Олеся Рияко – Недотрога для хищников. Единственная для двоих (страница 53)

— Ага. Курицы даже летать не умеют.

— Ещё и с кисло-сладким соусом… — Голодно всхлипнул Рину. — Уж я бы помог тебе осилить ту большую порцию! Карадла… Опять есть захотелось…

Я рассмеялась, представив, как пришла с киранцами в кафе быстрого питания и как бы всё на нас при этом пялились. Разглядывали бы их необычную внешность и гадали, что это очередная сомнительная субкультура или просто актёры со съёмки какого-то фантастического боевика зашли перекусить?

Хотя нет… Киранцам на мою Землю было нельзя. Боюсь, так буднично и мирно нам пообедать бы никто не дал. Ведь их как минимум тут же забрала бы на допрос какая-нибудь спецслужба. А то и хуже… В лабораторию на опыты.

Мы же, люди, дикие. Представителей внеземных цивилизаций, кроме пустых, ни разу не видели.

И сразу стало как-то грустно оттого, что не угостить мне киранцев куриными крылышками с колой на набережной Брисбена…

Я обернулась, почувствовав на себе пристальный взгляд Рину. Он смотрел на меня как-то по-особенному. Словно раздумывал в этот момент о чём-то невероятно приятным или планировал очередную каверзу.

— Осторожно! — Крикнул он, мгновенно поменявшись в лице.

А я даже обернуться не успела, когда он схватил меня поперёк талии и оторвал от земли.

В низкой траве и пожухлых листьях, возле замшелого трухлявого пня, прямо там, куда я уже успела занести ногу, торчали с десяток толстых зелёных бочонков сантиметров по десять в высоту. На то, что это грибы указывали только их несуразно маленькие кургузые шляпки, которые были едва различимы на фоне толстенных ножек.

Я фыркнула.

— Зелёные грибы? Разве бывают грибы зелёными?

— Бывают. — Проворчал киранец мне в плечо. — Если под самую шляпку полны цианогинозина.

Рину отошёл от пня на несколько шагов и только после этого поставил меня на землю. Рэвул тоже к грибам предпочёл не приближаться.

— Чего-чего полны?

— Токсин такой. Яд.

— И что? Я же в берцах! Подумаешь, испачкалась бы немного.

— Испачкалась бы… ага… — Недовольно проворчал Рину и скинул с плеча рюкзак. — А потом откачивай тебя. Да я лучше гуакамоле твоё с триптозёром съем.

— Прямо так землёй закидать? — С сомнением предложил Рэвул.

— Обязательно. — Кивнул Рину. — Только я вначале образец возьму. Мне для опытов с бугоком нужно. Как раз хотел проверить одну теорию…

Киранец достал из рюкзака небольшой металлический футляр и выдвинул его из основания. Внутри оказались какие-то мелкие инструменты в стерильных упаковках. Из-за его плеча я разглядела длинные иглы, крючки, скальпели и серебристый блистер с маленькими шприцами, похожими на инсулиновые. Рину взял всю пачку шприцов, после чего и направился к грибнице.

— Я ещё не придумал название этой дряни, слишком много в уме вертится вариантов. Гнилоподлус гнусный, Сдохнипадаль мерзкая… Зато уже успел познакомиться ближе, чем хотелось бы.

Рэвул недовольно цокнул языком.

— Он наступил на такую грибницу прямо в день крушения нашего корабля. Не повезло, так не повезло… Я делал, что мог, но повар из меня лучше, чем врач.

— Зато блевать твоим бульоном было не так грустно. — Усмехнулся Рину, подготавливая первый шприц. — У этой гадости защитная реакция на давление. Если хоть чуть-чуть надавить, в воздух вот из этой дырочки в самом центре склизкой зелёной шляпки выбрасывается облачко аэрозоля, полное цианогинозина. Он в жидком виде, как в обойме порциями хранится в этой мерзкой толстой его ножке.

Киранец поднёс иглу к ножке и начал тщательно выбирать место прокола.

У меня аж руки затряслись от напряжения.

— Рину… а может, не надо?

— Не переживай. — Фыркнул Рэв. — Один раз уже выкарабкался. У нашей расы высокоэффективная способность к регенерации. Аэрозоль с таким токсином точно не убьёт, только если прямо в вену колоть.

— Помолчи секунду, пожалуйста. А то проверю эту теорию на тебе…

Процедура по извлечению жидкого токсина из грибницы заняла минут пятнадцать, после чего доктор биологических наук с довольным видом и десятью шприцами, полными мутной зеленой дряни, вернулся к рюкзаку. А Рэвул, разрыхлив ножом землю, закидал ею источник опасности.

— Он без света и доступа к кислороду очень быстро превращается в ошмёток гнили. Срезать опасно, так же как и закидывать камнями или сжигать. А вот к земле он претензий почему-то не имеет, хотя под ней дохнет.

Когда Рэвул закончил, я вздохнула с облегчением.

— Странная природа на этой планете. Все вокруг такое непонятное… а еще опасное. Токсичное, или пытается тебя сожрать.

— Интересная. Вдохновляющая! — С блеском в глазах воскликнул Рину и легонько пихнул меня плечом в плечо. — Ну а кто на нас пасть разинет, мы сами того сожрём. Так что ничего не бойся, красотка.

— Недалеко осталось, но теперь надо бы ускориться. — Проворчал Рэвул.

Рину наклонился ко мне ближе и едва слышно сказал на ухо:

— Рэвул настаивал, до обеда домой вернуться. Что-то особенное тебе хотел приготовить.

— Любишь ты портить другим сюрпризы, да? — Недовольно отозвался Рэв, стоявший шагах в двадцати от нас. Рот бы тебе чем-нибудь залепить, да ты ж задницей болтать научишься!

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться в голос. А вот Рину, кажется, обиделся...

Глава 63

После этой недолгой заминки мы добрались до скал достаточно быстро. Точнее до одной конкретной скалы. Она была высоченная! Стеной возвышалась над и без того немаленькими деревьями. Внизу скалы грудой лежали камни и крупные обломки гранитных плит, по всей видимости, когда-то отколовшихся от этой скалы в результате землетрясения или ещё чего-то такого. Это было грандиозно и красиво, но всё впечатление было испорчено, когда мы подошли совсем близко и я услышала жалобный писк.

В этот момент сбылось, наверно, худшее из моих предположений: кньорки, которые не настоящие кньорки, оказались милейшими существами!

Это были бледно-зелёные желторотые ящерицы, размером с моё предплечье. И у них были большие, словно мультяшные, чёрные блестящие глазки! А ещё они так жалобно пищали, когда киранцы доставали их из плетёных силков, что у меня просто разрывалось сердце от жалости к ним…

Обернувшись ко мне, чтобы проверить, почему я притихла, Рэвул нахмурился и отпустил кньорка, которого только что вытащил из силка. Судя по всему, капитану не понравился мой взгляд, потому он с тревогой поднялся мне навстречу и протянул руку, словно хотел приобнять.

Но я сделала шаг в сторону. Меня напугал нож в его руке. Я понимала, что он не для меня, а для бедных миленьких кньорков, но легче от этого не было.

— Ив, что-то случилось? У тебя глаза на мокром месте…

Я болезненно сжалась, прикрыв ладонями уши, чтобы не слышать этих душераздирающих писков из силков — небольших плетёных корзинок, просто лежащих тут и там, на камнях. В них не останавливаясь копошились и жалобно пищали около двух десятков кньорков. Они будто молили о помощи!

— Ребята… Я так не могу. — Всхлипнула я сдаваясь. — Я, конечно, всё прекрасно понимаю! Вы охотники, вам такое не впервой, да и это неразумные животные… Но они такие милые малыши и так жалобно пищат…

Рину с сомнением посмотрел на притихшего кньорка в своей руке и тот тут же подал голос, широко раззявив беззубый жёлтый рот.

— Ты ошибаешься. — Серьёзно скзал он. — Это вполне взрослые особи. В молодняке и жрать-то нечего!

Я поморщилась, вспомнив, как ещё совсем недавно за обе щёки уплетала внутренности этих милых ящерок.

— Какая разница? Мне их жалко, понимаешь!

— Но… почему? — Удивился Рэвул. — Потому что пищат? Так, они всегда так пищат. Даже в спокойном состоянии.

— Нет… Не только… — Попыталась оправдаться я. — Ещё у них эти милые глазки!

Рину снова посмотрел на кньорка в своей руке и фыркнул.

— Ив, ну должны же они видеть добычу, когда за ней охотятся, и как-то убегать от опасности! Что тебе их глазки? Практически у всех животных есть глазки. И у тебя тоже вон какие красивые, но вергу это совсем не помешало увидеть в тебе свою добычу. Поверь, глазки твои он проглотил бы с неменьшим удовольствием, чем всё остальное.

— Нет… да… Но не такие же!

Близнецы непонимающе переглянулись.

— Ив, понимаешь, вот это вот всё вокруг — это живая природа. — Очень мягко и терпеливо сказал Рину, обведя рукой с зажатой в ней ящерицей, пространство вокруг себя. — У неё есть свои законы, и мы всё, и ты, и мы с Рэвом, и эти кньорки и вообще кто угодно вокруг — тоже её часть. У природы так заведено, что всё идёт в дело. Всё, что живёт и развивается, рано или поздно умирает и тут же начинает служить новой жизни. Другими словами, все вокруг питаются всеми. И мы трое тоже однажды станем пищей, отдавая свою дань жертве Святой Матери, которая собственным телом накормила всех своих детей и дала старт цикличности этой жизни. Так что не исключено, что в конце уже собственной жизни мы станем пищей… Да вот хоть для тех же кньорков!

— Что? Правильно я говорю? — Спросил Рину у зелёной желторотой ящерицы в своей руке, и она настойчиво пискнула ему в ответ.

Рэвул устало вздохнул и кивнул мне.

— Ладно, Ив Сандерс. Я всё понял. Тебе не обязательно смотреть или участвовать в этом. Только очень тебя прошу, не отходи далеко, ладно? Я должен тебя видеть.

Я с готовностью кивнула и полезла по камням обратно к кромке леса.

Был яркий безоблачный день, и на солнце было стоять жарковато. Поэтому я, махнув ребятам, немного ушла в тень. Стала осторожно прогуливаться между высоченными обвитыми лианами, деревьями, стараясь при этом не выпускать из вида высокую скалу с осыпавшимися вниз камнями, на которых киранцы собирали свою добычу.