Олеся Рияко – Строптивая наложница командора. В оковах страсти (страница 12)
А ведь я практически всю ночь молилась о том, чтобы больше никогда его не увидеть.
Но что поделать, выгнать-то я его не могла. Пришлось сквозь зубы изображать из себя доброжелательную отеротку. Ну как доброжелательную… когда он спросил меня, где я храню мелкие инструменты, я «доброжелательно» пнула в его сторону нужный ящик.
А что? Кто сказал, что я должна была быть рада ему помочь? Во-первых, он имперец, а во-вторых, вознамерился присвоить себе мотоцикл моего отца. Удивительно, что я эти инструменты ядом не смазала, прежде чем отдать их ему в руки.
Время шло к полудню, а он всё ещё с неугасимым энтузиазмом ковырялся в металле. Я славила небо за одно то, что сегодня был тухлый день и из всех клиентов ко мне зашёл только господин Эззо. Мой пожилой сосед, который постоянно ломал свою кофеварку и упрямо отказывался признавать, что ему пора раскошелиться на устройство поновее.
На самом деле в основном он приходил, чтобы поболтать. После смерти его жены, одиночество медленно доканывало старика. И я была бы не против наших бесед, если бы он вечно не приносил к обсуждению новости одна мерзотнее другой.
Вот и сегодня почти сорок минут подряд в красках и подробностях делился сплетнями о том, что в поселении завёлся детоубийца. Причём самого гадкого пошиба – насильник и извращенец. Я никогда так не торопилась закончить с ремонтом его кофеварки, как сегодня…
Из минусов этого дня – Эггер сегодня собирался раньше освободиться со смены, а значит, вполне мог столкнуться с имперцем.
С тех пор как под моей мастерской завёлся незваный гость, он все усилия прилагал к тому, чтобы меньше времени проводить на работе и больше со мной. Точнее, конечно, не со мной, а с нашим общим знакомым, но для всех остальных, включая, Эвон, всё должно было выглядеть именно так.
Ещё и у Эвон скоро должны были кончиться занятия… засада…
Я сверлила взглядом белобрысый бритый затылок и всё не могла решить, чего я боюсь больше – того что Эвон узнает, что я в своей мастерской помогаю имперцу, который вознамерился присвоить себе мотоцикл нашего отца. Или того, что Эггер увидит его здесь, со мной, а потом преспокойно передаст эту информацию своему дорогому другу.
– Хм…
Имперец как-то странно замер, а потом вдруг обернулся и посмотрел на меня в упор. Отворачиваться и прятать взгляд было уже поздно, поэтому я просто продолжила пялиться на него, медленно умирая внутри.
– Неужели так понравился тебе?
У меня аж пробки в мозгу выбило от его предположения.
– Ч… что?!
Он улыбнулся, как ни в чём небывало, достал из ящика с инструментами небольшой накидной ключ, зачем-то взвесил его в руке и вернулся к мотоциклу.
– Я говорю, решила дыру во мне взглядом прожечь? Не выйдет. Поверь, на меня и не такие взгляды бросали.
Я моргнула. Потом ещё раз и только после этого до меня дошло, что он имел в виду не совсем то, о чём говорил. Его задело, что я открыто пялилась на его необычную внешность, а не то, что я пялилась на него, как на… м-м.. кхм… как на красивого мужчину.
– Э-э… Прости. Ты же понимаешь… что отличаешься. От других. Как тут не смотреть…
– Понятия не имею, о чём ты.
Сказал он без единой эмоции в голосе и, бросив накидной ключ в ящик, снова начал искать в нём какой-то инструмент. Зачем-то вытащил шило и опять вернулся к мотоциклу.
А я тем временем всё ещё пыталась понять, всерьёз ли он решил, что понравился мне или действительно обиделся на то, что я пялилась на него, как на уродца в банке.
– Да ладно. Спрашивай. Я же вижу, что тебе прямо не терпится.
Неожиданно сказал он, когда я уже до хруста замариновалась в своих противоречивых предположениях.
У меня пересохло во рту и забегали глаза. Он хочет ответить на какие-то мои вопросы? В смысле, он здесь не затем, чтобы учинить мне допрос с пристрастием? Выбить из меня арматурой какую-нибудь информацию или заставить сознаться в том, чего я не совершала? Я всерьёз могу что-то у него спросить?!
Я шумно сглотнула подступивший к горлу ком. Вопросов у меня было море. Но начать я решила с самого ожидаемого и безобидного. Ну, на мой взгляд безобидного. Точнее, это был даже не вопрос, а утверждение:
– Ты не альбинос. Я видела альбиносов. Для них у тебя слишком яркие черты лица. А ещё я не заметила у тебя проблем со зрением и с солнцем. Ты ведь совсем не загораешь, да? Даже не краснеешь на солнце?
Я не видела этого, из-за того, что он был ко мне спиной, но мне показалось, что он улыбнулся.
– Догадливая, значит.
– Но при этом ты и не просто блондин… твои глаза такого странного цвета… Это что, какая-то мода? Ты осветляешь волосы и носишь линзы?
Он вздохнул и обернулся ко мне. Поймал мой взгляд. Задумался.
– Ты права. Я не альбинос и не блондин, я – ультра. У всех ультра такие глаза. Именно из-за них нас так и прозвали. И нет, я не могу этого изменить. Я такой навсегда. Слышала о таком?
Слышала?! Да у меня челюсть только что отпала и укатилась куда-то под верстак.
В страшных историях про имперцев, которые всем детям во всех достижимых звёздных системах рассказывают со времён начала их колониальных войн, обязательно отводилась отдельная роль для «ультра». Личной гвардии Императора, в которой служили не то люди, не то мутанты – в общем, живые роботы для убийств, неуязвимые и беспощадные.
Они, как «бог из машины» часто появлялись в историях о заговорах и покушениях на Императора. Когда всё, казалось, шло к его смерти, «ультра» спасали его, страшно расправляясь со всеми его врагами.
– Не может быть… я думала… думала…
– Что ультра – киборги? – Грустно усмехнулся имперец. – Немые бездушные машины с титановым скелетом и грубо сшитой толстыми нитками натуральной оболочкой, собранной из того, что осталось от трупов бравых имперских воинов?
Я притихла, не зная, перешла ли я уже черту в своих расспросах или ещё нет. Но на самом деле именно так я о них и думала.
– Ну… все так говорят.
Имперец безразлично пожал плечами, заставив меня с облегчением выдохнуть.
– А ещё про нас говорят, что мы продукт запрещённых генетических экспериментов над людьми. На самом деле это куда ближе к правде, чем всё остальное, что ты о нас слышала.
Он замолчал и вернулся к ремонту мотоцикла. А я терпела сколько могла.
– Так кто ты? Ох… Если тебе, конечно, можно об этом говорить! Только не подумай, что я настаиваю…
Он помолчал, в который раз вогнав меня в напряжение, но всё же ответил.
– Многого я всё равно не расскажу. Просто потому, что не знаю деталей. Но что-то может быть тебе интересно.
Он остановился, словно задумавшись, а потом продолжил работу и свой рассказ одновременно.
– Меня определили в корпус «Ультра» сразу после рождения. Я был «исключительно подходящим для испытаний», как написано в моей анкете. Регулярные инъекции специальных препаратов, суровый курс подготовки, специальное питание и муштра – вот весь секрет создания ультра. А все сказки про киборгов, просто фантазии недалёких умов. Не все готовы объяснить своё поражение тем, что противник был лучше тренирован и дисциплинирован. Иногда проще убедить себя в том, что он был из тугоплавкого металла и против него не было шансов.
– И вы все… такие?
– Какие «такие»?
– Ну… блондины под два метра ростом с фиолетовыми глазами?
Он посмотрел на меня и язвительно фыркнул, а я смутилась. Нет, ну а как ещё я должна была это сформулировать?!
– Нет. Не всё. В процессе подготовки некоторые умирают, некоторые слепнут, становятся инвалидами. Кто-то теряет рассудок, кто-то приобретает внешние особенности, как я. Не обязательно депигментация. Может быть, даже наоборот. Есть и те, на кого внешне курс подготовки не оказывает никакого влияния и всё ограничивается только цветом глаз.
Я задумалась. Гвардеец Императора. Один. Здесь, на Отероте. Во всех историях про Ультра, которые мне известны, они никогда не ходили поодиночке. Их всегда была сотня, десяток… ну, в крайнем случае пятеро! Но и то, когда они отправлялись в патруль у его покоев или на разведку в стан врага. Но чтобы один, здесь со мной. Что с конкретно этим ультрой было не так?
Глава 19
– Я думала, что вы навсегда остаётесь среди своих. Ну в смысле – гвардия, сила в единстве оружия, все дела…
Он кивнул.
– Многие, но не всё. Дожить до пенсии практически невозможно, но можно выслужиться и получить повышение.
– Как ты?
– Как я. Хочешь узнать, за что меня повысили?
От того, как он безэмоционально и буднично спросил об этом, у меня по спине побежали крупные мурашки. Действительно,
– Лучше не надо. – Я почувствовала, что нужно срочно менять тему. – А… как же твои родители? Ты сказал, что тебя приняли в корпус сразу после рождения… Неужели кто-то способен так просто расстаться с собственным ребёнком?
Имперец безразлично пожал плечами.
– Кто-то способен. У моего отца было много детей. Он дал мне имя, но, возможно, даже не вспомнит его, если мы снова встретимся.
– А мать?
– А мать была цифией. И, насколько мне известно, давно умерла.