Олеся Осинская – Хорошо забытое старое. Книга 2 (страница 43)

— Как видишь… если она и медитирует, то явно не в Тибете.

Саяна подхватила бутылку, плеснула себе вина. Налила виски для Ярика. Сделала еще одно кресло, и толчком отправила в него приятеля.

— На, глотни. Я не сторонник крепких напитков, конечно. Но тебе, кажется, сейчас это нужно.

Волошин послушно взял стакан.

— Дрейк…, - сквозь зубы процедил Ярик. — Зуб даю, это его работа. Но зачем? Почему нам не сказал? Сейчас отправлю запрос на Землю.

— Погоди. Напиши лучше Ольге. Она наверняка в курсе. И больше шансов, что ответит.

Ярослав глотнул виски, поморщился, затем кивнул.

— Да, ты права.

ДАТА по земному календарю.

ЗЕМЛЯ. С-А Централ. Центральный офис мирового совета по внешней безопасности.

Внешне за прошедшие полтора(?) месяца у Андрея Усольцева все осталось по-прежнему. Он все так же занимал свою должность при Ольге, ничего особо не делая. Он бы назвал себя "мальчиком на побегушках", но увы… Даже это было бы не верно, поскольку в современном мире никому никуда бегать было не надо — ни бумаги передать, ни позвать кого… Разве что кофе изредка принести.

Но это внешне. Сам Андрей, его понимание жизни и окружавших его людей менялось. Человек с детства окружает масса информации — зрительной, слуховой, тактильной. Он учится фокусироваться на чем-то одном, выделять важное в общем шуме, отбрасывать ненужное. Несмотря на непрерывную суету огромного мегаполиса, Андрея Город не напрягал. Здесь не было привычного "шума" — будь то визуального или звукового. Дома — огромные башни диаметром в несколько километров, построенные с помощью силовых полей, выглядели идеально ровными и гладкими как по фактуре, так и по цвету. Ни трещинки, ни грязного пятнышка, ни кусочка сколотой краски… как упрощенная картинка из детской книжки. Силовые стены не пропускали посторонних звуков — нельзя было услышать брань соседей за стенкой, шум моторов с улицы, даже предметы падали на пол совершенно беззвучно. И на ощупь — все гладкое, одинаковое. Постоянная температура воздуха, никакого ветра, никаких изменений. Андрей чувствовал себя как жук в банке, бегающий по стеклянной стенке…

А с другой стороны, современным людям и не нужно было засорять мозг этими ощущениями. Потому что у них был искин! Искин заменял им все — и зрение, и слух, и память. Будто новый орган чувств, он давал непрерывный поток информации — новости, геолокации всех знакомых, текущие дела и планы, входящие вызовы от различных людей, сообщения от медицинских датчиков и так далее. Если на кухне неподвижно сидел человек с закрытыми глазами — это не значило, что он решил вздремнуть. Он мог заниматься чем угодно — работать, общаться мысленно с коллегами, разбирать документы, просматривать новости.

Включая искин, Андрей чувствовал, что сходит с ума. Его мозг не привык фильтровать подобную информацию, он не делал этого на подсознательном уровне, выдавая лишь те крохи, за которые стоило зацепиться. Это словно попасть на буйный, многоцветный карнавал, шумный и суетливый, и попытаться осознанно охватить сразу все — каждого человека, каждый лоскуток их нарядов, услышать каждый голос… Андрей не выдерживал и отключал искин… Взамен присматривался и прислушивался к окружающим. И с удивлением замечал, что те как раз ничего вокруг не видят и не слышат. Сколько раз он замечал парочку сослуживцев, громко обсуждавших кого-то третьего, стоявшего неподалеку. И ни этому третьему, никому другому до этого не было дела. Как ему было сложно управлять искином, так же сложно было современным людям концентрировать внимание на том, что видят их глаза, и слышат их уши.

Немало он наслушался и о себе. Во-первых, он уже понял, что большинство курсантов покидало стены университетов в звании капрала. К младшим капралам относились с вежливым презрением, моментально клея ярлык "неудачник". Во-вторых, его, такого вот неудачника, сразу взяла к себе помощником Ершова. Этого никто понять не мог. И, естественно, окружающие тут же принялись мусолить единственный вывод, который могли сделать — Ершова завела молоденького любовника и пристроила себе под крылышко.

Однажды Усольцев зашел на офисную кухню. Молодые люди часто собирались там, делая небольшие перерывы в работе — обсуждали кто работу, кто личное. В этот раз толпа привычно расступилась и обогнула Усольцева. Присутствующие разбились на несколько групп. И как обычно, каждой отдельно взятой группе было глубоко безразличны остальные.

Андрей подошел к кофейному автомату. Кофе в его деревне не было… А здесь он быстро к нему привык. Молодой человек уж было достал чашку, как услышал из-за спины очередное обсуждение его персоны. Он вздохнул, обернулся, несколько раз прокашлялся и помахал рукой, привлекая внимание. К ему обернулось несколько пар удивленных глаз.

— Вы не правы, — вежливо, но с нажимом произнес Усольцев. — Я не любовник Ольги.

— Что?

Девушка, стоявшая ближе всего к Андрею поперхнулась чаем и закашлялась. Ситуация выглядела так, будто Андрей застал присутствующих за подглядыванием. Или, наоборот, самого Андрея застали… Общая неловкость повисла в воздухе.

— Да, я не любовник Ольги, — повторил он и с грустной улыбкой закончил, — к сожалению.

И вышел, забыв свой кофе. Это его "к сожалению" убедило сотрудников сильнее, чем любые оправдания. Андрею не хватало опыта, чтобы хорошо разбираться в людях, но ему хватало интуиции.

А еще Усольцев учился. Во-первых, некоторые задания ему давала Ольга — та действовала в рамках университетской программы, мол, за несколько лет информацию надо усвоить и пересдать экзамены. Он послушно выполнял все. Все, кроме виртуальных тренировок. На попытку Ольги нажать, он в первый и последний раз сорвался, резко высказавшись, что врагов ему с лихвой хватило в прошлой жизни, и он не намерен ни с кем драться — пусть даже там виртуальные противники. Если надо будет, уедет потом на какую-нибудь далекую планету целину поднимать. Ольга отстала.

Но эти задания были лишь маленькой частью. Андрей выборочно сам себе ставил программы и осваивал их. Ему не нравилось работать в офисе, однако он твердо решил, что балластом здесь не будет. Раздобыл несколько бумажных тетрадей и карандашей и в течение дня записывал все непонятное, что успевал услышать в офисе. Обсуждает ли Ольга с кем-то новый законопроект, болтают коллеги о чемпионате мира, вскользь пролетает фраза о проблемах в удаленном космическом секторе? А вечером до поздней ночи в ускоренном темпе перегонял в себя соответсвующую информацию, по нескольку часов валяясь на полу, стиснув голову из-за сильной боли. Если бы Ольга хоть раз заглянула в его медотчет, мигом наваляла бы по шее, однако она в него не заглядывала. От недостатка сна и обилия информации, Андрей стал похож на зомби — вечно сонный и рассеянный. Однако такой режим начал приносить плоды. Если раньше он чувствовал себя ребенком из детского сада, который сидит на коленках у папы и слушает, как взрослые дяди обсуждают ядерную физику, то сейчас начал ориентироваться в окружающих реалиях.

Много нового узнал он и про любовь. О том, что можно записаться на несколько сеансов гипноза, попить таблетки… И все — нет любви. Она лечится, как болезнь! Вот только к лечению люди редко прибегают. Ценят это чувство, даже если оно не взаимно. Иногда Андрей глядя на Ольгу начинал думать, может, и правда стоит? "А ради чего тогда здесь жить?" — тут же спрашивал он сам себя.

Дата

(совсем в них потерялась — проверять и править буду позже. По моей хронологии в сумме прошло два месяца. На самом деле уже чуть больше — 2,5–3.)

КАЛЕЯ. Земная База.

К разочарованию Волошина, Ольга не ответила ни на этот день, ни на следующий. Райдер тоже не появлялся, что не прибавляло хорошего настроения. Ярик не мог ни о чем думать, кроме как о Рике и Наталье. И волновался. Несколько раз чуть не сорвался в Вилею, но Саяна вовремя отговорила, посоветовав сначала остыть. Скрипя зубами, Волошин согласился. Только остыть не получалось. Молодой человек все больше и больше себя накручивал. С одной стороны, будь его воля, он бы и сам не пожелал сестре парня лучше. Но с другой… это странное отношение Рикара к собственной девушке. Насколько серьезно он увлекся? И насколько серьезно это для Натальи?

Ярик сам бы не мог сказать, на кого больше злился. На собственную реакцию, не дающую ни на чем сосредоточиться… На Райдера, не помнящего имени своей девушки… На Наташку, которая ни словом не намекнула, что собирается на Калею… На Дрейка, без которого тут явно не обошлось… На Ольку, которая до сих пор не ответила на его вопросы… На Саяну, что втихаря за ним шпионила, опасаясь, что Ярик сделает какую-нибудь глупость, например, пойдет устраивать разборки с Рикаром.

Через два дня, когда Ярослав уже готов был лететь в Вилею в любом состоянии, пришел ответ Ольги.

"Да, она на Калее. К сестре не приближаться. Никому ничего не говорить, в том числе Райдеру. Приказ Дрейка. Остальное потом".

И все? И это объяснение, на которое расщедрилась Ершова спустя два дня?! Уж кто, как не она, должна понимать его, Ярика, чувства? Хоть бы что-то толком прояснила!

Волошин тут же надиктовал возмущенное послание, высказав все, что он думает об этом сообщении. Затем еще долго сидел и ждал ответа. Однако Ольга снова бессовестно его игнорировала.