Олеся Осинская – Хорошо забытое старое. Книга 1 (страница 44)
— Ты прекрасна, — хриплым шепотом выдохнул он. Едва слышно зарычал, наклонился… Ольга внезапным легким движением дернула мужчину на себя, перекатилась и через секунду лежала на нем сверху.
— Хочу тебя. Всего. Везде. И долго-долго, — с лукавой улыбкой шепнула она за миг до того, как Колин снова подмял ее под себя, удерживая одной рукой ее запястья, а второй легко, на грани щекотки касаясь чувствительной кожи девушки.
— Желание женщины — закон…
Ближе к середине ночи они лежали, обессиленные, обнявшись, посреди необъятной кровати. Ольга замерла на широком плече Колина. Тот в свою очередь гладил свою девушку по голове, ворошил волосы и время от времени легонько дул в ухо, вызывая приступы смеха.
— Откуда это? — Ольга подцепила кончиком пальца тонкий кожаный шнурок, на котором болталось простое серебряное кольцо.
— Из прошлой жизни, — мягко выдохнул Колин, ленясь даже глаза открывать. — Было у меня на пальце, когда меня Райдер нашел…
— А у меня подарок для тебя есть. Блокнот. Настоящий, бумажный. Такие раньше использовали для организации дел. Планы записывали. Представляешь? Это мне продавец рассказал…
Ольга провела пальчиком вдоль шнурка с кольцом, затем по ребрам — Колин чуть дернулся от щекотки. По-хорошему давно стоило лечь спать, но оба продолжали лежать, не зная, как перейти к серьезному разговору — слишком много недосказанного накопилось. Ольга думала о будущем, о том, была ли эта вспышка страсти для Колина чем-то бОльшим? Не придется ли ей снова ждать годы, чтобы снова встретиться… Колин в свою очередь думал об Ольге. О том, что сам не понял, когда успел так влюбиться, что готов забросить рейды и кочевую жизнь ради возможности быть к ней поближе. И откуда эта невыносимая волна нежности… А главное, что с этим всем делать…
"Почему мы так долго бегали друг от друга? Как дети. Маленькие глупые дети."
— Надо попросить в универе кровать… — тихо заметил Дрейк, глядя в глаза любимой.
— Мррр?
— Ну… такую… знаешь… настоящую, чтобы скрипела, да погромче. Взломаем звукоизоляцию и заставим соседей слушать. Пусть завидуют.
Ольга засмеялась. Она бы согласилась на что угодно. Лишь бы рядом с ним… Словно в тон ее мыслям Колин тихо произнес:
— Я люблю тебя… Переезжай ко мне, а?
Вместо ответа Ольга уткнулась носом ему куда-то под ключицу.
— Эй, ты что… плачешь? Ох уж мне эти девчонки… — добродушно пробормотал он, обнимая девушку еще сильнее. — Надо полагать, это было "да"?
Ольга молча, не поднимаясь, закивала головой, чувствуя себя абсолютно, нереально, неприлично счастливой.
Дрейк проснулся на рассвете. Встроенная в окно голограмма показывала подернутое утренней дымкой поле, окрашенное розоватыми лучами еще не показавшегося солнца. В душе царил хаос, но Колину его состояние нравилось. Повернувшись, он принялся рассматривать свою девушку. Сонная, непривычно трогательная и беззащитная. Колин поднял руку с желанием провести по щеке, но не решился. Еще проснется. "Моя девушка", — медленно повторил он про себя и мысленно усмехнулся, — "моя". Мысль ему понравилась. Какое-то время он поразмышлял о пользе девушек в жизни мужчин, затем внезапно проскочило что-то о семье и детях. Колин вдруг почувствовал себя удивительно счастливым. "Аж самому себе завидно", — весело подумал он. — "Так не бывает…"
Нечеткий тревожный звоночек просигналил в голове за секунду до того, как включился коммуникатор. Домашний искин мысленно передал, что у внешней двери остановился почтовый флакар, и на посадочной площадке его ждет курьер. Колин легко и беззвучно поднялся, стараясь не побеспокоить Ольгу. Неприятное предчувствие липким холодком сконцентрировалось на затылке. Дрейк тихо выругался, пытаясь отогнать дурные мысли.
Послушно приоткрылась дверь, пропуская хозяина, на мгновение впустив в квартиру шум города. Человек в форме государственной почтовой службы молча пикнул сканером, удостоверяя личность получателя, вручил Дрейку письмо, получил на рабочий информер подтверждение и, отдав честь, тек же беззвучно скрылся в своем флакаре.
Письмо? В бумажном конверте?… С адресом и именем получателя, но без какого-либо упоминания отправителя… Оно жгло Колину руки, вызывая сильнейшее желание разорвать его в клочья и выбросить тут же в городской колодец. Откуда оно взялось? Кто, скажите на милость, вообще станет посылать бумажные письма?! В таких вот конвертах! Молодой человек сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, заставляя себя успокоиться. "Дурак", — в итоге сам же констатировал он, — "это всего лишь письмо". Мысленно обругав себя, Колин резким движением разорвал край конверта и достал несколько мелко исписанных листов.
"
Тонкие строчки замелькали перед глазами, вызывая образы, вырывая воспоминания, подтверждая подозрения… Осев на землю, Колин схватился за голову — другая жизнь… другие люди рядом… и девушка из снов, из той, прошлой жизни, склоняется над ним, прося поцелуя, и ее длинные волосы щекочут ему грудь… и последний день на корабле — "Ты не поверишь! Я жду ребенка!", и его поспешный ответ — "Мы поженимся! Сегодня! Нет, прямо сейчас! Скорее, бежим искать капитана"… и последний танец… и последний взгляд… и последний затихающий женский крик "Не-е-е-ет!" И человек в темном дождевом плаще, не отрывающий от него глаз…
… а потом его нашли люди капитана Райдера…
Вот и все. Вот они — воспоминания, которые он так пытался вернуть. Дурак! Идиот! Лучше бы ты и дальше ничего не помнил. Правы были все, кто твердил, что память не всегда благо. Что можно пожалеть о том, что вспомнил… Пытаясь понять, что же ему теперь делать, Колин полчаса просидел на краю колодца, бездумно глядя на бесконечные потоки флакаров. В мгновение ока рухнуло все, что он успел здесь приобрести. Со злостью схватив письмо, он в секунду превратил листы бумаги в крошечные обрывки и швырнул подальше.
— Вот я и нашла тебя, — тихий голос, робкий и нежный, прервал его мысли. Ольга стояла в дверном проеме — милая и заспанная, завернутая лишь в тонкую простыню — и улыбалась. — Ты чего здесь си…
Девушка осеклась, заметив устремленный на нее взгляд.
— Что случилось? — Колин лишь устало качнул головой. — Ну же, Колин?!
— Ничего… Прости. Тебе нужно уйти. Я…
— Уйти? Тебя, наверное, вызвали… Я могу подождать. Или вернуться вечером…
— Нет, Оль, тебе нужно уйти совсем. Можешь считать меня сволочью, но…
— Нет! Нет! Замолчи, — не конца понимающая, что происходит, Ольга закрыла уши руками. — Не говори ничего. Я не хочу слышать. А как же эта ночь? И… Ты говорил что любишь меня… И кровать из института… и переехать…
Колин отвернулся, виновато скрывая лицо, не желая смотреть в глаза.
— Я ошибся. Нам не следовало встречаться.
— Я поняла… у тебя снова было видение?
"Хуже", — мысленно ответил Колин. Однако кивнул, подтверждая.
— Ну и что? Что такого плохого может случиться, если мы с тобой будем встречаться? Если знать заранее, мы же все одолеем! Мы будем бороться! Давай поговорим.
— Нет! — резко оборвал ее Колин. Но тут же устыдился собственной грубости. — Прости.
"Я люблю тебя. Я безумно тебя люблю. Больше жизни", — мысленно произнес он. — "И да, ты права. Я буду бороться. Но… один. Прости".
Молодой человек поднялся на ноги, ловко обогнул рядом стоящую девушку и, не глядя на нее, направился к двери.
— Я оставлю ключи. Можешь собраться, не торопясь.
— Ну уж нет! Не напрягайся, я сама уйду. — Ольга быстро догнала Колина, одной рукой с силой развернула к себе, а второй с яростью залепила пощечину. — Вот тебе! На память!
Скрывая слезы, поспешно подобрала вещи, на ходу одеваясь, и не говоря ни слова, вылетела за дверь.
— Подожди! Ты забыла… свой браслет, — прокричал в пустоту Колин, вытаскивая закатившееся под его рубашку украшение. Затем взгляд наткнулся на лежащий на кровати блокнот — с бордовой обложкой и желтоватыми, искусственно состаренными страницами. Последний подарок Ольги.
Глава 5
— Черт бы тебя побрал, Старик, ты оказался прав. Лучше смеется тот, кто смеется последним. Последним посмеялся ты… — Колин открыл верхний ящик стола, положил туда браслет, понимая, что Ольга за ним не вернется. Затем залез в бар, достал бутылку виски и хорошенько отхлебнул из горла. — Как ты говорил? Убивший дракона сам становится драконом? И тут ты прав! Теперь, значит, моя очередь?.. Черт бы тебя побрал!
В сердцах он бросил виски в стену, желая, чтобы хрупкое стекло разлетелось миллионом крошечных осколков. Но бутылка упруго отскочила от стены, виски полилось на пол, а по комнате поплыл тяжелый алкогольный дух… Колин подобрал бутылку, снова выпил. Вернулся к кровати, потянул к себе смятую, чуть влажную простыню, которой укрывалась Ольга, и зарылся в нее лицом, с болезненным замиранием сердца пытаясь уловить запах девушки. Помятая подушка еще хранила слабое очертание ее головы. Колин со стоном повалился на кровать…
— Почему? Почему ты прислал письмо сегодня? Почему не вчера? Хрен с ними, с моими чувствами. Зачем оскорблять Ольгу? Ради маленькой искорки воспоминаний на время долгих пустых лет? Ты ведь знал… ты все знал…