Олеся Есенина – Анфиса и крошечный подвиг (страница 1)

Олеся Есенина

Анфиса и крошечный подвиг

Верить в себя не имеет смысла, если вы не знаете кто вы есть.

Седая леди расположилась в кресле у окна и завороженно смотрела на падающие с неба снежинки. В дневном свете они были особенно прекрасны. Ее серые глаза были наполнены мудростью и покоем, которые, кажется, доступны лишь пожилым людям. Людям, которые пожили…

Не только на лице ее нежной россыпью замерли тонкие морщинки. Изящной паутиной лет были заботливо укрыты шея и руки женщины. На ней было дорогое платье пастельных тонов, где нежный сиреневый переходил в свежий голубой и согревался о теплые манжеты мягкого желтого цвета. Украшения из натуральных камней придавали ей строгости – серьги, подвеска и кольца сочетались между собой в оттенках, подчеркивая утонченный вкус их владелицы. Спокойная прическа с деликатно собранным пучком и легкий дневной макияж завершали благородный образ дамы лет семидесяти с небольшим.

Вдруг в дверях показался Федор – парень лет тридцати. На нем были классические брюки коричневого цвета, черные ботинки и теплый серый свитер под самое горло. Он учтиво засеменил перед ней:

– Анфиса Тимофеевна, здравствуйте! Как мы вас ждали! Я очень вам рад!

Он суетливо наклонился, чтобы пожать даме руку своими теплыми ладонями и присел в кресло напротив:

– Анфиса Тимофеевна! Еще пять минуточек и наша команда будет готова! Оператор настраивает технику, уже заканчивает! Может, желаете чаю или кофе?

– Нет, спасибо. Воды, пожалуйста, - кивнула она, украсив все вокруг своей сдержанной улыбкой.

И уже через пять минут, как и обещал Федор, они с комфортом расположились в уютной студии с бежевыми шторами, за панорамными окнами которой жил город – большой, беспокойный и безумно красивый. В зале было достаточно светло. Между парой мягких белых кресел разместился невысокий чайный столик, на котором стояли два стакана воды – для ведущего и его гостьи. Камеры вокруг были настроены, команда предвкушала грандиозное интервью с женщиной-легендой.

– Я благодарю вас за то, что вы согласились уделить нам время. Мне кажется ваша мудрость необходима современному обществу, женщинам. Люди, ищущие ответов, находят их на наших страницах.

Он улыбнулся и выдохнул. Съемка запущена. Самое сложное позади. Начало положено.

– Вас называют Золотой Леди, вы практически создали империю: с одной стороны это многомиллиардная компания, с другой – крепкий брак, большая дружная семья и трое детей, готовых продолжить ваше любимое дело и делиться с миром прекрасным: изобретениями, творчеством, знаниями. Все задаются одним и тем же вопросом – как прийти к такому успеху? Что нужно делать и с чего начать?

Она снисходительно улыбнулась и с теплотой в голосе ответила:

– Федор, неужели вы думаете, что можно поместить многолетнюю мудрость в двухчасовое интервью?

– Скорее всего нет, – он рассмеялся, увидев себя со стороны то ли глупым, то ли просто неопытным.

– А смотрители ваших видео? Если бы эти видео действительно помогали прийти к успеху, то и они бы наверняка уже стали счастливы и богаты?

Неловкую паузу после прямодушия дамы Федор старался заполнить словами, но у него получалось не очень хорошо, тогда он жалобно сдвинул брови и, улыбаясь, промолвил:

– Ну, только не говорите, что мы все безнадежны… Пожалуйста.

Она улыбнулась:

– Не буду. Но и вы, прошу вас, не ищите универсальных рецептов счастья – у меня таких точно нет.

– Погодите, Анфиса Тимофеевна! Мне кажется, вы скромничаете! Вы самая настоящая супруга-мечта, вы прекрасная мама! Вы организовали свою жизнь и достаток так, чтобы вам и вашей семье вообще не нужно было ни о чем беспокоиться! А говорите, что рецептов нет!

– У меня цель такая была. Здесь дело не в рецептах, не в советах, а в честности. Я ведь тоже изначально работала просто в найме за скудную зарплату, жила скромно. Я из небогатой семьи, и я всегда очень старалась «быть как все» и радоваться малому. А обмануть того не трудно, кто сам обманываться рад! И лишь тогда, дорогой Федор, когда мне все это надоело, и я честно сказала себе: «Нет, это все - не мое! Мне это не подходит! И меня не устроит ничего, ни одна в мире работа, кроме как - продавать свой собственный талант и за очень большие деньги» – лишь тогда я смогла сделать первые шаги к своим мечтам.

– Тогда так и запишем: быть честным с собой! Верно?

– Да. Но как вы узнаете, ваши ли это истинные желания или надуманные и навязанные кем-то?

– Как?

– Никак! Пока не попробуете – не узнаете!

– Так! Пункт два – попробовать все!

Анфиса Тимофеевна задорно рассмеялась всем телом: смеялись ее плечи и руки, живот и подбородок, хихикали, переливаясь, морщинки вокруг глаз. В помещении стало теплее, люди, участвующие в съемке, с интересом наблюдали живую беседу без заученных фраз.

– Ну зачем же вам пробовать все, мой золотой?! Пробуйте то, к чему душа лежит! На все у вас жизни не хватит, не тратьте время.

Федор расслабился и продолжал шутить:

– Так! «Все» вычеркиваем! Пробуем лишь то, что по душе! Как выяснить, что мне по душе?

– Очень просто: когда вы об этом думаете, все внутри вас трепещет и клокочет от восторга. Вот, подумайте о чем-нибудь посредственном.

– Проездной на метро.

– Вдохновляет?

– Нет, – не сдержал смеха Федор.

– Есть второй способ узнать, что вас истинно будет воодушевлять: вспомните, к чему вас тянуло с детства. Маленькие дети еще не умеют игнорировать свою душу. Это они осваивают позже, под давлением социума.

– Так! Во всем виноват социум? – не скрывая улыбки, нахмурил брови Федор.

Анфиса Тимофеевна всерьез задумалась и, немного помолчав, ответила:

– Ему будто и деваться некуда – социуму. Например, каждая мама ограничивает своего малыша от розеток и открытого огня несмотря на то, что ему важно познавать мир. Ругает строго, чтобы сохранить его жизнь – это система. Но, когда он становится взрослым – то может стать электриком или пожарным, освоив нужные науки. Есть система, она так работает. Мы сейчас можем разбираться – почему она так работает, а можем разобрать, как в этом выжить и процветать.

– Отличный ответ! Я выбираю второй вариант! А первый вариант, я так понимаю, выбирают исследователи и борцы?

Она посмотрела куда-то в дальний угол и задумчиво наклонила голову сначала в одну сторону, потом в другую, будто примеряя слова Федора к своей картине мира, а потом медленно кивнула и вдумчиво ответила:

– Допустим.

– Я не туда увел разговор, да? – откровенно спросил Федор.

– Да, - добродушно согласилась она.

– Хорошо, вернемся к детской мечте! Наверняка, все помнят, о чем они мечтали в детстве.

– Она не одна, Федор. Их много. Для начала выпишите список ваших талантов. Пусть в нем будет хотя бы десять-пятнадцать ваших любимых детских увлечений, чем вы могли заниматься, не замечая времени.

– Мы сейчас приравняли детские мечты к талантам, я правильно понял?

– То, к чему у вас лежит душа, то, чего просит ваше тело – это та самая сила, которая из вас изливается. Это будет проявляться всегда. И пока вы это проигрывали в детской игре – вы тоже оттачивали свой талант, будто «вспоминая» всей своей сутью, телом, чувствами, как это делается – то, ради чего вы пришли.

– О, как великолепно вы сказали!

Она лишь бесшумно улыбалась в ответ. Статная женщина с безупречной осанкой непринужденно сидела в кресле и будто светилась чем-то добрым, неуловимым. Ею можно было любоваться, но ни одна фотография или картина не смогла бы передать эту энергию жизни, что проистекала в ней. Будто изображение – это лишь жалкая попытка заковать безудержный жизненный поток под печатью и сдержать в крепкой рамке, но как только художник бы сделал первый мазок, энергия перетекла бы в следующий, а потом в следующий, а потом в следующий, а потом исчезла бы, перейдя в другие жизненно важные ситуации, оставив за собой лишь отпечатки на холсте…

– Я многое любил в детстве. Сейчас я только понимаю, что, наверное, мои детские игры с захватывающими сюжетами могли бы быть предпосылками к режиссуре. Или я мог бы стать музыкантом или певцом. Представляете, я ведь сочинял маме песни! Да что там, я целые концерты исполнял! – он восторженно и мило заулыбался, а его взгляд наполнился такой чистой радостью, какой наполняется взгляд романтика при виде расцветшего весеннего сада, такого долгожданного после зимы и наполненного яблонями и цветами с их ароматами, и верой в то, что счастье рядом…

– А после моих концертов на ночь, когда мама уже засыпала, я неугомонно будил ее и говорил: «Мама, не спи! Я еще титры не спел!»

Добрый смех рассыпался по студии мягкими огоньками, заигравшими на лицах присутствующих.

– И пел титры, представляете! Некая прощальная песня от сказочных героев: «Мишка машет лапой вам, всем красивых снов! Детки любят своих мам, дарят им любовь», - Федор импровизировал, изображая ребенка. Глупенького, еще не умеющего подбирать слова, но такого несдержанного до своих талантов!

Руки Анфисы Тимофеевны невольно потянулись друг к другу и исполнили сдержанные аплодисменты:

– Вы продолжили это во взрослой жизни?

– Ну, так… Есть пара тетрадей с текстами, но звездой я не стал.

– И не пытались, верно?

– Да. В школе у нас была группа и мы выступали. Но тогда это приравнивалось лишь к развлечениям. Потом институт, работа – все по-взрослому, музыку я бросил.