Олеся Рияко – Крампус – демон Рождества (страница 14)
— Эй! — крикнула ей Кристина и уверенно пошла напрямик, но незнакомка ее будто и не заметила. Только недовольно нахмурилась и продолжила оглядываться, с негодованием уперев руки в бока.
— Эй! Я с тобой разговариваю! Ты что меня не слышишь?
Но та, словно назло продолжала игнорировать ее. Тогда Кристина подошла к ней вплотную и коснулась плеча. Попыталась. Потому что ее рука прошла сквозь тело незнакомки, словно через густой туман.
— Опять дразнишься? — проворчала девушка, похожая на Кристину, и надула щеки, играя обиду. — Ох, и не зря ведь тебя сестрицы не любят!
— Ха-ха-ха-ха…
Кристина резко обернулась, услышав позади себя хриплый раскатистый смех. Раздавшись, он стал будто отдаляться от нее эхом, теряясь в глухой стене из елей на той стороне снежного поля. И все же, вокруг не было ни следа, ни намека на того, от кого он мог бы исходить. И только игривый перезвон колокольчиков послышался вдали, когда задорный смех совсем сошел на нет.
— Пойдем, я кое-что тебе принесла. — Хитро подмигнув пустоте, сказала девушка, похожая на Кристину, и уверенным шагом направилась в сторону леса. И сама Кристина, недолго думая, пошла за ней следом.
— Младшая, младшая… все время младшая! — с обидой проворчала незнакомка. — Они ведь будто специально меня дразнят. Словно, всякий раз им непременно нужно ткнуть меня носом в то, что я последыш и вообще, самая из них слабая. Мол, сиди, Берта, на своем месте и помалкивай в тряпочку… младшим слова не давали! — жаловалась девушка, снова и снова поглядывая в сторону леса, словно видела там кого-то.
— А зато как чего надо, так сразу — Берта то, Берта се… То тучи им разгони, дождя не надо, то наоборот нагони — пашни сохнут. То давай, мельницу крути… А как мне один раз их помощь понадобилась, так сразу “перестань, глупая, ты ничего не понимаешь, куда ты лезешь, и без тебя справится”.
Кристина с интересом оглядела Берту с ног до головы и только сейчас поняла, что что-то еще с ней не так, помимо их необычной схожести. Девушка была одета в старомодное шерстяное платье, которое было ей до пят и выглядывало из-под грубо сшитого полушубка, вывернутого мехом внутрь. Опять же, этот платок на ее голове… ведь так совершенно точно очень давно никто не ходит, даже в самых захолустных уголках страны.
— Не связывайся ты, говорят, с теми ведьмами! Они границ в своей жадности не ведают. Ха! Будто я глупая и того не знаю! Да только с чего они вдруг струсили, не пойму. Когда мы, Самоэнские сестры, чего боялись, а?
Кристина вздрогнула, услышав это, но только шаг прибавила, чтобы ни в коем случае ни слова не упустить из того, что говорила Берта.
— Кто ж кроме нас тебе поможет… — вздохнула девушка. — А они, слышишь, все ни в какую! Демон ты говорят. Слышишь, Крампус? Ты — демон! Ха-хах… и это они меня глупой зовут после этого, и все младшей, как главную дурочку, кличут…
Кристина вздрогнула, услышав перезвон колокольчиков прямо рядом с собой и оступилась, рухнув в снег. Да так в нем и замерла, увидев нечто, к чему не была готова.
— Пришли. — с облегчением вздохнула Берта и вдвое быстрее зашагала вперед.
К небольшой, но крепкой деревянной хижине, сложенной из округлых брусьев в очень необычном замысловатом стиле. С резным коньком на крыше и какими-то витиеватыми узорами на входной двери.
А Кристина, спохватившись, помчалась за ней следом.
Недолго провозившись с замком, Берта распахнула дверь хижины настежь, и шагнула внутрь, стряхивая налипший снег с платья и сапог. Девушка вошла за нею следом, замерев на пороге от удивления.
В заброшенного вида хижине посреди леса царил уют. Да не простой, а рождественский. У одной стены, кривоватые самодельные стулья стояли вокруг такого же грубо сколоченного стола, но тот был накрыт по-праздничному. Со скатертью и какими-то незамысловатыми угощениями. Под потолком дома были развешаны красные и серебристые ленты. А в углу единственной комнаты, рядом с жарко растопленным очагом, стояла большая нарядно украшенная ель.
— Ого! Это что, ты сюда принес?
Радостно воскликнула Берта, увидев нарядное рождественское деревце. На его изумрудных ветках красовалось множество игрушек — стеклянных, деревянных, но больше всего было на них пряников и ярких леденцов.
Девушка обернулась прямо к Кристине, широко улыбаясь ей ее же улыбкой. Но посмотрела сквозь, заставив поежиться и вновь опасливо обернуться. Вот только позади, как и прежде, никого не было.
— А, да… сейчас. Погоди, любимый…
С этими словами Берта подбежала к двери и ловко сняла с гвоздика, вбитого прямо над ней веточку засохшей омелы. А потом вдруг отшвырнула ее в сторону и достала из-за пазухи новую. Подняла ее над своей головой и трижды топнула каблучком по ветхому полу, едва слышно нашептывая непонятные слова:
— Тем ло тэ па, тэм ло тэ па, тэм ло тэ па…
А Кристина тем временем, совершенно потеряв дар речи, попятилась к стене, увидев, как прямо из воздуха позади Берты материализуется нечто.
Некто невероятный.
Высокий мужчина, красивый какой-то дикой северной красотой. Ростом под два метра и, как говорится, с косой саженью в плечах, на которых при желании, такой бы смог и быка с поля унести.
Он смотрел на Берту ласково, почти нежно и улыбался. Его будто и не волновали ни широкий звериный ошейник на его шее, развернутый шипами внутрь, ни массивные кандалы, которыми были скованы его ноги и руки.
Тяжелые цепи на его сильных запястьях тянули их вниз. Словно в насмешку к каждому из их звеньев крепились десятки маленьких серебряных колокольчиков. Они нежно позвякивали при каждом его движении, не позволяя ни одному из них остаться незамеченным.
И все же не это больше всего привлекало внимание в его внешнем виде. Кристина едва заставила себя оторвать взгляд от толстых черных рогов, словно корона языческого божества, венчавших его голову.
В светящихся расплавленным янтарем глазах мужчины вспыхнули обжигающие огоньки, когда Берта, счастливо улыбаясь, встала на цыпочки, потянувшись к нему за поцелуем. Но он вдруг перевел взгляд с нее, прямо на Кристину и хитро усмехнулся, скользнув по ее фигуре внимательным, изучающим взглядом. И от этого взгляда по коже девушки вверх тут же побежали колючие мурашки.
— Вот здесь мы и встретились с тобой в последний раз, любовь моя… Ах, как же долго я искал тебя, чтобы хоть на ничтожный миг увидеть вновь! Берта… Моя Берта! Или же… мне называть тебя Кристиной?
Он шагнул в ее сторону, оглушительно зазвенев тысячью тонкоголосых колокольчиков, словно в насмешку повторяя все громче и громче, и громче:
— Кристина? Кристина?! Кристина!!!
***
— Кристина…
Девушка распахнула глаза, сделав глубокий шумный вдох, как и в прошлый раз. Только теперь вокруг нее был совсем не снег и лес, а над головой не сияло яркими сполохами волшебное природное явление.
— Ну наконец-то!
Выражение искренней радости на лице детектива, сидевшего на коленях прямо рядом с ней, вдруг вызвало в ее сознании взрыв воспоминаний, по эпичности содержания сравнимый со вспышкой сверхновой.
— Аааа! — Кристина завизжала и, сбросив с себя руки Вобада, который пытался заботливо укрыть ее одеялом, предприняла попытку вскочить на ноги.
Но тут же рухнула на пол. С дивана, на котором лежала. Который стоял в комнате, смутно напоминавшей ту, с елью и очагом из видения, только чуть современнее обставленную.
— Эй, эй, ты чего? Кристина…
— Отстань! Не подходи ко мне! — с ужасом прокричала девушка, выставив вперед руки, и в то же время суматошно оглядывая поднявшегося ей навстречу детектива.
С ног, до… головы…
Его голова была совершенно цела, если не считать пары глубоких царапин, из которых, судя по бурым потекам, совсем недавно сочилась кровь.
Но Кристина не сомневалась в том, что видела. В том, что у детектива Вобада еще совсем недавно не было едва ли не половины головы!
Словно прочтя ее мысли, мужчина испуганно коснулся длинными пальцами той половины лица, которой в воспоминании Кристины не было вовсе… и тут же усмехнулся.
Но не своей. Другой. Тоже очень знакомой девушке улыбкой. И она ощутила, как холод и дрожь наполняют ее тело изнутри. Кристина все поняла.
— Ты… это же ты! Это все время был ты!
— Хе-хе-хе-хе… — тут же раздался ставший ей до боли знакомым смешок.
— А я все ждал, когда же? Ну когда?
Этот голос, он словно по-прежнему принадлежал детективу, но вместе с тем звучал совершенно иначе. Словно, чудесным образом приобрел все те интонации, которые Кристина слышала раньше. В своей комнате, когда вызвала духа, открывшего ей горькую судьбу Лавли. В хижине Берты, где она призвала рогатое существо с помощью омелы и заклинания.
— Что “когда”? — возмутилась девушка ошарашенно, на ходу припоминая все известные ей законы духов и демонов. — Как ты посмел забрать себе его тело?! Ты что… ты убил его, да?!
— Фу! Что за гадкие подозрения? — искренне оскорбился тот и даже руки на груди детектива сложил, словно подчеркивая крайнюю степень возмущения.
— У нас с этим сицилийским мальчишкой сделка! И просто чтоб ты знала, если бы не я, он бы уже три дня как гнил бы в колодце, в который его сбросили те гады.
— Ох, да что ты говоришь! — всплеснула Кристина руками и вдруг, хлопнув себя по обнаженным бедрам, поняла, что стоит посреди комнаты в одном только нижнем белье.