлагал, да и сам не собирался. Вот так мы и стояли друг напротив друга и молчали. Наконец я заговорил, нарушив стоявшую в кабинете неестественную тишину.

— Вы так сильно спешили ко мне, чтобы помолчать? — как только вопрос прозвучал, они заговорили одновременно, стараясь перекричать друг друга. Я поднял руку, поморщившись при этом: — По одному. Николай Петрович, начинайте.

Архаров бросил на Ростопчина немного злорадный взгляд, кашлянул в кулак и принялся излагать суть проблемы.

— Я уже говорил, ваше величество, что в Москву сейчас прорва гостей съезжается. Все эти гости мечтают посмотреть на коронацию. Вот только среди них есть очень много тех, кто хочет воспользоваться ситуацией и лишить ближних своих денег, имущества, а то и жизни. Мне уже известно, где большинство этих татей остановилось. И я хочу вычистить эти места, чтобы хотя бы во время коронации в Москве всё спокойно было. А Фёдор Васильевич мне не даёт этого сделать!

— Вот как? — я удивлённо посмотрел на Ростопчина. — И почему же Фёдор Васильевич не даёт вам сделать это явно богоугодное дело?

— Да потому что, ваше величество, этот… кха-кха, — он закашлялся, чтобы прикрыть едва не вырвавшееся ругательство, — Николай Петрович предлагает организовать не просто полицейские облавы, а полноценные штурмы с участием войск! Мало нам того, что жители Первопрестольной об архаровщине, как о страшном сне вспоминают, так давайте ещё и войну полноценную на улицах устроим. Чтобы память в веках осталась!

— Николай Петрович, вы настолько честолюбивы? — я повернулся к Архарову. — Хотите оставить память о себе на многие века, даже если вспоминать вас будут в весьма нелестном ключе?

— Да что вы такое говорите, ваше величество⁈ — Архаров даже руками всплеснул. — Мне бы города нашей многострадальной Родины от этой пакости избавить. А как меня потомки будут поминать, не так уж и важно. Как заслужу, так и будут помнить.

— Нет, Николай Петрович, ты ошибаешься. Помнить будут так, как все твои художества преподноситься будут. Это, Николай Петрович, целое искусство, — проговорил я задумчиво. — А вот идея очень хорошая, и да, говорил ты о ней вскользь, вот только за делами она позабылась.

— В чём же хороша идея, посреди подготовки к празднеству войсками маршировать по Москве? — буркнул Ростопчин. — Народ пугать?

— Не без этого, Фёдор Васильевич, не без этого, — я задумался. Дверь приоткрылась и в кабинет зашёл Макаров. Илья правильно понял моё распоряжение и не препятствовал ему, но, похоже, забыл предупредить, какой сюрприз его ждёт в кабинете. Он остановился за спиной у Архарова и прислушался, о чём мы говорим. Ни Ростопчин, ни Архаров не заметили, что в комнате нас стало на одного больше, настолько они были поглощены беседой, мной и друг другом.

— Да не сможем мы своими силами эти притоны вычистить, — Архаров посмотрел на Ростопчина с вызовом. — В полицию и так не хотят служить идти… Сейчас условия службы улучшаться начали, хвала Господу и его величеству Александру Павловичу. Но всё равно не хватает людей. Когда в том же Париже дворы чудес выгребали, гвардию привлекали. А у нас скоро свой двор чудес посреди Москвы образуется, аккурат рядом с Кремлём! А ты мне про какое-то беспокойство народное говоришь, — Архаров сжал пудовые кулаки и шагнул к Ростопчину. Он перешёл с Фёдором Васильевичем на «ты», да и, похоже, ему уже было плевать, что я в комнате нахожусь, настолько у него подгорело.