Олеся Беленикина – Дядушкин дом (страница 3)
Он указал пальцем на последнюю парту в среднем ряду. За ней сидела девочка со светлым хвостом на макушке. Хвост торчал пальмой и частично переваливался на лоб, прикрывая уголок большущих круглых очков.
Захар поначалу хотел представиться, узнать имена одноклассников. Но быстро передумал.
Пожал плечами и направился на свободное место возле хвостатой блондинки. Она шевелила губами, уставившись в текст, – повторяла задание.
– Не обращай внимания. Они специально задирают. Потому что ты только приехал, – сказала девочка, не отрывая глаз от книги.
– Все трое новеньких, что ли, не любят? – хмыкнул Захар и опустил на пол рюкзак со следами мощных челюстей на кармане.
– Четверо, – поправила блондинка. – Серёга пока не пришёл.
Захар понадеялся, что Серёга окажется приветливей.
– Хуже. Серёга гораздо хуже. – Девочка всё ещё смотрела на страницу.
– Я что, вслух это сказал?
– Нет, но слишком громко подумал. – Соседка наконец повернулась к Захару.
Он заметил, что глаза у неё ярко-зелёные, а на правой щеке пятнышко – кожа светлее, чем всё лицо. Такое бывает, когда обгоришь на солнце. А обожжённое место потом пузырится и облезает. Только до лета ещё два месяца – на улице десять градусов.
– Я Маша, – улыбнулась девочка.
– Захар.
Захар подметил: когда Маша улыбалась, под светлым пятнышком на щеке появлялась ямочка. – Знаю. Мама рассказала. Она с твоим дядей в музее работает. Ты надолго к нам?
– До осени. Что, в Костёнках все друг друга знают?
Маша пожала плечами и вновь уткнулась в текст. Но дочитать не успела: в класс бодро вошла учительница английского.
– Наша Анна Петровна, – шепнула Маша. – Мы её Кастрюлей зовём.
Анна Петровна и правда немного походила на кастрюлю: приземистая, круглая, с короткими волосами. Она шагала, а причёска-крышка подпрыгивала при движении.
– А, уже устроился. Хорошо. – Анна Петровна нашла глазами Захара на задней парте и, больше не обращая на него внимания, приступила к уроку.
Зря Маша усердно бубнила домашку под нос. Кастрюля спросила мальчика с соломенными волосами, Костика Косточкина. Косточкин с ответом провалился. Потом дала самостоятельную работу. Класс недовольно заворчал.
Захар напрягся.
– Не успел прийти в школу, и сразу тест. Повезло так повезло, – пробурчал он себе под нос.
Посмотрел на лист: основные английские времена. И выдохнул:
– Легкотня!
Он почти закончил упражнения, когда в классе появилась молодая женщина, одетая в пышное платье. В руках она держала веер. Женщина медленно проплыла вдоль доски и остановилась. Мечтательно уставилась в окно. Никто на неё не смотрел – головы учеников склонились над партами.
А Захар остолбенел. Потому что вошедшая набрала в грудь воздуха и запела. Как в театре. Громко. Так, что окна затряслись.
Захар обвёл глазами класс – все писали. Будто бы ничего странного не происходило.
– Кто это? – спросил он Машу.
– Певица. Шляется в школе по коридорам.
Захар непонимающе уставился на соседку:
– Что за бред?
Маша отложила ручку и удивлённо посмотрела. Не на певицу с веером – на Захара.
– О… ты что, про лабиринт не знаешь?
– Какой лабиринт? В смысле, знаю. Видел, когда к Дядушке в прошлый раз приезжал. При чём тут он?
– Квасова! Елисеев! – раздался грозный голос Кастрюли. От неожиданности певица прервала арию. – Хватит болтать! Вы всё сделали?
– Я – да.
Захар действительно дописывал последнее слово.
Кастрюля недоверчиво прищурилась:
– Покажи-ка.
Он направился вдоль рядов – парень с раскосыми глазами с недоброй усмешкой проводил взглядом. Прошёл мимо певицы – та хлопнула его веером по лбу. Но Захар ничего не почувствовал. Как будто и не было прикосновения.
Анна Петровна посмотрела работу. Одобрительно кивнула:
– Всё правильно. Садись на место. Но не болтай больше. Дай другим доделать. Вера Фёдоровна скоро уйдёт.
– Кто?
Кастрюля кивнула на певицу. Ничего не понимая, Захар пошёл назад. Заметил, что ребята у стены переглядываются и с издёвкой смотрят на него.
Оставшееся время Захар провёл в телефоне. Родители перед отъездом подарили желанную новую модель.
Захар попытался снять Веру Фёдоровну на камеру. Ничего не вышло. Маша хихикнула над тщетной попыткой.
Ему хотелось рассказать в чате про казака и певицу. Даже начал набирать сообщение. Но передумал: «Как про такое расскажешь? Нужны доказательства». А они на телефон не ловились.
И твёрдо решил изловчиться заснять хоть что-то для своего блога и друзей, оставшихся в лицее большого города.
5. Вопросов меньше не становится
– Так при чём тут лабиринт?
Захар догнал Машу в коридоре. Она обернулась. Зелёные глаза за стёклами очков смотрели на него удивлённо.
– Андрей Евгеньевич не объяснил?
– Что именно?
Дядушка весь вчерашний вечер рассказывал про мамонтов. Как древние люди гнали их вниз по холмам, забивая в ямах копьями и палками. Как мастерили жилища и одежду. Как века назад казаки в Костёнках находили огромные кости и выкидывали за ненадобностью. Как на берегах Дона обнаружились первобытные стоянки. Как Андрей Евгеньевич много лет раскапывал одну из них. Как пополнял коллекцию музея. Как теперь готовил какой-то проект. Да, Дядушка вчера долго говорил. Однако истории его оказались сродни приготовленному супу: многообещающими, но пресными до отвращения.
– Разве ты не видел дома у дяди ничего странного? – спросила Маша.
Они шли плечом к плечу. Боковым зрением Захар заметил: Машин хвостик скачет при ходьбе, как голова собаки-болванчика в машине.
– Видел казака в углу. С детства его помню. Думал, местный призрак или семейное помешательство…
– У нас тут почти у каждого такое «семейное помешательство», – хмыкнула Маша.
– А кто у тебя?
– Цыгане.
– Кто? – Захар вытаращился на одноклассницу.
– Ну, цыгане. В таборе. С конём, – Маша медленно произносила слова, будто разъясняла простые истины маленькому ребёнку. – Ты приходи к нам. Сам увидишь.