Олеся Осинская – Хорошо забытое старое. Книга 2 (страница 62)

Горан еще часа два посидел в библиотеке, затем заскучал и отправился в центр города развеяться среди людей. Там он и встретил Тессу. И даже не узнал ее сначала. Из-за штанов и кепки, чей козырек прятал лицо, он принял ее за мальчишку и даже попытался дать подзатыльник, заподозрив, что мелкий оборванец хочет стащить его кошелек. Они дружно посмеялись над недоразумением. Горан предложил посидеть в кафе, выпить чаю. Тесса, на удивление, согласилась. Они разговорились. Оказалось, что проблемы у них схожие — женитьба, которую так ждали старшие родственники, и которой так противились младшие. Затем перешли к увлечениям. Тесса рассказала о своей мастерской, Горан о лаборатории. В общем, вечер оказался на редкость милым и приятным. Горан и Тесса выпили чаю, потом переключились на более крепкие напитки. А потом… они вдруг догуляли до той самой мастерской, которую Тесса рвалась показать. И провели там бОльшую часть ночи.

А потом Горан все испортил. Поддался порыву и предложил Тессе выйти за него замуж. Та вспылила, сообщила, что одна проведенная вместе ночь еще не повод выходить замуж. После чего обвинила, что его подослал дядя… И выперла гостя вон из своей мастерской. Вот так он и провел тот памятный вечер.

Домой Горан вернулся на рассвете. Ганс еще спал в своей комнате.

— Откуда вы знаете, что Ганс спал в комнате? Вы к нему заходили?

— Нет, у него ночник горел.

Ганс не любил темноту и, ложась спать, всегда включал ночник. Если бы он встал к тому времени, свет был бы выключен. Сейчас же неяркое светлое пятно хорошо выделялось на темном фоне дома. Горан прошел обратно в библиотеку. Настроение было еще хуже, чем накануне. Он достал бутылку виски и принялся пить.

К тому времени как пришел Ганс, Горан уже был пьян. Дворецкий окинул взглядом его потрепанный вид, укоризненно покачал головой. Принес ему крепкий чай. Вероятно, Ганс решил, что молодой хозяин провел ночь в библиотеке, поэтому мягко пожурил. Мол, в его возрасте надо веселиться на праздники и с друзьями гулять, а не квасить в одиночестве.

Арани и Вилма вернулись только к вечеру, а отец через два дня.

На третий день после перелома Горана арестовали. В день проводов тепла. Они как раз собирались семьей за праздничным столом, когда пришли гвардейцы. Молодому человеку зачитали обвинение и увели.

— А ваш отец? Он же был одним из руководителей следствия? Вас забрали прямо при нем?

— Он с Гансом опаздывал к ужину. Его не было.

Горана забрали в управление, в камеру предварительного заключения, где он просидел около двух часов, размышляя, что делать. Как потом выяснилось, отец и Ганс вернулись домой спустя десять минут после ареста. Ганс подтвердил, что Горан всю ночь просидел в библиотеке. Однако советник решил, что показаний одного слуги будет мало, тем более, что ночью он ко мне не заходил. И решил дать ложные показания, сказав, что он тоже был в тот день дома. Они согласовали показания и направились в управление. В общем, отец все уладил.

— Вас допрашивали за это время?

— Нет, не успели. Там появился отец. Я так понимаю, им уже не до меня было.

— То есть, у вас даже не спросили, где вы были, и кто это может подтвердить? Ведь ваши показания и свидетельские получились бы противоречивыми? Даже если бы вы сказали, что ваше алиби может подтвердить Ганс, то про отца вы бы не смогли упомянуть.

— Спрашивали, когда только привели в участок.

Однако молодой человек, будучи в шоке от самого факта ареста, даже не сообразил, что мог бы просто сказать, что был дома. В голову лезла Тесса и ее мастерская. А вот говорить о девушке он не хотел. Потому отделался банальными фразами вроде "Как вы смеете меня арестовывать?" и "С какой радости я должен отчитываться, если я невиновен". А потом советник Жебельс, несколько превысив полномочия, надавил на коллег и Горана отпустили. Конечно, позже их вызывали для допросов. Но показания уже были согласованны и даже отрепетированы. Где-то до полуночи они втроем якобы провели в библиотеке, празднуя канун перелома, затем разошлись спать.

Горана вывели из транса. Гембрук подождал, пока молодой человек придет в себя, и сказал:

— По-моему, все понятно. У нас есть новый подозреваемый.

— Кто?

— Вы не догадываетесь?

— А должен? — покачал головой Горан. — И кто же это?

— Ваш Ганс, конечно.

Глава 18

Горан ошарашено смотрел на Гембрука. А тот, игнорируя его взгляд, обернулся к усыпальнице.

— Вы уверены, что здесь похоронен именно ваш дворецкий?

Конечно, он был уверен! Но по ходу расспросов эта уверенность начала таять. Да, многие видели, как Ганс пошел в лабораторию. Услышали взрыв. Сбежалась куча прислуги — никого из Жебельсов тогда дома не было. Потушили пожар. Обнаружили обгорелый труп.

— Насколько обгорелый? Его лицо можно было рассмотреть? Или опознали по остаткам одежды и по тому, что "все видели, что Ганс туда пошел"?

— Лицо… было обгорелым. Сильно обгорелым, — пробормотал Горан. — Но это неправда! Ганс не может быть преступником. Он всю жизнь жил с нами. И его отец, и дед — тоже служили дворецкими. Он нам как второй отец был. Как член семьи! Вы видите? Мы даже в семейном склепе его похоронили! Он бы никогда…

Гембрук вздохнул, похлопал ссутулившегося Горана по плечу.

— Пока это только версия. Но поверьте, молодой человек, в жизни бывает и не такое. А насчет Ганса все легко проверить. У вас остались его вещи? Можете показать? Или комнату, где он жил? Вот мы и проверим, он ли покоится в вашем склепе.

В комнате Ганса, бывшего дворецкого, собралась вся следовательская группа, включая Рикара, и Горан с Арани.

— Неплохо… Как для прислуги, — пробормотала Саяна, окидывая взглядом дорогой ковер на полу, стариное резное бюро, широкую кровать с балдахином. Да, комната выглядела даже получше ее гостевой.

Дорсон прошел по комнате, задержавшись ненадолго у кровати и бюро. Подтвердил догадку Гембрука:

— Однозначно. Ваш Ганс — преступник, которого мы ищем. Именно он причастен к убийству Валенты и к поджогам в Вилее и Шервитоне.

— А в склепе кто?

— А в склепе похоронен кто-то другой, — ровно сообщил экстрасенс и молча развел руками, мол, что есть то есть.

— Но зачем ему? И как… Это нелепо, — неверяще покачал головой Арани.

— Не так нелепо, как вам кажется, — Гембрук наставительно поднял указательный палец и сделал паузу, ожидая, пока присутствующие начнут слушать. — Ганс идеально ложится в ту же схему, где подозреваемым был Горан. Участие Ганса в мятеже в целом возможно — слуги часто завидуют хозяевам и мечтают о большем. Так вот "а если". Подумайте сами. В ту ночь ваш отец был в борделе. Горан с девушкой. Ганс, якобы, дома. Один, потому что остальную прислугу отпустили. А если это он, именно он, был на том слете? Если он заподозрил, что его узнали? — следователь снова сделал паузу, давая время слушателям осмыслить его слова и сделать предположения. — Это не Горану нужно было алиби. Это Гансу оно было нужно! Возможно, вы, Горан, где-то обмолвились, что тот вечер провели в одиночестве. И он изящно подставил вас — написал донос. И сам же подтвердил ваше алиби. Да еще и советника привлек. Вуаля! Теперь у него целых двое свидетелей!

— Ну хорошо, а остальные убийства?

— Думаю, что-то утекло наружу. Акин его шантажировал. Возможно, девушки из борделя тоже… Но то уже теории. Как бы там ни было, он пытается себя обезопасить. И убирает свидетелей. В том числе решил убить советника. И угадайте, на кого бы свалили вину? Даже если бы Арани свою точку зрения не озвучил, я уверен, до следствия ее кто-нибудь бы донес. Вот и все — один свидетель мертв, второй в тюрьме.

— Я не верю, — упрямо произнес Арани, Горан согласно кивнул. — Он выглядел довольным жизнью. И с деньгами проблем не было. С чего ему завидовать?

— У меня есть предположение, — вмешался Дорсон, — я чувствую родственную связь между вами.

— В каком смысле?

— В прямом. Вы родственники. Не знали?

Братья покачали головой.

— Нет, неправда. У нас дерево рода по обоим родителям на шесть поколений в деталях расписано. При чем тут Ганс?

— Ну-ну, молодые люди. А то вы не знаете, откуда берутся неучтенные родственники, — хмыкнул сбоку Гембрук. — Если он сам, или его отец был внебрачным ребенком хозяина, тогда зависть имеет более весомые причины. В конце концов, он мог быть равным вам. Или даже наследником. А остается хоть и "другом семьи", но все-таки прислугой. Как банально…

Горан шумно выдохнул. Братьям нужно было время, чтобы смириться с мыслью, что близкий им человек оказался не таким, как они предполагали. Старший мерял шагами комнату.

— Но даже если он сымитировал свою смерть. Зачем сейчас убирать свидетелей? Его и так считают мертвым.

— Не знаю. Но думаю, что у него на этот случай был какой-то план. Поймаем, узнаем точнее. Кстати, вы лучше знаете свой дом. Где бы он мог прятаться?

— Без понятия. Может, кто-то из слуг его покрывает. Или занял одну из гостевых комнат — их у нас много, даже чересчур.

При упоминании гостевых комнат встрепенулась Саяна:

— Проверьте комнату рядом с моей. Она должна была быть пустой, но я ночью несколько раз слышала там шаги.

— Вы не могли слышать шаги. У нас толстые стены. Особенно в том крыле, — заметил Арани.

— Тем не менее, я их слышала.

— Проверим, — отрезал Гембрук.