Олеся Рияко – Строптивая наложница командора. В оковах страсти (страница 3)
Мужчина с секунду смотрел на неё, раздумывая, а потом сплюнул себе под ноги и поморщился.
– Нашли время… идиотки…
Он взял её под локоть и повёл через толпу точно мимо меня. Я же задержался ещё немного, а потом последовал за ними, внимательно следя за тем, чтобы оставаться незамеченным.
Записи на полях #2
"Наиболее представленной расой на Отероте являются аркелианцы. Хотя раньше они населяли совсем другую планету – Аркейл, в Сингирской солнечной системе. Аркелианцы вынуждены были покинуть ее вследствие стремительного перерождения их солнца из желтого карлика в красный гигант и испарения атмосферы планеты. От представителей других рас Отерота, их отличают незначительные внешние особенности вроде смуглой кожи или массивных черт лица, а также сильный иммунитет и необычная устройчивость даже к интенсивной солнечной радиации и магнитным бурям. Стоит обратить особое внимание на представителей данной расы, если в последствии колонизации будет рассматриваться вопрос трудовой миграции Отеротцев."
Из донесения разведчика
Глава 4
До начала комендантского часа оставалось не так много времени. Я снова и снова поглядывала на старый отцовский наручный хронометр. От кожаного ремешка давно ничего не осталось и я носила его на простой стальной цепочке, которую пристёгивала к ремню. Чтобы удобнее было убирать в один из многочисленных карманов на моём комбинезоне.
Калеопа опаздывала.
Рабочий день у неё должен был давно закончиться, и я рассчитывала застать подругу дома, но свет не горел, а дверь была закрыта. Соседка, выглянувшая из окна на мой стук, сказала, что не видела Калеопу со вчерашнего вечера. Это не добавляло мне спокойствия.
Да, она могла задержаться на работе. С приходом имперцев на всех фабриках значительно повысили нормы выработки. Или, например, остаться на ночь у кого-то из своих товарок по работе. Просто чтобы не бежать домой со всех ног, надеясь, что начало комендантского часа не застанет её на улице… Но всё же я не могла не думать о том, что с ней случилось что-то нехорошее.
В последнее время люди всё чаще начали рассказывать о трупах, найденных на окраине и в сточных канавах. И находили в основном именно женщин и детей.
Сейчас, когда по улицам поселения рыщут имперские патрули, стало ещё опаснее выходить из дома, чем в короткий период безвластия, когда местные банды открыто делили кварталы рабочего городка. Но бандитов интересовали те, у кого есть деньги, а не нищие работяги. Имперцев же деньги не заботили… Зато их могла заинтересовать красивая девушка, в одиночестве бредущая по тёмной улице перед самым началом комендантского часа.
– Мора? Что ты здесь делаешь?
Я обернулась и с облегчением выдохнула:
– Ну слава небу!
Калеопа, опасливо озираясь, вышла из тени соседнего дома. Её одежда и обувь были измазаны в чём-то чёрном. Когда подруга подошла ко мне ближе, я почувствовала резкий запах мазута.
– Что с тобой произошло?
Она не ответила, только грустно улыбнулась мне и ещё раз посмотрела по сторонам, прежде чем открыть дверь и впустить в свой дом.
Оказавшись внутри, Калеопа не стала включать свет, а первым делом подбежала к окну и осторожно выглянула из-за прилегающих к нему композитных ставен.
– Тебя преследуют?
– Не должны…
Я подошла к ней ближе, чтобы лучше видеть её лицо – Калеопа была скорее растеряна, чем напугана. В полумраке комнаты единственными источниками света были закрытое полупрозрачными ставнями окно и индикаторы немногочисленных приборов на стареньком кухонном блоке у противоположной стены.
– Я несколько часов отсиживалась на заброшенном топливном складе и почти уверена, что никто за мной не шёл.
– Зачем?
Подруга устало улыбнулась и вдруг больно ущипнула меня за руку.
– Эй! За что?!
– Да потому что из-за тебя всё! – рассмеялась она и, вмиг перестав быть серьёзной, прошлась по комнате, включая свет и с явным облегчением, сбрасывая с себя испачканные вещи.
Я в недоумении уставилась на неё, наблюдая за тем, как Калео́па не без брезгливости расшнуровывает измазанные в жирном мазуте ботинки, скидывает юбку и рубашку, оставаясь в одной нижней майке.
Какая же она была красивая, женственная… не то что я.
– Хорошо тебе, на себя работаешь! А нас всех в обязательном порядке после смены с завода согнали на площадь. Слушать, что очередная имперская шавка натявкает. Ты же знаешь Э́ггера – он, как всегда, кипятится начал. Думаю, поэтому за нами и пошли.
У меня по рукам побежали неприятные колючие мурашки, а в ушах зашумело.
– Что этот дурень ляпнул? Они забрали его в цитадель?
Калеопа небрежно отмахнулась от меня.
– Нет. Даже не ловили, в общем-то… Да и что он там мог сказать? Эггер же не идиот, Императору смерти желать на площади, полной имперцев. Собственно, и не в Эгге дело – подумаешь, проверка документов. Ну, пожурили бы, да отпустили. Но я же, как назло, твой заказ сегодня с работы вынесла!
Я закрыла ладонями лицо и медленно опустилась на пол под окном.
– Надеюсь, ты успела избавиться от бутыли?
– Зачем? – искренне удивилась подруга.
А меня будто подбросило от возмущения и злости. Причём не на неё, а на саму себя. Ведь о чём я вообще думала, прося её о таком?!
– В смысле зачем?! А если бы они тебя с этим поймали?!
– Вот поэтому я и пряталась. Ох, остынь, сестрёнка… – Калеопа плюхнулась рядом на пол и беззаботно меня приобняла. – Всё же обошлось! Значит, хватит уже об этом. Да ведь ты ко мне за ней и пришла, верно?
Калеопа с теплотой смотрела на меня, а я тем временем ругала себя, на чём стоит свет.
Ведь что ж я за дура такая?! Чуть не подставила подругу…
Нужно было ещё тогда сбрить всё налысо – и дело с концом! Нет, я решила «отделаться малой кровью»… дура! Дура!
Поймай имперцы Калеопу, даже с отработанной кислотой, всё равно бы заподозрили в саботаже. Простая швея вроде неё об этом вряд ли знает, но афто́нная кислота используется не только для обработки тканей. Даже с низким водородным показателем, она незаменима для создания кучи видов взрывчатки! Быть обвинённом в терроризме на Отероте сейчас – хуже смерти.
Я схватилась за голову и со злостью стянула с волос платок. Они, словно только того и ждали – живо рассы́пались по плечам беспорядочными локонами.
– С этим надо что-то делать. Я больше не могу так ходить. Вчера в лавке через дорогу имперцы тёрлись около часа. Я никогда не общалась с её владельцем, он был неразговорчив и вообще сбывал краденое… Но, боюсь, скоро могут нагрянуть и ко мне. С расспросами о нём, к примеру. Или даже с обыском. Их функционеры же любят кошмарить тех, кто до падения сотрудничал с Кри? Я не раз чинила повстанцам рации и всякую мелкую дребедень… вдруг они как-то узна́ют об этом? Если я хоть на день попаду в цитадель, обратно меня уже так просто не выпустят.
Глава 5
Калеопа с сочувствием посмотрела на меня и, тяжело вздохнув, принялась расправлять и укладывать мои волосы.
– Всё правильно говоришь. Но как же жалко такую красоту…
Я едко фыркнула.
– В гробу я видала эту красоту… родилась бы горбатой и с тремя волосинами – была бы счастливее.
– Наша внешняя красота на самом деле даётся не нам, а окружающим нас людям. Знает ли цветок о том, что он, красив? А всё же каждый к нему тянется, чтобы вдохнуть аромат и полюбоваться.
Я поморщилась, не скрывая своего отношения к её религиозным воззрениям. Усмехнулась.
– И что теперь? Предлагаешь… всем давать себя нюхать? Уверена, что стоит? Я, знаешь ли, не в парфюмерной лавке работаю…
Моя подруга закатила глаза и, громко цокнув языком, поднялась с пола.
– Фу. Вот надо же тебе вечно всё опошлить!
– А что «фу»? Что естественно, то не безобразно!
Мать Калеопы была с Карезии, а они там почти все сплошь фанатики. Поклонники культа Маат – солнцеликой богини. Ради которой, согласно своей вере, должны страдать всю жизнь и жертвовать своим благом ради блага других. Как-то так, кажется…
Сама Калеопа к этому культу себя не причисляла, но в её рассуждениях о жизни нет-нет, да проскакивали своеобразные наставления её религиозной матери.
Она подошла к кухонному блоку и поставила на греющую спираль котелок с ферментированными листьями.
– В общем-то, у меня два варианта. – Сказала я ещё решительнее и тут же почувствовала мерзкую горечь на языке. – Либо что-то делаю с волосами… либо с лицом. Лучше первое, это не больно. Но на худой конец и второе сойдёт… лишь бы помогло их отвадить. Одно точно, если эти твари решат обратить на меня внимание, то я лучше целиком в кислоту брошусь, чем соглашусь на жизнь в качестве наложницы!
– А что твоя сестра?
– Что?