Олеся Осинская – Хорошо забытое старое. Книга 1 (страница 36)
Признаться, работа в министерстве вряд ли была мечтой Дрейка. Скорее бы он уже согласился пойти в Совет Безопасности, куда его регулярно приглашали… Но… Если уж оставаться на Земле, то хоть поближе к Ольге. И команда тут неплохая…
Определялся Колин долго. Денисон терпеливо молчал, давая тому время подумать.
— Значит, вы уверены, что Ольга не будет против?
— Конечно. Уверен, ей будет приятно работать с вами.
Колин сделал вид, что не понял завуалированный намек. Министр, похоже, замечал вокруг себя больше, чем казалось.
— Хорошо, я согласен. Давайте попробуем. Подготовьте контракт — я завтра его подпишу.
Ольгу Дрейк встретил позже, в послеобеденное время, поймав ее в одном из министерских коридоров. Глаза девушки метали молнии.
— Ты! Как ты мог! — вместо приветствия набросилась она на Колина.
— Как я мог что?
Ольга шумно выдохнула. На мгновение замолчала и прикрыла глаза, видимо считая про себя до пяти.
— Ты согласился на должность руководителя отдела безопасности.
— Да, согласился. Денисон уверил меня, что ты будешь не против. А ты… против?
Ольга горько хмыкнула, отводя взгляд. Губы едва заметно дрогнули.
— А ничего, что он обещал эту должность мне? Если справимся с тем делом, с покушением… Да, обещал, — сквозь зубы проговорила девушка, поднимая глаза. — Я давно хотела ее получить. Я много работала! И теперь… мне чертовски обидно. Ты даже представить себе не можешь насколько.
Колин почувствовал себя неуютно.
— Прости, я не знал. Контракт еще не подписан. Я откажусь.
— Да какая теперь разница, — махнула рукой Ольга, разворачиваясь и собираясь уходить.
Колин смотрел на девушку, понимая, что никогда сознательно бы ее не обидел. Но сейчас… Даже если он откажется от должности, и ее получит капитан Ершова… У девушки не будет ощущения победы. Награды за ее труд и усилия. Останется осадок. Останется мысль, что ее назначили только потому, то он, Колин, вовремя отказался. Гордая…
Дрейк с удовольствием дал бы по морде Денисону. Только вряд ли это исправило бы ситуацию.
— Ольга, погоди, а… — Колин запнулся. — Пойдем со мной на ужин?
— Нет.
— Ты обещала.
Девушка остановилась и резко развернулась. Сжала и разжала кулачки, стараясь успокоиться.
— Обещала, значит, пойду. Когда-нибудь. В другой раз. А сейчас я хочу побыть одна. Не хочу никого видеть. Особенно тебя и Денисона.
Дрейк еще несколько минут задумчиво смотрел в ту сторону, куда ушла девушка. Затем встряхнул головой, отбрасывая ненужные мысли. Послал сообщение министру с вежливым отказом, записался на полугодовой рейд — чего ж в Городе без дела торчать. Потом обратил внимание, что Ярик Волошин в Городе, и пригласил его на ужин вместо Ольги.
— Миленько, — со смешком оценил Ярик обстановку ресторана "Ла Роса".
Полутемное помещение, романтичные свечи на столах, тихая музыка. Даже цветы в кадках настоящие, живые, не смоделированные. Волошин аккуратно потрогал пальцем листочек, чтобы убедиться.
— Нам точно сюда?
Колин угрюмо вздохнул.
— Точно. Я утром столик забронировал. Хотел Ольгу пригласить. Но… не сложилось.
Молчаливый официант в белоснежной рубашке проводил гостей к столику. Друзья сели в плетенные, покачивающиеся кресла, неспешно выбрали блюда и сделали заказ.
— Да, слышал уже. Олька жаловалась… Ты не сердись на нее. Она такая, какая есть. И эту должность она очень хотела.
— Я не сержусь. Жаль, что раньше не знал. Зато Денисон… — Колин замолчал. Непроизвольно сжались в кулак пальцы.
— Политики все такие… скользкие, — отозвался Ярик. — А Олька… Понимаешь… ее же в детстве родители оставили. Лет в пять. И она по-детски решила, что сама виновата. Что сделала что-нибудь не то, или была недостаточно хорошей. Это не я придумал — я как-то с психологом универским говорил, у брошенных детей такое бывает. Ольку из детдома отдали в школу при универе. И она старалась, она очень старалась. Наверное, думала, что если будет лучше всех, то родители вернутся. Козлы они были, я так считаю. Прошло несколько лет. Олька наконец поняла, что нет, не вернутся. А привычка верить, что любовь покупается за заслуги осталась. Появились новые друзья. А Олька… она всегда старается быть лучше, ни разу не ошибиться. И многие считают ее гордячкой, и что нос дерет, и вся такая… А она не такая. Она просто боится. Боится, что за ее ошибки окружающие станут хуже к ней относиться. А уж если и правда на козла какого нарвется, то и вовсе любую грубость принимает на свой счет — не потому, что тот дурак, а, мол, сама заслужила, что-то не так сделала. Глупо, конечно, — Ярик на минуту прервался с приходом официанта, подождал, пока тот расставит еду. Затем продолжил. — И она сама это понимает. А поделать ничего не может. Пашет на работе как лошадь, будто ей больше всех надо… И эта должность… Просто очередная цель, очередное признание заслуг. Вот как мне ей объяснить, что она все равно останется моей любимой сестрой, независимо ни от чего. И что другие не отвернутся, если она где-то оступится…
Ярик замолчал. Приятели вяло поковыряли принесенные деликатесы. Есть особо не хотелось. Колин отложил вилку и откинулся на спинку кресла.
— Я люблю ее, — неожиданно признался парень. — Очень.
— Здорово. Почаще говори ей об этом, — улыбнулся Ярик.
— Знаешь, глупо получилось. Я ведь на ту должность как раз из-за Ольги и согласился. Решил, что пора осесть на одном месте, дать шанс нашим отношениям. Она мне и раньше нравилась, только сам себе не признавался. А сейчас уже в рейд собрался на полгода, контракт подписал.
— И ты уедешь?
— А что делать? Но полгода — не такой уж большой срок, верно? Расскажи лучше, как она твоей сестрой стала.
Ярик погрустнел.
— Мне тогда восемь исполнилось. Я ждал, что в день рождения приедут родители. Они военные, по всей галактике мотались, но на мой день рождения приезжали всегда, подарки привозили. А в тот раз не прилетели. Вместо подарков меня ждал другой "сюрприз". Мне сообщили, что родители пропали в открытом космосе. Это была официальная версия. На самом деле они летали на Калею. И исчезли там, в оранжевом пятне. Да, мне не положено об этом знать… но знаю, чего уж там. Помню, я забился в какой-то темный угол среди подсобных помещений и полдня проплакал. Вечером меня нашла Олька. Я ей рассказывал о своих родителях, она качала меня на руках и слушала. Она говорила, чтобы я не боялся, что я не останусь один. Обещала, что когда-нибудь мы обязательно отправимся на Калею и найдем моих родителей. Что одному быть плохо — уж она-то знает. Потом Олька придумала странный ритуал, или в старых книжках вычитала… Мы достали ножики, порезали себе ладони и смешали кровь. Вот здесь, смотри. Тут раньше даже шрамик был, хотел его оставить, не сводил… Но он сам зажил. И тогда Олька сказала, что с этого момента я ее брат. И всем так стала говорить, начала помогать с учебой, подарки на день рождения дарила… И вынесла мозг ректору Ксонгу требованиями, чтобы эти отношения узаконили. Уж не знаю, чего ей это стоило. Но у нее получилось! Она моя сводная сестра по закону. Даже в личном деле записано. Вот так… И на практику на Калею она из-за меня ездила. Потом делилась впечатлениями, хоть и не положено.
Колин молчал. От рассказов Ярика девушка открывалась с другой стороны. Нежная, ранимая, вынужденная постоянно что-то кому-то доказывать, о ком-то заботиться. В груди защемило. Захотелось позаботиться о ней самой… опекать, дать ей ту любовь, которую она недополучила… Он неосознанно сорвал листик с рядом стоящего растения, повертел его в пальцах.
"Полгода быстро пройдут. Я вернусь", — с нежностью подумал Колин. — "Обещаю".
Глава 7
Ночью Колину приснился кошмар. Сначала была девушка. Все та же незнакомка из снов. И, если верить гадалке Таре, из его прошлого.
Колин проснулся, тяжело дыша. Дрожащей рукой вытер пот с влажной шеи. Три часа ночи… Не сразу заметил въедливый писк информера, пытающегося сообщить ему об очередных проблемах со здоровьем. "К черту", — шепотом ругнулся Дрейк. Хотя… расслабиться однозначно не мешало бы. — "Приготовь мне ванну", — бросил он домашнему искину. Руки непривычно подрагивали. Кто же ты, человек в плаще? Колин вдруг совершенно ясно представил себе этот плащ — совсем не черный, а темно-синий, потертый. Со старомодными пуговицами. Дождевой — в Городе такой не нужен… Справа на капюшоне заметное потертое пятно… "Я видел его раньше", — понял внезапно Колин. И человека наверняка видел. Он был уверен, что плащ не плод его воображения. И в то же время это не было привычным видением.
— Я помню его! Я помню этот чертов плащ! Откуда? — от бессилия Дрейк стукнул кулаком по стене, жалея, что защитное поле не позволяет сделать это с достаточной силой, чтобы ободрать до крови костяшки, почувствовать отрезвляющую боль… — Откуда я его помню? Орген! Ты ведь знаешь, что было в прошлом? Я знаю этого человека?