Олеся Шеллина – Александр. Том 1 (страница 35)

— Я, кажется, понял, — кивнул Сперанский. — Да, так будет удобно. На эти приказы можно будет легко ссылаться, в суде, например.

— Ну вот видите, — я вздохнул. Мне было не проще составить образец. Потому что получится, как с папками. Все просто дружно забьют на какие-то нелепые правила, потому что привыкли по-другому.

— А как вы пришли к этой мысли, ваше величество? — осторожно спросил Сперанский.

— Я пришёл к этой мысли, когда читал и перечитывал моё назначение гражданским комендантом Петербурга, и так и не понял, в чём именно заключаются мои обязанности. Если, конечно, это не было изначально синекурой. Но я бы не хотел об этом думать.

— Я разработаю образец, вы утвердите его, и? — Сперанский уже понял, что я ценю разумную инициативу.

— И мы начнём обкатывать этот образец на имперской канцелярии. Заодно выявим все недостатки и вовремя внесём изменения. В потом, когда всех всё устроит, издадим приказ, в котором чётко будет указанно, как именно вести важные документы. В конце концов, это не любовные записки, здесь витиеватый слог ни к чему.

— И как мы заставим работать этот приказ? — Сперанский смотрел на меня не мигая.

— Очень просто. Бумаги, написанные как-то иначе, не будут приниматься к рассмотрению, а пойдут как раз на растопку. Всё просто. Я жду Анну Фёдоровну.

И я направился к кабинету, и уже у двери меня настиг голос секретаря.

— Распорядиться приготовить вам кофе, ваше величество?

— Да, было бы неплохо, — молодец, и то, что я предпочитаю начинать работу с кофе, он тоже уже усвоил.

Ждал я Юлию недолго. Почему-то мне было проще называть её именно Юлией, по примеру жены, а не Анной. Мне кажется, что родное имя ей больше идёт. Она пришла, прежде чем принесли кофе. Похоже, выждала минут пять и бросилась за мной, пока не передумала. Вид у жены Кости был очень решительный. Она сжимала и разжимала кулачки, настраиваясь на непростой разговор.

— Я, конечно, понимаю, что чертовски привлекательный тип, но что-то мне говорит, что вы пришли сюда не любоваться мною, — сказал я, глядя на нервничающую невестку.

— Вы так странно иной раз шутите, ваше величество, — тихо проговорила она, и, вздохнув, добавила. — Нет, я просила вас об аудиенции вовсе не затем, чтобы на вас любоваться. Мне достаточно делать это за завтраком, или в любой другой ситуации, когда мы не остаёмся наедине.

— Я вот сейчас даже не знаю, как реагировать на ваши слова. — Ответил я задумчиво. — Вроде бы ничего плохого вы не сказали, а обидно, знаете ли. Когда очаровательная женщина говорит тебе, что ты не слишком интересен, чтобы искать с тобой уединения, то это прекрасный повод задуматься.

— Вы снова шутите, ваше величество, — Юлия совершенно машинально откинула выбившуюся из причёски прядь тяжёлых темно-рыжих волос. — Я пытаюсь собраться с мыслями, но вы постоянно сбиваете меня.

— Я больше так не буду, — взяв её за руки, подвёл к креслу и усадил в него. Она вздрогнула, но сильно не противилась. — Итак, что привело вас сюда?

— Мне запали в душу ваши слова о том, что я, по вашему мнению, люблю ощущать себя жертвой обстоятельств и собственного мужа, — проговорила она, глядя перед собой. — Так вот, это не так. Мне вовсе не нравится это чувство. Как вы знаете, Константин дурно обращается со мной. Наш брак — это весьма страшная сказка, ваше величество.

— Зачем вы мне это говорите, Юлия? — она вздрогнула. Я впервые её так назвал при личной беседе. — Вы хотите, чтобы я повлиял на Константина? Когда он вернётся с Кавказа…

— Нет, ваше величество, я не хочу, чтобы вы как-то влияли на Константина. — Она решительно покачала головой.

— Хорошо, тогда чего же вы хотите? — я, если честно, не знал подробностей семейной жизни Константина и Юлии, но по тем слухам, которые до меня долетали, там действительно всё было не радужно. Когда я впервые встретился с ней, то предоставил ей шанс рассказать мне обо всём. Она тогда не воспользовалась шансом. Почему теперь рассказывает?

— Я хочу, чтобы вы дали согласие на наш развод с вашим братом, — выпалила она.

— Почему сейчас? — я задал вопрос, беспокоящий меня вслух. — Почему именно сейчас?

— Потому что именно сейчас, ваше величество, вы свободны от влияния вашей матушки, её величества вдовствующей императрицы. Я не знаю, как вам это удалось, но это так. — Горячо сказала Юлия, сложив руки в молитвенном жесте.

— И куда вы планируете уехать, если я соглашусь и дам добро на развод? — я смотрел на неё, мучительно соображая, что же делать.

— В Кобург. Не думаю, что моя мать откажет дочери в гостеприимстве. — Прошептала Юлия.

— Пра-а-а-вда? — протянул я. — А мне почему-то кажется, что откажет. И знаете, почему я так подумал?

— Откуда мне знать ваши мысли, ваше величество? — в глазах Юлии промелькнуло отчаянье.

— А я вам их сейчас озвучу, Юленька, — она снова вздрогнула, когда я произнёс её имя на русский манер. — Видите ли, Великой княгине положено приличное такое ежегодное содержание. Вы же не хотите мне сказать, что вдобавок к мерзкому характеру Кости вас преследует нужда?

— Нет, конечно, нет, — пролепетала она.

— А теперь ответьте мне, смогут ли ваши родители обеспечить вам такое же содержание? И каковы у них шансы снова выдать замуж разведённую бездетную дочь? — я присел на стол и скрестил руки на груди. Мне, откровенно говоря, плевать на то, как эта кукла будет жить дальше. Тем более что никакой выгоды от этого союза я не вижу. Как не вижу пока выгоды от их развода. Ну что я могу взять с нищей немецкой принцесски в обмен на свободу от Костика, которую она так сильно жаждет.

— Вы не будете утверждать, что этот развод принесёт мне чудовищный репутационный ущерб? — Юлия закусила нижнюю губу.

— Зачем мне говорить об очевидных вещах? — я даже удивился, когда она меня спросила о таком. — Но вы мне так и не ответили, что будут делать ваши родители, если вы поставите их в столь незавидное положение? Вы же не настолько наивны и не можете думать, что я сохраню ваше содержание, если развод всё-таки состоится? — Она молчала, глядя на меня, как кролик на удава. Похоже, именно так она и думала. — Вам нечего ответить? Если вы согласны на то, что останетесь без средств к существованию, то я тут же дам вам своё согласие, и даже в письменном виде, чтобы не было никаких кривотолков. Или же у вас есть обеспеченный любовник, мечтающий сочетаться с вами браком, как только ненавистное замужество будет прекращено?

— Нет, — она вспыхнула. — У меня нет любовника, ни обеспеченного, ни нищего. — Правда, что ли?

Я, когда начал потихоньку окунаться в придворную жизнь, по правде говоря, слегка охренел. Здесь все спали со всеми. Замужние женщины в открытую жили с любовниками и рожали от них детей, в то время как мужья весело проводили время с кем-то ещё. Да что уж говорить, если сам Сашка… Ну, с его любовницами я быстро разобрался. Тем более что он тот ещё стрекозёл был, и его разворот трижды налево никого не удивил. На фоне всей этой вакханалии всего один приписываемый Лизе любовник — это почти монашество на самом деле. Но мы эту тему с ней не поднимали. И я вряд ли буду её поднимать. И тут Юлия заявляет, что у неё никого, кроме Кости, нет? Верится, если честно, с трудом. Но, может быть, она имеет в виду здесь и сейчас?

— Если у тебя нет любовника и планов на будущую жизнь, тогда, может быть, мы сейчас на этом остановимся? — спросил я у неё, переходя на «ты». — Юля, ты мне симпатична, и мне действительно тебя искренне жаль. Давай договоримся. Пока Костя на Кавказе, мы оба подумаем над твоим предложением. Если случится так, что ты встретишь за это время свою истинную любовь, или же человека, который сумеет о тебе позаботиться, то я лично похлопочу перед Священным Синодом о твоём разводе. — Я не стал добавлять, что это случится ещё и в том случае, если я обнаружу определённую выгоду от расторжения твоего брака с Костей. Да, вот такая я циничная сволочь. Ну что поделать, такова жизнь.

— А если нет? Если ничего из того, о чём вы говорите, не случится? — она всё ещё держала руки в молитвенном жесте.

— Я постараюсь повлиять на Константина. — Совершенно серьёзно пообещал я ей. — А теперь иди и ещё раз подумай над тем, как жить дальше. С Елизаветой поговори. Возможно, она тебе что-нибудь посоветует. В самом крайнем случае я могу тебя вовсе отгородить от Константина. Вы будете встречаться на приёмах и на семейных ужинах. Редко и при свидетелях.

— Да, но… — она задумалась, и это был хороший знак.

— И ещё, Юля, подумай, может быть, ты чем-нибудь хочешь заняться? Ну, не знаю, организация школ для девочек-сирот дворянского происхождения, например?

— Я подумаю, — ответила она вставая.

Мне тоже пришлось оторвать задницу от стола, на котором я так хорошо устроился. Юлия вышла, точнее, выбежала из кабинета. М-да, не на такой ответ она рассчитывала, это точно. Но тут уж я не могу угадать: она хотела, чтобы я ей позволил развестись, или её разочаровало что-то другое.

— Ваше величество, к вам Кутузов Михаил Илларионович, а также Кологривов Андрей Семёнович очень просят их принять, — Сперанский встал у двери, словно хотел её удерживать.

— Цель визита? — я невольно нахмурился. Кутузов должен был прийти завтра. Сейчас же я ждал Макарова, который почему-то задерживался.