Олеся Николаева – ПоэZия русского лета (страница 11)

          Он бросил взгляд На раскуроченную ногу. — Про это знает только брат». И мы отправились в дорогу. Я думала за часом час Про дагестанского героя, Который жизнь свою отдаст Для материнского покоя. Прощаясь, я ему: «Родной, Н у, ты орёл!» А он с подскока: «Ведь это же мой позывной…» Так он признал во мне пророка.

Агитбригада

И я внести хотела лепточку Живым курком, взведённым в слове. Летели бортом мы за ленточку. Но кто-то выходил в Ростове. Гуляли, спешившись, по лётному. И шли кормою к фюзеляжу КамАЗы с ящиками плотными И прочей фронтовой поклажей. Майор, с которым там мытарились, Кивнул на ящик: – Дальше вместе. А ты-то знаешь, чем затарились? Ответила ему: груз двести. Стрельнул цигарку несерьёзную. Кивнул, мол, знаешь, уважаю. И полетели мы по воздуху, До неба мёртвых провожая. Из-за обстрелов нас за ленточку Не повезли, в Крыму сгрузили. Но наши дали им ответочку И дальше – жили, жили, жили!

Лётный полк. Зарисовка

Мы выступали в лётной части На фоне подуставших “сушек”. Собрали техников ворчащих И двух старушек. Все слушались команды зама По политической работе. А остальные были, знамо, Уже в полёте. Но не успели депутата Дослушать мужики, как строго, Назойливо, продолговато Взвилась тревога. Должна покаяться – струхнула. Не то чтоб кинулась метаться, Но смертью, в общем-то, пахнуло. Не отмахаться. От нашего репертуара Остался пшик. Неважно это, Когда, по сведеньям радара, Летит ракета. Стоишь и ждёшь, когда пустое То небо, что надеждой правит, Своей мозолистой пятою Тебя раздавит. Потом тревогу отменили Тремя сигналами в прокрутке. Точней, двумя. И все шутили, Что обсчитался тот, кто в рубке. Смеялась замполитша Вера, Хорошенькая, как с картинки, И Золушкиного размера