Олеля Баянъ – Волчица. Возрождение (страница 20)

Касаться душой другого человека чревато в дальнейшем сильной эмоциональной привязкой к нему. Без последствий это делали только родственники или супруги, для которых подобное действо шло только на пользу и укрепляло связь между ними. Мы с ней ни теми, ни другими не являлись.

– Какая разница? – спросил я вместо ответа, не опуская взгляда с её лица, и внимательно следил за изменениями.

Уголки её губ медленно опустились. Померк блеск в глазах. В них я заметил сожаление и молчаливые извинения.

Она его любила.

И такой болью вдруг резануло по сердцу, что дух перехватило. А чего ты, урод, ждал? Давно ли видел себя в зеркале? Ты в него перестал смотреться с того момента, как получил увечье.

– Если мы вам мешаем, что ж сразу не избавились от нас? – с ненавистью в голосе произнёс Иргид.

В открытых дверях стояли все дети.

Эрбель скривила рот и с презрением смотрела на меня. Олан закрывал собой вытянувшегося за эти полгода Тихана, который старался получше рассмотреть представшую перед ними сцену. Иргид не спускал с нас злобного взгляда. Маирита испуганно переводила взор с одного человека в комнате на другого, словно готовилась к буре.

– Не надо нам вашей помощи, – выплюнул в гневе Иргид. – Пошли отсюда! Мы сами о себе позаботимся, – он вытолкал остальных.

Маириту ему пришлось взять за руку, чтобы вывести из комнаты.

– Иргид! – закричала Кика, пытаясь встать с кровати, чтобы остановить детей, но она упала бы, если бы я вовремя не среагировал.

Подхватил её в самый последний момент. Волкика вырывалась.

– Я их верну, – сказал я ей и положил на постель.

Выбежал из её комнаты и бросился вдогонку. Ребята уже спустились на первый этаж. Маирита упиралась, но Иргид продолжал тащить девушку за собой. Тихан безмолвно спорил с Оланом. Эрбель замерла в задумчивости. В таком состоянии она часто прикусывала верхнюю губу.

– Ты, как всегда, делаешь поспешные выводы, – мои слова разнеслись по холлу, заставив детей обернуться ко мне.

– И что не так я понял? – с вызовом спросил Иргид. – Вы вдвоём на кровати. Практически без одежды. Что ещё могут делать мужчина и женщина в постели? – вскричал он, подлетая к основанию лестницы, куда я неспешно спускался.

– Прекращай играть в вспыльчивого парня, – посоветовал я ему. – Ты уже заигрался. Эта роль принадлежит Эрбель.

Услышав своё имя, рыжеволосая девушка перестала терзать верхнюю губу и пристально посмотрела на меня. Она собиралась что-то ответить, как шум, раздавшийся наверху, привлёк наше внимание. Через пару мгновений из коридора показалась тонкая фигура Волкики.

Шаги давались ей с трудом. Непослушные ноги то и дело подгибались или подворачивались. Кика с нескрываемым облегчением опёрлась на балюстраду.

– Остановитесь, – её голос сорвался.

В недоумении Иргид перевёл взгляд на меня. Я просто пожал плечами. Говорить не требовалось.

– Отпусти меня, придурок, – вырвалась наконец Маирита.

Впервые она кого-то обозвала. Девушка кинулась подниматься по лестнице, на верху замерла Волкика. Передохнув, женщина решила спуститься. Она сделала шаг, нога подвернулась и Кика кубарем полетела вниз, сбив с ног бросившуюся к ней на помощь Риту.

Я поймал Волкику внизу, осторожно усадил ее на полу. Нижняя губа у женщины была разбита. Локти ободраны. Ночная рубашка порвалась. Казалось, её это совсем не беспокоило. Дети – вот что её волновало. И она всё время порывалась что-то сказать, но у нее это не получалось из-за болезненных ощущений, потому что началась завершающая стадия. Нити силы срастались с телом. Терпеть можно, но приятного в этом процессе мало. Потребуется не меньше суток, чтобы все пришло в норму.

– Не может быть, – прошептал Олан.

Тихан создал шар с заклинанием. Видимо, проверял на наличие иллюзий. Эрбель замерла с раскрытым ртом. Иргид повинно опустил голову, признавая ошибку.

– Нам наконец-то удалось восстановить подвижность, – проговорил я.

Я поднял Волкику на руки. Ей нужен отдых.

– Всем спать. Ответы на вопросы получите завтра, – скомандовал я детям.

Удивительно, но они послушались без пререканий. Маирита послала наставнице небольшое заклинание в виде зеленого шарика. Пока я нёс Кику в её комнату, женщина заснула на моих руках. Значит, это было сонное заклинание.

Утром у нас состоялся серьёзный разговор с детьми. С моего согласия Волкика рассказала им о нас – кто мы, какой силой обладали и почему нас преследовали. Своего имени она так и не назвала. Ребята тоже не упустили момента и выяснили то, что их тревожило. Для начала они разузнали о шрамах на своих руках и что за кровный ритуал провела наставница. Кика замялась, но я пришел ей на помощь и пояснил, что теперь они по крови стали её детьми. Повисла тишина. Спустя пару минут Иргид прервал молчание. Его интересовало, как это родство скажется на них. Без кровников, тех, кто работал с кровью, ответа мы не знали, в чём честно и сознались.

В конце нелёгкой беседы нас прервали. Саймус принёс приглашения во дворец. Король звал нас всех на празднование Нового года. И вот тут нас всех поразили слова Волкики, когда дворецкий покинул нас, оставив приглашения. Она собралась вместе с нами во дворец. В пригласительных хоть и значилось её имя, но я был категорически против. Удивительно, но в этот раз дети поддержали меня.

Во-первых, ещё в течение целых суток у Кики будет болеть всё тело, пока Нити не приживутся в её теле. Во-вторых, не хотелось, чтобы все остальные знали о том, что моя «гостья» вернулась, и из пешки превратилась в полноценного игрока. С учётом того, что я о ней узнал, она может принять участие не только в закулисных играх, но и стала ценным призом для победителя. Живую магуру давно никто не видел.

Споры продолжались до самого обеда. Волкика не желала оставлять детей одних. Даже мои заверения в том, что ни на шаг не отойду от них, не помогли. Я видел, каким трудом давались ей движения, но она не сдавалась.

После обеда мы разошлись по своим комнатам, чтобы отдохнуть перед балом. Он начинался поздним вечером и заканчивался на рассвете, когда восход солнца оповестит всех о начале нового дня, ознаменовавшего Новый год.

Едва Волчица скрылась в своей спальне, как я навестил ребят и предупредил их, чтобы они собрались раньше назначенного времени. Это вынужденная мера. Иначе Волкика поедет с нами, а ей необходим покой.

 Видимо, дети были полностью со мной солидарны в этом вопросе, потому что они тихо спустились пораньше и уже дожидались меня. Саймус открыл входную дверь.

– Я так и знала, – голос Волкики раздался со второго этажа.

Она быстро спустилась по лестнице. Разглядеть её мне не удалось, потому что женщина укуталась в чёрный плащ и накинула на голову капюшон, скрывавший лицо. Лишь в расходившихся полах накидки я заметил цвет платья: фиолетовый атлас с чёрным бархатным рисунком по подолу.

Волкика прошла мимо меня, обдав лёгким ароматом яблока и цитрусовой свежести. Она благоухала, словно весна. Запах манил за собой. И я последовал за ней, молчаливо приняв выбор Кики.

В первую карету с нами сели Иргид и Маирита, во вторую – Тихан, Олан и Эрбель. Ехали мы в напряженной тишине. Находясь в экипаже, Волкика так и не сняла капюшон с головы. Она плотно закуталась в плащ и всю дорогу смотрела в окно на городской пейзаж, мелькавший в свете фонарей.

Ко дворцу прибыли спустя двадцать минут. Еще столько же потратили, ожидая очереди. Перед подъездом выстроилась длинная колонна из экипажей с гербами на дверцах, показывавших о принадлежности владельца к знатному роду.

Наконец подошла и наша очередь. Лакей открыл дверцу. Карета мгновенно наполнилась различными звуками.

Дай, Единый, сил, чтобы продержаться бы этот вечер!

Вознеся безмолвную молитву, я первым вышел из экипажа и, встав на землю, подал руку Волкике. Она вложила в протянутую ладонь свою, затянутую в фиолетовый шелк перчатки. Когда женщина ступила с подножки на дорожку, из-под подола длинного пышного платья выглянула изящная туфелька на высоком и тонком каблуке. На маленькую стопу надет белоснежный чулок.

Мой взгляд встретился с её. И время для меня остановилось. Лучистое солнце золотом горело в её зрачках так, что серо-голубые глаза Кики казались бескрайним небом, завораживая и погружая в свою бездну. Улыбка растянула губы, в глазах заплясали озорные искорки. Она медленно моргнула. И наваждение спало.

Лакей застыл в поклоне, жестом указывая следовать по ковровой дорожке, ведущей во дворец. Я предложил руку, согнутую в локте, Волкике, и она с улыбкой приняла её. Неспешно мы вошли через парадные двери. В просторном холле нас ожидали слуги, готовые помочь снять верхнюю одежду. На улице все-таки было морозно, о чем свидетельствовало облачко пара, вылетавшее изо рта.

Я расстегнул пальто и передал его лакею. Обернулся к Волкике, чтобы поухаживать за ней, как положено по этикету. И замер.

Волосы она заплела по кругу головы, выпустив небольшие волнистые прядки по обе стороны лица. Короткие волоски, выскочившие из косы-короны, создавали сияющий ореол. Лёгкий макияж. Подчеркнуты только глаза. Но не это меня ошеломило.

Платье. Точнее вырез на груди. Если уж совсем точнее, то упомянутый вырез, украшенный цветочной бархатной аппликацией чёрного цвета, сужался от плеч к поясу и заканчивался под аппетитной грудью, как раз в этом месте был корсет. На шее на чёрной цепочке висел кулон фиолетового цвета в виде капли. Он уместился аккурат в ложбинке между полных грудей.