Олеся Осинская – Хорошо забытое старое. Книга 3 (страница 23)

Секретарша провела Ольгу в кабинет. Предложила присесть в кресло. Ершова пристроилась на краю, готовая в любой момент сбежать. Через минуту вошел доктор. Мужчина лет пятидесяти. В хорошей спортивной форме. Внешне ухоженный. С благородной проседью в волосах. Сеньор Эдуарду Торре.

Психолог молча присел напротив и принялся рассматривать клиентку. «Если сейчас спросит, любили ли меня в детстве родители, плюну и уйду», — решила Ольга. — «Причем плюну, не «фигурально» выражаясь». Но доктор молчал. Время шло. Часы оттикали уже десять минут из часового сеанса. Молчание давило. Раздражение росло.

«Неплохой способ заработка», — сердито подумала Ершова. — «Пришел, посидел, получил кучу денег».

Впрочем, деньги ее волновали в последнюю очередь. А вот на смену раздражению пришло разочарование. И не только в психологе, но и в себе. Надо ж быть такой дурой, чтобы поверить какому-то шарлатану. Зря она сюда пришла! Пора уходить! И тут сеньор Торре подал голос:

— Что вы чувствуете?

— Ничего, — буркнула Ольга.

— А музыка вам нравится?

— Какая музыка?

Лелея собственное напряжение, Ершова даже не обратила внимания на то, что ее окружало. Действительно, в кабинете играла спокойная музыка, перемежаемая звуками природы. На соседнем столике стояли ароматические палочки, давая ненавязчивый приятный запах. В комнате царил полумрак, призванный расслабить клиента.

— Хорошо, — психолог чуть-чуть подался вперед. — Расскажите о себе.

Ольга мысленно успела потереть руки: «Вот оно! Начинается! Вас с детстве не любили… бла-бла-бла… А то я сама не знаю».

Но доктор продолжил:

— Какая вы?

— Я? — запнулась Ольга. Задумалась. Собралась. Спина выпрямилась. Взгляд привычно стал жестким и цепким. — Я спокойная, уравновешенная, сдержанная, — четко, как в отчете для начальства, принялась перечислять она.

— Правда? Вы чувствуете себя спокойной? Сейчас? Посмотрите на свои руки.

Ольга опустила глаза. Она по-прежнему сидела на краю кресла, не позволяя себе расслабиться. Пальцы с силой вцепились в деревянные подлокотники.

— Нет, Ольга. Вы не спокойная, — сообщил доктор, активно жестикулируя руками и подаваясь вперед еще больше, почти вторгаясь в ее личное пространство. Неприятная черта бразильцев, сохранившаяся даже до ее времени. Кто их просит руками перед носом махать? — И не уравновешенная!

Ольга вспыхнула. Да кто он такой, чтобы посидев с ней десять минут, рассказывать, какая она?

— Я вижу в ваших глазах ярость. Я вижу бешенство. Оно бурлит в вас.

Ольга сцепила зубы, не замечая, как ногтями оставляет борозды в лакировке подлокотников.

— Да, вы «сдержанная». Знаете, что значит «сдержанный»? Это тот, кто сдерживается. Вы, Ольга, кипите внутри, как чайник, но сдерживаетесь! Вы сдерживаете эмоции, и они сжигают вас изнутри!

— Нет!

— Да! Вы не чувствуете себя спокойной. Вы бы с радостью сейчас кого-то убили! Разорвали! Растерзали!

Ольга, тяжело дыша, опустила глаза и еще сильнее впецилась в подлокотники. Да! Он прав! Она бы с удовольствием кого-то прибила! И начала бы с этого идиота-врача, который должен был ее успокоить, а взамен только накрутил!

— Ловите! — крикнул Торре прежде, чем она успела поднять глаза.

Мужчина бросил ей небольшую продолговатую подушку. Ершова машинально ее поймала и с недоумением посмотрела на психолога.

— Убейте ее!

— Что?..

— Убейте! Растерзайте! Ну же! Вперед! Отомстите ей!

Ершова неуверенно стукнула подушку кулаком. Затем дернула за кисточку. Потом сильнее.

— Так ее! Так! Ну же! Представьте на ее месте того, кого хотите треснуть на самом деле! Можете даже меня представить!

Ольга, уже не стесняясь, во всю силу дубасила подушку. Махала ею из стороны в сторону, била об пол, пинала ногами. Затем рывком разодрала непрочную ткань пополам, распотрошив подушку и рассыпав мелкие шарики наполнителя по всей комнате. И словно принцесса-воин застыла, тяжело дыша, посреди погрома. Как ни странно, ей полегчало. Злость ушла, оставив спокойное опустошение. Подняла взгляд на доктора. Наткнулась на улыбку и вопросительно приподнятую бровь.

— Еще одну? — в руках сеньора Торре обнаружилась новая подушечка — сестра-близнец недавно скончавшейся.

— Нет, спасибо. Кажется, одной хватило.

Доктор пожал плечами, мол, если что — обращайтесь. Ольга вздохнула, села поглубже в кресло. Осмотрела устроенный бардак.

— Вам подушек не жалко?

— Ну что вы! На тройную оплату сеанса я могу их себе позволить, — нарочито ласково произнес док. — Равно как и услуги по уборке подушечных трупов и устранению нежелательных свидетелей. Как вы думаете, секретарша что-то видела?

Ольга хмыкнула, присматриваясь к доктору. Сейчас и внешностью, и поведением он ей напоминал ее давнего коллегу — Ральфа Сейфорда, погибшего много лет назад.

Психолог откинулся в кресле, позвал помощницу и попросил принести кофе.

— Ну что? Теперь вы готовы к беседе? И давайте перейдем на ты? Меня зовут Эдуардо.

Ершова кивнула. Что ж… может, из этого что-то и выйдет.

Дата. Две тысячи лет назад

Калея

Рикар последний раз посмотрел на машину времени в его руках. Точка выхода: территория современной Вилеи, две тысячи шестьдесят три года назад. Щелчком большого пальца снял предохранитель.

— Готовы?

Сидящие в небольшом флакаре Джессика и Валентина синхронно кивнули.

— Вперед!

Прошлое встретило путешественников серостью мглистого предрассветного утра, холодным моросящим дождем и порывами соленого ветра. Редкий лесок закрывал обзор, не давая сориентироваться. Райдер-младший поднял флакар в воздух, осмотрелся, сверил координаты. Слева, в полукилометре от них раскинулось море. Впереди справа виднелись на горизонте Марские горы, кое-где проблескивала речка Тулька. И прямо по курсу виднелось место, где она впадала в океан. Там же была различима прореха в равномерной глади древесных крон.

— Поселок должен быть там, — махнул рукой Рикар.

— Вы делали здесь раскопки?

— Нет. Для раскопок пришлось бы половину современной Вилеи снести. Да и сам город столько раз перестраивался… Но если бы я попал в прошлое, то первый поселок заложил бы именно здесь. Пресная вода, теплый климат без холодной зимы, в реке и океане есть рыба, земля плодородная — по крайней мере в будущем…

— Так чего мы ждем?

Обе женщины нервничали. И Рикар их понимал. Пусть они не стали совсем близки, но все же были семьей. После того, как пропал его отец, Рикар чувствовал ответственность за них. Помогал, навещал, когда приезжал на Землю. В шутку называл Валентину то мамой, то злой мачехой, а Джессику бабушкой. Он и сам волновался, но старался этого не показывать.

Рикар подлетел ближе, опустил флакар на некотором удалении от поселка. Если значительную часть населения составляли не земляне, а попавшие в прошлое жители самой Калеи, то не стоило их пугать. Вышли втроем к морю. Береговая линия изменилась за последние две тысячи лет, и Райдер больше ориентировался на речку Тульку.

Наверняка в поселке люди вставали рано, возможно даже с рассветом. Однако утро было ранним даже для них. Миновав очередной утес, Рикар с женщинами вышел к небольшой бухте. Здесь они встретили первых жителей. Пожилой рыбак развешивал сеть. Пара молодых людей укрывала вернувшуюся с ночной лодку. А двое мальчишек перекладывали в корзину скользкую рыбу.

Рикар вышел вперед, поздоровался. Старик окинул взглядом одежду появившейся троицы, мгновенно выдал:

— Новенькие? Недавно к нам попали?

Райдер с готовностью подтвердил его слова. Рыбак назвался Томасом, затем представил своих спутников.

— В прошлое вы попали, значится… — кратко пояснил Томас. Задумчиво поскреб затылок и добавил. — Вам к президенту. Или его заместителю. Они все растолкуют. Оба как раз в поселке. Вчерась приехали.

Слово «президент» не вязалось ни с внешностью рыбака, ни с его просторечным говорком. Рикар не удивился, узнав, что президент и его зам на самом деле Мартин Аскер и Джон Райдер. Первый был самым старшим по званию и имел наибольший опыт в управлении людьми и создании колоний. Его отец, в свою очередь, был координатором Калеи и лучше других знал особенности планеты — географию, климат, наличие природных ресурсов. Жило начальство, как оказалось, в одном доме, но с выходами в разные стороны.

— Что ж. Очень удобно. Вот прямо сейчас их и навестим.

Поселок оказался довольно большим — не менее сотни домов. Жилища выглядели простыми, приземистыми. С обмазанными глиной стенами и крышами из грубой черепицы или соломы. Видимо, глины здесь было в достатке, а для обработки дерева не хватало инструментов — решил Рикар. Окна прикрывались ставнями, без намека на стекла, двери циновками или выделанными шкурами. Дом начальства выглядел лучше — стены, сложенные из бревен, окна затянуты неизвестным полупрозрачным материалом. Две двери с небольшим крыльцом с разных сторон. И одна центральная посредине. Дом выполнял не только функции жилья, но и местом работы президента и его заместителя. Кроме того, как оказалось в последствии, центральную часть дома занимал большой зал с камином. Здесь президент принимал посетителей, решал различные вопросы, устраивал совещания. Днем там устраивали детский сад, по выходным женские посиделки, а в холодные межсезонья там ночевали дети.

Рикар как раз вывернул из-за соседнего дома, как одна из дверей тихо приоткрылась. На крыльцо выскользнула босая и растрепанная женщина лет тридцати на вид. На ходу поправляя одежду и волосы, воровато озираясь, она метнулась в одну из отходящих улочек и скрылась между домами. Спутницы Рикара застыли.