Олеся Николаева – ПоэZия русского лета (страница 19)

Больше сожжённых во имя утраты, больше несчастных во имя любви — выжатых жатвой иконных солдатов, талых, осенних, скрипяще-зубчатых… Каждого мёртвого, недоистлевшего, полусвободного, небо подземное, благослови!

Mio, min mio

Кому ты здесь нужен, солдат по вердикту в пастушьей короне без права на сердце. Кому ты здесь нужен, держащий гвоздику на сажном амвоне внутри иноверца. Сведённым ладоням? Ночным посторонним? Играющим детям здесь в тридцатилетних? Таким же сожжённым для общего дела в своих интересах линованной прессой? Ты больше не нужен в пустой стеклотаре в окладе из цинка, мой доблестный Мио. Ты больше не нужен в пастушьей тиаре под куполом цирка по всем нормативам. Так спи же пока до весны терпеливо.

Валентин Горшенин

Воинам-дончанам

Неоновые лампы. Полуголый. Три пары глаз склонились над столом. Под стук колёс – разряд. Поплыли образы – вот улица Артёма. Мой выпускной. Вот мы стоим всем классом над погибшим стариком… Я много раз просил себя не трусить. Да и сейчас, наверно, я бы так сказал, что лучше в бой с утра, чем малодушно сдохнуть в восемь, забрызгав безысходностью вагон. Я здесь не первый год. Я обещал вернуться. Я для кого-то, может, глупость говорю. За опустевший лик Петровского района я посажу аллею роз в Попасной, под Мариуполем на стеле имя деда напишу. Мне не всегда везло, сейчас всегда. А если честно, вчера во сне я видел грохот над Москвой. То был салют в честь нас. Ну хватит. Залежался. Слишком пресно. Разряд. Мои хорошие, три пары глаз! Спасибо, что живой.

Севастополь

Скалистый берег Фиолента, разрывы, по воронкам гарь. Я не был здесь тогда, но каждый метр знаю: здесь легенда. Здесь каждый голос – золото, а каждый вдох – янтарь. Там, где стояли тысячами верных под вражеским огнём недели напролёт, У монастырского забора тысячи нетленных