Олеся Рияко – Строптивая наложница командора. В оковах страсти (страница 7)

– Нет. – Всё также спокойно и уверенно ответил мужчина. – Вы останетесь здесь, и ты продолжишь чинить чей-то хлам, а она ходить в школу. Ничего не должно меняться. Всё должно идти ровно так, как если бы ничего особенного не произошло в вашей жизни. Просто две сиротки изо дня в день продолжают бороться за жизнь в этом жестоком мире. Завтра точно так же, как вчера.

Меня чуть не перекосило от ярости! Да кого он из себя строит? Это моя мастерская! Только я решаю, кто здесь останется, а кто пойдёт на…

– Мора, это не всё.

Отчего-то у меня по коже побежали мурашки от того, как моё имя прозвучала из его уст. Глубоко, на каких-то кошачьих вибрациях, словно произнеся его, он коснулся самого дна моей души. Я бы не сказала, что это было приятно. Скорее… это было как-то по-особенному. Словно я даже не подозревала раньше, что моё имя из чьих-то уст может звучать… так.

– Эггер, покажи ей.

По тому, как приятель посмотрел на меня, я поняла, что он не очень доволен тем, что до этого дошло. На железный стол легли два тоненьких тёмно-серых слитка. Общим весом, должно быть, не тяжелее яблока.

– И что это?

– Рутений. – Абсолютно буднично ответил мужчина, а у меня ноги подкосились.

Рутений, будь я проклята! Рутений!

Это редкий и крайне дорогостоящий металл из платиновой группы, который незаменим для производства высокотехнологичных компонентов. Он сложно добываем, а всё его более или менее богатые месторождения находятся только в собственности Империи, обеспечивая ей огромное технологическое превосходство над врагами.

Два слитка! За рутений в таком объёме, если знать кому продать, можно выручить не меньше сотни миллионов соль! Да мне даже фантазии не хватит придумать, на что на Отероте можно потратить такие деньжищи! Это же наверно больше, чем всё наше поселение тратит на жизнь в год…

– Две недели – два слитка рутения. От тебя и твоей сестры требуется только вести свою обычную жизнь и иногда приглашать к себе Эггера в гости. Скажем… пусть окружающие думают, что вы завели роман. Ты молодая женщина, он молодой мужчина, вы давно знакомы. Это не должно вызвать подозрений.

От меня не укрылось то, какой острый взгляд в меня метнула новая подружка Эггера. Против она, разумеется, ничего не сказала. Но по одному тому, как она поджала свои пухлые губки и сильнее вцепилась в своего ненаглядного, всё было понятно без слов.

– Что скажешь, Мора? Справедливая цена за твоё беспокойство?

Спросил незнакомец и накрыл маленькие слитки рукой со сбитыми в кровь костяшками. А затем немного подвинул их в мою сторону.

Я заметила, как при этом мелко задрожали его пальцы.

Нет, никакой он не киборг. Простой человек. Очень сильный, но напуганный безвыходностью ситуации, в которой оказался.

Если я откажусь ему помочь, то он, скорее всего, умрёт. Впрочем, возможно, отказав ему, умру и я тоже… но и если соглашусь, мои шансы на выживание не будут высоки. О, небо! Что за день такой? Куда ни кинь – всюду клин!

Мой выбор был очевиден, ведь на самом деле мне великодушно оставили лишь его иллюзию.

Я прищурилась.

– Слиток в неделю, говоришь? Тогда первый я возьму вперёд, в качестве предоплаты. И это не обсуждается!

Глава 10

Мора Саан. В её деле, хранившемся в правительственном архиве, не было цифрового слепка внешности, только отпечатки пальцев, ушей и стоматологическая карта. Ничего удивительного для столь отсталой планеты, но меня это почему-то расстроило.

Я выгрузил её файл в свою базу данных, а потом, подумав, закрыл свободный доступ к её расширенной анкете. Теперь, если бы Мору Саан снова остановили для установления личности, то сразу бы отпустили.

Анкеты с ограниченным доступом бывают только у наших шпионов и лиц, находящихся под наблюдением специальных ведомств. Закрытие полного доступа к личности кого-то вроде неё, для любого патрульного всё равно что большая красная табличка с яркой надписью «не лезь не в своё дело, глупец», развернувшаяся на весь экран сканера.

Я в который раз пробежался взглядом по перечню данных, хранившихся в её анкете, и прошёлся по своему кабинету. Меня что-то зацепило в ней вчера… что-то на ней буквально зациклило, но я никак не мог понять, что именно. О Калеопе Делеви к моменту встречи с Морой я и думать забыл. Хотя именно она, как выяснилось, поворовывала подлежащие контролируемой утилизации химикаты. За это её следовало бы призвать к ответу… но, как я уже и сказал, мне больше не было до неё дела.

А вот Мору Саан я из головы с тех пор выбросить не мог.

Я закрыл глаза, чтобы попытаться вспомнить её лицо, но получалось скверно. Девушка была очень худой. У неё были тёмные круги под глазами, обветренные губы и странный макияж – слишком яркие брови. Неужели она не видела, что такое ей не идёт? Почему-то из всех её внешних особенностей я зафиксировал в памяти только недостатки, но при этом отчётливо помнил, как факт, то, что она при всём притом показалась мне очень красивой.

Хотя нет… не только недостатки. Среди всех них я ещё особенно ярко запомнил её глаза. Большие мшисто-зелёные с маленькими серыми крапинками. В них было столько жизни, дерзости, внутренней силы.

Не отдавая себе отчёта в причинах, мне захотелось произнести её имя вслух.

– Мора…

Вот. Сказал.

Кто назвал тебя так, вздорное дитя Отерота? Что значило для него твое имя? Красивое сочетание звуков… или что-то большее? Поразмыслив об этом немного, я понял, что просто хочу прочувствовать, как оно звучит.

– Мо-о-ра-а…

Хм… глубоко и сумрачно, словно плотный тёмно-зелёный бархат в лунном свете или яркий пушистый мох с застрявшими в нём мелкими капельками росы. Что-то тёмное, насыщенное, приятное на ощупь, таинственно переливающееся в сумерках… Вот как звучало для меня её имя на уровне ощущений.

И чтобы всё это, в конце концов, могло значить? Почему я который день не могу перестать о ней думать?

Меня совершенно не устраивала эта беспричинная зацикленность.

Поэтому я решил пойти дальше – скачал анкеты её погибших родителей, сестры, других родственников. Перечитал их все по нескольку раз, пытаясь найти, за что можно было зацепиться. Но ничего особо примечательного так и не нашёл.

То, что её родители работали на Кри и погибли в их доках на Нарвиби? Слишком прозрачно. Агонизирующие остатки сопротивления в то время откуда только можно собирали людей и свозили их на аванпосты кампании против нас. Где же ещё могли оказаться два отличных техника с Отерота, если не там?

К исходу четвёртого дня моих мучительных размышлений о ней я начал испытывать настоящее раздражение и снова отправился в рабочий городок.

Кажется, я ещё ни разу в жизни не испытывал такого острого, навязчивого чувства! Даже привычная скука не доставляла мне столько неудобства. Возможно, об этом мне следовало поговорить со штабным врачом, но для начала я решил попробовать избавиться от этой эмоции самостоятельно.

Глава 11

Скажу честно, я пожалела о том, что потребовала заплатить мне вперёд. Нет, со стороны моих условных нанимателей в этом не было проблемы… Но с тех пор этот проклятый слиток рутения жёг мне руки!

Я чувствовала себя так, словно безумно голодной, стояла с полными карманами денег возле яркой витрины с красивой ароматной выпечкой. Но не могла ничего там купить, потому что эта несчастная пекарня ещё не открылась!

А нам с Эв столько всего было нужно…

Кто бы знал, как странно, оказывается, и больно считать копейки в продуктовой лавке, выбирая самый дешёвый хлеб и мясные обрезки, вместо нормального мяса, когда у само́й в кармане лежит целое состояние!

Я, разумеется, понимала, что такую редкость и ценность просто так с рук будет не сбыть. Да и делать это нужно было крайне осторожно – только после того, как мои незваные гости покинут мастерскую. Но всё равно почти сразу начала прикидывать варианты, ненавязчиво интересуясь рынком редких товаров в поселении. Ну, как это бывает… то здесь, то там. Под видом праздного любопытства.

Думала, что просто буду в курсе дел и плотно займусь этим вопросом сильно позже, когда всё уляжется. Но не сдержалась…

Когда два дня спустя на горизонте замаячил верный вариант, первым же делом побежала в лавку того скупщика и продала слиток. А потом, вернувшись домой и высыпав, кажется, целую гору пачек солей на свою кровать, долго сидела и плакала над ними, медленно осознавая, какая же я идиотка.

Не потому, что продешевила, хотя скупщик и содрал с меня сорок процентов цены за собственные риски. А потому что даже не подумала о том, где я буду хранить всё это богатство и как оправдывать завёдшиеся у меня, голодранки, деньги.

Решение, собственно, было одно: разбив кучу денег на три части, я рассовала их по своим старым тайникам и дала себе слово, что не стану пока тратить больше, чем могла бы своим упорным трудом заработать в хороший сезон.

Однако, когда на нашем с сестрой обеденном столе впервые за долгое время появилось хорошее мясо, свежие фрукты и сладости, моё волнение немного поутихло.

Даже сейчас мне сложно описать словами, как было в тот момент прекрасно видеть искрящееся счастье в глазах сестры. А потом, в кои-то веки, ложиться спать на сытый желудок.

И всё же, где-то в глубине души, я знала, что кара за жадность и позволенную себе глупость меня настигнет.

Я ждала её, но и думать не думала, что она прибудет к моему порогу так скоро… да ещё и в таком неожиданном виде.