Олеся Романова – Белая тигрица (страница 3)

Зверь, убеждённый в своей истинной силе, пошёл на неё. А она, ни на миг не сомневаясь в себе и своей внутренней сути, пошла на него. Казалось, что в то мгновение не было оболочек тел медведя и девочки, было лишь соприкосновение сил духа обоих. Они остановились друг напротив друга. Внутри маленького, но невероятно мощного тела девчушки расходилась волнообразно невиданная энергетика, что могла свернуть горы. Ей казалась победа и жизнь неоспоримой по принятию принадлежности своего естества.

Она властна над своим «я» и способна отстоять свои границы. « Мой мир никто не разрушит! Я – это мой мир и я целая, большая, весомая! Со мной будут считаться все, и ты, зверь, не способен меня одолеть. Я никому этого не позволю, и у тебя тоже нет надо мной власти! »– говорила она про себя, обращаясь к медведю, смотря ему прямо в его звериные свирепые глаза.

Медведь отшатнулся, будто выталкиваемый энерговолнами, исходившим из тела девочки, на безопасное расстояние. Его голова раскалывалась от начавшейся боли внезапно, и он упал на землю, поверженный лишь одной её внутренней силой.

Он издал жалобный рык и, слабо владея своим телом, отползал всё дальше и дальше. Будто бы животное получило оглушительный удар и, не имея возможности отреагировать, еле волочил лапы.

Тогда сила и дух воссоединились внутри маленького тела ребёнка.

Так в одиннадцать лет она прошла инициацию силой и возобладала контролем над своей мощной энергетикой.

Старая ма, услышав такой рассказ, возликовала.

– Я знала, я всегда знала, что ты сможешь, что ты не станешь бесхребетной куклой во власти других! Твоей маме говорили высшие, что так и будет.

С тех пор сила Мии росла и расширялась. Каждый новый опыт давал ей всё больше понимания пользования своей силой.

Однажды, когда Мие было пятнадцать, старая ма ушла в иной мир, тихо, не сказав ни слова. Но её наставления всегда были в сознании девушки. Она похоронила её, как смогла, и продолжила своё существование уже в одиночестве, справляясь с хозяйством и ведя простой образ жизни.

Но другой, невидимой стороной её явления в этом мире, была та энергия, что жила в ней. Казалось, что лес любил её, а мир желал её внутреннего проявления. Она чувствовала синхронию во всём, что окружало её.

Такая уединённая жизнь могла продолжаться очень долго, но люди извне, растрачивая все свои запасы, стали нарушать её спокойствие. Лес вырубали и выкорчёвывали для топлива и строительства и так углубились в своём злостном деянии, что достигли границ её маленького мира. Животных убивали, реки отравляли, а лес уничтожали.

Такая немыслимая злоба и боль, в какую была погружена она, довела её до пика энергетического коллапса. Мия больше не могла и не желала прятаться от мира. Это уничтожение всего живого не могло больше так продолжаться. Она чувствовала своим долгом остановить это.

Мия задумала выйти в мир, но как и что делать пока ей не представлялось, потому она решила идти по наитию.

Как ей всегда говорила старая ма:«Делай, что должно и будь что будет». Потому, предчувствуя изменение своей жизни, Мия отпустила домашних животных на вольные хлеба и ждала знака от мира, что ей пора двигаться.

Мир не заставил себя долго ждать.

Люди настигли Мию в лесу, но никто из толпы не посмел даже подойти, кроме одного. Он-то получил сполна. Друзья его бросили, скрываясь от неведомой, страшной, жгучей волны и желания себя разодрать на мелкие клочки. Такова была её мощь, что всем вокруг становилось в тягость их плоть и люди раздирали себя, чтобы из неё выбраться.

Они стремились убежать и скрыться от источника убивающей энергии, но Мия их настигала. Мужчины, не выдержав мощи энергетической волны, раздирали свои глаза, чтобы не видеть, уши, чтобы не слышать, и грудь, чтобы перестать существовать и не чувствовать более этих мучений.

Мия была настолько шокирована, что творила с ними, что попыталась остановиться.

Мия настигла одного из них, желая узнать ответы на свои вопросы. Она приглушила мощь ещё сильнее, чтобы и этого не умертвить.

– Зачем вы уничтожаете лес и всё живое?! – спросила она грозно, ощущая, как вытаскивает из его плоти слова, обличающие суть.

– Нас послали. Это не мы решаем. Это правительство зачищает место. Нам только сказали вырубить лес. Очистить пространство. Здесь будут новые фабрики и горнодобывающие предприятия. Мы ни при чём. Я не знал… Не знал, что нельзя, прости… Прости… – говорил он будто через силу с трудом и ужасом на лице.

Она увидела слабость этого раба общественности и остановила силу окончательно своим спокойствием.

– Ты меня отведёшь к этому правительству. – проговорила Мия, уже полностью придя в себя.

– Тебя убьют. – говорил он, – Таких, как ты, убивают или заставляют работать. Ты же энергет, да? Таких, как ты, держат в рабстве в угоду правительству. Они тебя тоже поработят или убьют.

– Посмотрим.– ответила она и приказала ему вести её к правительству.

– Если я отведу тебя, ты отпустишь меня живым? – проговорил он с надеждой, смотря на тела тех, кто под силой Мии разодрал себе лицо и тело. Они были мертвы и не подавали признаков жизни. Из их ушей и дыр вместо глаз сочилась кровь.

– Отпущу, если ты не будешь стоять на моём пути. – сказала она.

Следуя за своим проводником, она осмысливала то, насколько сильно целыми поколениями подчиняли злой воле людей, что до сих пор никто не мог изменить этот строй. Ни один противоборствующий энергет не дожил до высокого воплощения своей воли. Насколько этот народ был слабым и безвольным. Люди боялись тёмной руки, что отдавали в рабство своих детей, сами же при этом, служа благам неведомого всепоглощающего правительства. А оно неустанно поглощало всё, до чего дотянется в неиссякаемой жажде потребления. Ему всегда было мало.

И тогда ей стало интересно, почему же страх с такой силой влияет на разум простых людей? Почему они отрицают возможность собраться всем воедино и свергнуть правительство? Но она вспоминала слова старой ма, которая рассказывала, с каким желанием отличиться перед тёмной рукой и желанием благ, её собственную мать сдали родные. Само общество прогнило, и на место одних упырей сядут другие, ещё более жадные и мерзкие, которых держали на хлебе и воде долгое время.

Идея о бунте слабых у неё в голове померкла из возможных вариантов будущего, что ей казалось верным.

Старая ма ей всегда говорила, будто матери её ответили высшие силы, спасли их с Мией, для того, чтобы вернуть гармонию этому глухому и слепому миру. Она была рождена такой, какая есть, чтобы изменить несправедливое потребительское отношение. И в этом виноваты все: и правительство, и рабы. Все виновны в том, что так происходит. Пока одни захватывали власть, другие молчали и бездействовали, что и позволило случиться происходящему.

Парень шёл впереди, изредка в страхе оглядываясь. Оба молчали. Позже Мия задала ему вопрос:

– Вы так мерзки в своём страхе, уверенные в своей ничтожности, не способные вытащить голову из песка, что позволили этим упырям сосать из вас все ваши силы и добываемые блага?

– Ты такая сильная, и потому такая уверенная. Может, страх никогда не жил в тебе, разъединяя твоё сознание на кусочки. Я тоже ненавижу их, но я боюсь. Боюсь за свою жизнь и жизнь моих родственников. Они сильны, у них целая армия, и энергеты, которые им служат, действуют под их влиянием, они тоже боятся, поэтому выполняют всё, что им говорят. Но когда ты с ними встретишься, твоих сил не хватит, чтобы одержать победу. Один человек не способен сразиться с целой армией, будь он даже энергетом. – ответил парень зло, но будто оправдываясь.

Она не хотела с ним дальше разговаривать. Мия видела на тех людях, которые встретились ей в лесу, что она могла сделать с живыми организмами, и её это страшило. Это воздействие не было правильным, потому как уничтожение не было целью для неё. Что будет хорошего в уничтожении правительства?

Мия уже понимала, что если даже у неё и выйдет уничтожить верхушку злодеев, то на их место придут такие же ещё более жадные от своей нищеты и уязвимости. Эти люди не умеют любить, не могут дарить благо во имя добра ко всему живому. И она не смогла этого в отношении уничтожителей леса. Это неправильный путь. Нет в этом истинной цели.

Они долго шли. Ночь настигла их, но путь продолжался. Мысли роились в её голове. Мия искала правильный выход из сложившейся ситуации. Как можно изменить людей изнутри? Как можно им показать другой путь, не калеча их?

– Чего ты хочешь от жизни? – спросила она парня на привале.

Парень задумался. Еды? Денег? Нормальной жизни, где нет агрессора, нет силы, что высасывает последние крохи жизни из всех людей?

– А чего мне можно хотеть? – спросил он, риторически, – Я бы хотел жить. Жить свободно от страха.

– Но ты бы хотел взять под контроль власть над своей жизнью? Хотел бы других подчинять во благо себе? – спросила Мия, выявляя патологии мышления у этого покалеченного народа через его представителя.

– Не знаю, но страх наверняка бы меня принуждал к этому. – ответил он.

– Как можно убрать страх из твоей человеческой сути? Вот представь, будто ты, как малое дитя, сидишь у Бога—отца на коленях, о чём бы ты его попросил, зная, что твоё желание осуществится?

– Ты странная. – сказал парень, но призадумавшись, ответил— Понимаешь, я знаю наших людей. Каждый из них хотел бы оказаться на месте тех управленцев, что нами помыкают. Каждый бы себе хотел те блага, что имеют они. Мы отравлены желанием овладевать, так как это встраивалось в наше сознание поколениями. Но думая о всеобщем благе, я бы хотел Бога попросить о свободе и о понимании ценности каждой души. Чтобы каждый понял, что причинять вред— это преступно по отношению к другим, так же как, если бы он чувствовал по отношению к себе. Но разве может человек чувствовать чужую боль, как свою? Разве мог бы Бог такое устроить?