Олеся Проглядова – Пепел к пеплу (страница 2)

– Иду! – откликнулась Франческа, развеяла щелчком пальцев магию и вышла из беседки в полный цветов сад навстречу бегущим издалека матронам. Судя по злости на лицах, они давно и безуспешно искали ее, скрывшуюся в тенях между мирами. Она обернулась к стоящему все так же под деревьями Гермесу, скрытому от нее его силой: – Не люблю, когда они называют меня Ческой, мое истинное имя Фра, только вот с такой интонацией, – она пропела особым образом. Он повторил и трава колыхнулась в такт того, что он сделал все верно.

– Не боишься давать мне такую власть над собой?

– Нет, Гермес Трисмегист, ведь ты поклялся своим сердцем.

– Найди меня, воззвав к нему, если к тому будет необходимость, – сказал Гермес, и девочка кивнула, а затем побежала навстречу запыхавшимся нянькам.

Извечный взмахнул плащом, который тут же стал крыльями, в тени совсем черными, почти как первая тьма, и поднялся в небо. Внизу осталась маленькая девочка с огромной силой. Взлетая, он прошептал: «Укрываю тебя властью своей», – и над Франческой замерцал искрами и тут же исчез купол. Ее сила больше не была видна тем, кто мог ее обидеть из-за магии, совершенно забыв о том, что и обычным женщинам в этом мире непросто.

Бессмертный думал, что вернется, когда она войдет в пору – до того, как она полюбит, чтобы сила ее, десятикратно умноженная чувствами, не прорвалась. Он будет приглядывать за этим ребенком. Он опустился на скалу и замер, разглядывая погружавшийся в темноту, но все еще позолоченный лучами заходящего солнца мир, простершийся перед ним. Облокотившись подбородком на колени, он укрыл себя крыльями и замер, наслаждаясь покоем. В тот миг, когда светило бросило последний взгляд на долины, холодная игла чужой магии воткнулась ему в висок. Гермеса скрутило болью, перед глазами потемнело и воздух сипло вышел из горла, когда он закашлялся.

Он знал, что это.

Такое уже бывало.

Жаль, что сейчас!

Мгновение или вечность длилось это? И мгновение, и вечность, но все же перед глазами прояснилось, а страшная боль сменилась онемением. Он не мог двигаться, не мог пошевелить даже пальцем, да и находится не на утесе, а в темной камере, связанный по рукам и ногам заклинаниями, в центре пентаграммы. Разными цветами магии искрились пентакли и древние заговоры, и вокруг высилась мерцающая знаками защиты и удержания решетка. Кровью были написаны на стенах сотни его имен, и чаще всего – Гермес Трисмегист. Оно пылало, выжигая ему глаза, начертанное правильно: каждая буква из разных алфавитов, давно утерянных и, как он надеялся, забытых. Ведь он так старался века уничтожить их.

– Здравствуй, Гермес Трижды Величайший. Теперь, надеюсь, ты услышишь наши призывы, – к клетке подошел монах лет тридцати – ничем не примечательный, каких были тысячи вокруг. Бледный, с маленькими глазками и узкими губами – незаметный в своей безликости: – Я Генрих Крамер, но все зовут меня Инститорис. Нас ждут великие дела!

– Думаешь удержать меня этим? – Гермес усмехнулся наивности собеседника

– Я нет, но Охотник[4]удержит, так ведь? – Генрих обернулся к выходящей из тени фигуре. Огромный мужчина в шлеме, полной экипировке воина, с рогом на перевязи с одной стороны и мечом с другой медленно, словно неохотно выдвинулся вперед, рассматривая Гермеса. Потом кивнул:

– Королева просила кланяться и узнать, как себя чувствует ее брат-отступник, – без тени улыбки зычно пророкотал он, поднимая руку, в которой мерцал в свете факелов сосуд в форме сердца.

Вокруг раздался лай невидимых собак, и пространство вокруг Гермеса начало наполняться изначальной тьмой, когда по буквам заструилась его собственная кровь, пущенная клинком Охотника. Она текла и текла, причудливо извиваясь, а вторым потоком, на грани видимости, магия начала заполнять сосуд

[1] Реально существовавшая женщина, чья жизнь стала основой для множества картин, книг и музыки, вошла в «Божественную комедию» Данте, по которой П.И.Чайковский написал одно из самых пронзительных произведений. Франчески да Римини жила за два столетия до того, которое описывается здесь, но и у нас не биографический роман.

[2] Все это имена богов и все они так или иначе использовались в алхимии. Особенно Гермес, он там был супербосс.

[3] Если квратце – важный текст в алхимии.

[4] Дикая Охота во главе с Охотником в европейской мифологии собирала дань из заблудших душ по стылым улицам в темные зимние месяцы.

Г

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.