Олеся Романова – Выбор Веры (страница 2)

Она иногда, будучи замужем, думала о том, что вдруг встретится тот человек, что может нарушить её душевный покой истинными чувствами. Но, проживая в своей реальности, для неё эта мысль несла не загадочную интригу и интерес, а неохоту и нежелание погружаться ещё в кого бы то ни было.

А интересных людей Вера действительно встречала очень мало.

Незнакомец и в этом оказался полностью прав. Много масок, а настоящей ценности, что отвечала бы запросам Веры, она не встречала. Все пустышки. Нет, конечно, было много добрых, замечательных людей на свете. Но все они желали жить своей простой жизнью, в которой самой большой ценностью было оставить всё как есть, не нарушая привычного хода вещей.

Вера была не из таких. Её тянуло к неизведанному, интересному, к глубинам человеческой души. Она долго увлекалась психологией и часто была погружена в книги и учения разных духовных наставников и учителей. Ей не было нужды искать идола, чтобы научиться жить на его примере. Она хотела выстроить свою линейку душевного равновесия, потому как прожитая жизнь ей очень хорошо показала, что понимание своих истинных мотиваций и желаний придавала существованию краски.

В один период своего несчастного брака ещё пытаясь поставить силком свою жизнь на желанные рельсы и обязать то же самое сделать мужа, Вера почувствовала себя глубоко несчастной. Это был самый чёрный период. Там она наверняка умерла и воскресла лишь потому, что искала свет в себе. Этот опыт заместил старое мировоззрение.

Сон пришёл легко и, спокойно окутав её туманными картинками, окунул в сладкое томящее чувство романтики. Вере приснилась лодка, в которой она плыла с незнакомцем. Он улыбался и смотрел на неё. Но приятное внимание сменилось беспокойством. Она будто потеряла что-то и от этого не могла наслаждаться прогулкой. Вера искала это что-то у себя в карманах, на дне лодке и с ужасом поняла, что её потеря в реке. А затем, как-то уж совсем неприятно стало вокруг темнеть, будто от туч в пасмурный день. В лодке Вера обнаружила себя в одиночестве, а её сестра оказалась, почему-то за бортом. Или всё было не так? Может, просто Симона звала её откуда-то? Трудно было припомнить сон наутро, но тревожность осталась с ней надолго.

● 

Глава 3

Шло время. Красные мокасины почти канули в забвение, как сон, который встревожил душу. Вера погрузилась в работу с началом осени. Дети не давали ей спуска и требовали много времени.

День за днём, работы становилось так много, что она всё реже виделась с матерью и сестрой.

Подобное разделение было не впервые, и никто не ощутил в этом какой-то угрозы поначалу.

На новогодние праздники Вера гостила у матери, которая, как всегда, говорила только о тревогах в отношении Симоны и никогда не интересовалась всерьёз делами Веры. Дочь к этому привыкла с детства. Сама сестра и её ухажёр были в очередном отъезде на все праздничные дни.

Симона всегда была неугомонной. С самых малых лет она требовала много внимания, и мать этому потворствовала. Сестра каждый раз увлекалась какой-то идеей, а мать возмущалась. Затем обязательно Симона находила проблемы или с ней случались они сами, кто сейчас разберёт?

Так, увлёкшись серьёзно лошадьми, Симона упала и раздробила кость в бедре. Эта травма хотя и зажила, но давала о себе знать.

Альберто Симона встретила пять лет назад, и не было ни одного спокойного года для матери после этой судьбоносной встречи.

Он тащил её нырять с аквалангом, заниматься скалолазанием, в бесчисленные походы, и каждый раз это оборачивалось проблемой. Для матери это было ужасом, но для сладкой парочки эти увлечения были самым желанным временем препровождения.

Казалось, что Симона и Альберто чувствовали жизнь только так. Они были увлечены собой и миром. Было это прекрасно, если бы не дававшая о себе старая травма и пожилая мать, которой совершенно нельзя было тревожиться из-за проблем с сердцем.

Вера всегда выслушивала жалобы матери и кивала. Она очень старалась не вникать и не участвовать, потому как это было совершенно бесполезно.

Но на этот раз мать совершенно не была на себя похожа. Она рассказала Вере, что Альберто увлёкся учениями какого-то доморощенного гуру, который их обоих соблазнил жизнью в своей общине «Дом терпимости».

Вера слышала об этом поселении, которое действительно с самого начала было просто домом. Туда обращались родители богатеньких наркоманов, что пытались покончить с зависимостью. И по слухам, многим это действительно удавалось. Так «Дом терпимости» вырос в «поселение терпимости», которое принимало уже гораздо больше желающих, что хотели достичь просветления.

Вере, может, это всё было по душе, если бы только не касалось её семьи. Но разговор был короткий. Опасения матери, пока были только беседой, одной из многих прошлых, что не отличались содержанием от банальных переживаний.

Вера знала Альберто не слишком близко, но то, что Симона ей рассказывала, говорило о его огромном влечении к природе и новым ощущениям. А «поселение терпимости» как раз отвечало подобным запросам Альберто и Симоны, которая была им увлечена.

Уже ближе к концу зимы она встретилась с сестрой и поговорила. Но разговор был совершенно обыкновенный. Симона рассказывала только то, что считала нужным.

Спросив её о «поселении терпимости», Вера не сильно придала значения разговору, так как не ожидала, что в голове сестры уже выстроен план на конкретные действия. И конечно же, этот план принадлежал Альберто.

Вера не знала, что Симона и Альберто готовились к уходу в общину. Они поэтапно уже выстроили свои решения вокруг этой идеи, подсчитав свои нужды и траты.

Но разговаривая с сестрой, Симона рассказывала другое. Она говорила о новых запланированных поездках на Красное море в марте, а после, в светящиеся пещеры в Новой Зеландии ближе к лету. Но Вера не знала, что этих поездок так и не свершилось.

● 

Глава 4

Летели дни и ночи, складываясь в недели и месяцы. Времени Вере катастрофически не хватало ни на что. Потому она пропустила тот момент, когда стоило волноваться уже всерьёз.

В конце мая мама забила панику. Она позвонила и сообщила, что Симона и Альберто уехали в «поселение терпимости».

– Она сама тебе это сказала? – переспросила Вера мать, когда та, наконец, разрешила вставить слово.

– Да. Он, как трус, даже в дом не зашёл! Знает, как я его терпеть не могу. Симона сказала, что они оплатили целый год проживания в этом поселении, чтоб им пусто было. Обманом зазывать людей, а там непонятно, что происходит! Это секта! Я тебе говорю! И этот идиот её туда затащил!– почти кричала женщина. Её голос казался совсем старческим и усталым от переживаний о нерадивой дочери.

– Она специально сделала это так, чтобы у меня не было возможности с ней поговорить.– будто себе сказала Вера.

– А ты и рада! Ты никогда не могла толком повлиять на неё! – мать корила Веру, несправедливо обвиняя,– Я тебе ещё, когда рассказала об этом? Ты пальца о палец не ударила! Твоя работа важнее семьи? Я умру в одиночестве от горя! Одна вступила в секту, а второй всё равно на старую больную мать.

Вере часто доводилось слышать такое, но сейчас её это действительно задело. Ведь мама была отчасти права. Хотя Симоне и было двадцать пять лет, но царя в голове не было. Она действительно почувствовала свою вину, что раньше ничего не сделала. Но что могла сделать Вера с Сестрой? Запереть? И ещё этот Альберто!

Разговор был закончен на тревожной ноте. Продолжать его не было смысла, Вера знала, что нужны действия.

Неужели она решится ехать за своей сестрой в это поселение? Этот вопрос повис в воздухе.

Несколько дней она размышляла. Сбережения у неё были. Отпуск она не брала уже пару лет. Прошлое лето она полностью провела в школьных лагерях, смена за сменой. Учебный год тоже был напряжённым.

Решение действительно сводилось к тому, что Вера вправе взять отпуск и отправиться на разбор полётов со своей сестрой.

Но что она будет говорить Симоне? Как можно было заставить двадцатипятилетнюю барышню изменить своё решение?

– Будь что будет, поеду, а там что-то решится. Может, и не так всё страшно?– подумала она и сообщила об этом сначала на работе, потом матери.

Директриса, что в Вере души не чаяла, давно уже пыталась её спровадить в отпуск, потому легко согласилась на её просьбу.

Мать тоже была рада тому, что дочь постарается вытащить неразумную из лап секты.

Найти это поселение было несложно. «Дом терпимости» раньше располагался в их городе, а основатель был родом из него. Его звали Жак Артман. Его имя было на слуху, но так как Вера была далека от этой деятельности, то не знала и не сталкивалась с кем-либо всерьёз увлекающимся его учением. Он явно, по слухам, походил на очередного гуру, которой своей харизмой и красноречием мог внушить любому человеку значимость изменения изживших себя устоев былой заскорузлой жизни, что так многих не устраивала.

Но к своему удивлению, поискав негативные отзывы, она не нашла подобных. Это должно было радовать, но Вера всё же рассчитывала на то, что сможет очернить деятельность этой секты, как назвала её мать, хотя бы для своего понимания. Прочитав множество сайтов и статей от людей, которые делились своим опытом просветления, а иногда и выздоровления от пагубных пристрастий, она вновь осталась ни с чем. Это действительно взволновало её ещё больше. Разве может быть так всё идеально, тем более в подобной деятельности?