Олег Якубов – Реактор. Черная быль (страница 4)

– Случайно, – передразнил Колька и тут же догадливо спросил напрямую: – Занимаешься чем?

– Боксом.

– Ну и молоток; я тоже ходил в секцию, а потом бросил, скучно стало – на прыгалке, как девчонку, скакать заставляют, по мешку этому лупи до посинения. Надоело. Тебя как зовут?

«Сейчас опять начнутся насмешки, – тоскливо подумал Гелька и буркнул:

– Строганов.

Колька закатился смехом, он хохотал так, что даже не сразу отдышаться смог, а потом спросил:

– Ты, значит, мясо с подливкой?

– Почему это мясо с подливкой?

– Ну, хавка есть такая – бефстроганов, мясо с подливкой.

Антонина работала в привокзальном кафе буфетчицей, домой возвращалась с неизменными разбухшими сумками, таская еду и продукты, так что познания его в кулинарии были не случайны.

***

Их странная дружба продолжалась много лет. Но в тот вечер, когда Леонид Петрович пришел с работы, сын огорошил его нежданным вопросом:

– Папа, а почему у нас такая мясная фамилия?

– С чего ты взял? – поразился Леонид Петрович.

– Еда есть такая, бефстроганов, мясо с подливкой…

– Ах вот оно что, – понял отец. – Ну идем, сынок, я тебе кое что расскажу.

Они устроились вдвоем на диване, и отец рассказал Гелию, что был в девятнадцатом веке такой граф Александр Григорьевич Строганов. Человек широкой души, щедрый, он в своем городе устраивал так называемые открытые столы, куда мог зайти любой прилично одетый человек. Одним из основных блюд на этих столах было горячее блюдо, приготовленное поваром графа французом Андре Дюпоном. Дюпон соединил в этом блюде две кухни – русскую и французскую. Мясо он обжаривал по-французски, но соус подавал не отдельно, как это принято на его родине, а смешивал в качестве подливы вместе с мясом, как привычно в России. Блюдо, приготовленное искусными руками Андре Дюпона пришлось по вкусу всем горожанам, и о «мясе по-строгановски» вскоре стали ходить легенды. Ну, а когда этот рецепт попал под названием «бефстроганов» в знаменитую кулинарную книгу Елены Молоховец, блюдо покорило всю Европу и стало популярным не только в небольших кафе и харчевнях, но и в самых изысканных ресторанах.

– Так что фамилией Строганов следует гордиться, а не стыдиться ее, – подвел итог сказанному Леонид Петрович. – К тому же, сын, существуют кое-какие данные, что граф Александр Григорьевич Строганов даже является каким-то дальним нашим предком. Но об этом лучше помалкивать, – спохватился отец, опасаясь, чтобы Гелий не проговорился кому-нибудь о своем аристократическом происхождении. – А то, знаешь, может нескромно получиться. Каждый человек должен гордиться тем, чего он достиг сам.

Глава третья

Особенно радовался Гелька, когда к ним в дом приходил киноартист Евгений Жариков. Когда-то семьи Жариковых и Строгановых соседствовали, И хотя Леонид был старше Евгения, они подружились, и дружба их продолжалась долгие годы. Особенно сблизила их общая страсть к шахматам. Жариков играл просто блестяще, Строганов, пожалуй, не хуже, но в силу своей рассеянности проигрывал чаще. В самый напряженный момент шахматной партии мог о чем-то задуматься и «зевнуть» самый незамысловатый ход. В таких случаях Жариков говорил с упреком: «Опять ты, Петрович, в космос улетел. – Он укладывал фигуру короля своего незадачливого соперника на шахматную доску и непременно добавлял: – И учти, эта победа не доставила мне никакого удовольствия – это не я выиграл, это ты проиграл».

Строгановы часто вспоминали забавный случай. Однажды, Гельке тогда лет пять было, Леонид Петрович попросил тещу:

– Анна Яковлевна, не могли бы вы завтра фаршированную рыбу приготовить. Ильич придет, а он вашу рыбу очень любит.

– Как Ильич придет? – воскликнул услышавший этот разговор Гелька. – Он же в Мавзолее.

Взрослые смеялись от души, позабавил этот рассказ и артиста. После шахматной игры взрослые садились за стол. Артист с удовольствием ел рыбу, нахваливал от души.

– У меня жена долгие годы жила в Одессе, а там фаршированную рыбу готовили все женщины без исключения, вне зависимости от национальности, – рассказывал Евгений Ильич. – Теща моя прекрасно готовила это блюдо, жена тоже научилась. Как-то раз ехали мы поездом на гастроли. Наташа1 приготовила в дорогу фаршированную рыбу. Жили тогда бедновато, вагон-ресторан был для нас непозволительной роскошью, так что еду всегда брали с собой, стараясь дома что-нибудь повкуснее приготовить. Ну так вот. В одном с нами купе в той поездке оказался Марк Григорьевич Фрадкин.

– Сам Марк Фрадкин! – изумлялась мама Аня. – Это который «Течет Волга» написал?

– Именно так, драгоценная Анна Яковлевна. Тот самый композитор Марк Фрадкин, который уписывал Наташину рыбу за обе щеки и приговаривал при этом: «Наташа, ты настоящая еврейская жена. Такую рыбу-фиш может приготовить только еврейская жена, поверьте, я в этом толк знаю». Наташа смеется и говорит ему: «Позвольте, Марк Григорьевич, а кого вы, собственно, ввиду имеете, говоря о еврейской жене? Мы с Женей русские…». Фрадкин хитро так улыбнулся и отвечает: «Наташа, не сбивай меня с толку и не мешай мне есть еврейскую рыбу».

После того как на экраны вышел фильм «Три плюс два», Жариков реже стал бывать в доме Строгановых. Популярность его зашкаливала, и артист постоянно находился либо на гастролях, либо на съемках. На советского зрителя картина произвела ошеломляющее впечатление. В общем-то достаточно целомудренные купальники, гладкие ножки и оголенные плечики двух Наташ – Фатеевой и Кустинской – произвели впечатление чуть ли не порнухи, а красавцы Евгений Жариков, Андрей Миронов и Геннадий Нилов влюбили в себя все женское население страны. Бывало, приедет Жариков к Строгановым в Марьину рощу, а в подъезд полчаса войти не может: его окружали люди, брали автографы, задавали бесконечные вопросы. И тут не обходилось без курьеза. Способ избавить артиста от чрезмерного внимания изобрела мама Аня. Увидев, что актера окружило плотное кольцо соседей, Анна Яковлевна выходила на балкон и кричала громким голосом: «Евгений Ильич, поднимайтесь скорее, водка стынет». Толпа немедленно расступалась. В Марьиной роще это понятие – «водка стынет» – было свято. Уж коли стынет водка, человека задерживать никак невозможно, не по-людски это.

***

Не кто иной, как народный артист Евгений Жариков открыл в Гелии способность, о которой не подозревали даже родители. Да что там родители, обожающая внука бабушка, хотя в гениальности любимого «сыночка» не сомневалась, и та не ведала о его скрытых возможностях. Дело в том, что Жариков обладал феноменальной способностью складывать, умножать, делить любые числа. Демонстрируя однажды в доме Строгановых эту свою способность, он внезапно спросил открывшего от удивления рот Гельку:

–А ну-ка, скажи мне, мой юный друг, сколько будет семьдесят девять умножить на восемьдесят два?

– Шесть тысяч четыреста семьдесят восемь, – не задумываясь выпалил мальчик.

Опешили все, и Жариков первый:

– Как это у тебя вышло?

– Не знаю, – честно ответил десятилетний Гелий.

– А две тысячи четыреста восемьдесят шесть разделить на девяносто три сможешь? – загорелся отец.

И снова Гелька ответил мгновенно:

– Двадцать шесть и семьдесят три сотых, но дальше еще цифры есть, все перечислять?

Много лет спустя Гелий узнал, что таких людей, которые обладают способностями быстрого устного счета, называют «феноменальными счетчиками».Он был одним из них, хотя феноменальностью своей особо не бахвалился и вообще сильно не задумывался, отчего так получается. Его тогда не на шутку увлекла шахматная игра, но отец был постоянно занят, а сверстники предпочитали игры более подвижные. Поглощая один за другим шахматные учебники, разбирая партии прославленных чемпионов, он играл преимущественно сам с собой.

***

После шестого класса, по рекомендации тренера, родители отправили сына в спортивный пионерский лагерь. За лето он вытянулся и привез из лагеря кучу грамот за участие в самых разных спортивных соревнованиях – по футболу, волейболу, легкой атлетике и, кончено, грамоту чемпиона межлагерного турнира по шахматам. В седьмой класс он пошел в новую школу. Лауреату Государственной премии СССР Леониду Петровичу Строганову выделили новую квартиру в центре Москвы, да и Ларисе Аркадьевне, ставшей к тому времени доктором наук, тоже полагалась отдельная комната.

Этот огромный многоподъездный семиэтажный дом, занявший целый квартал в Новоспасском переулке, строили заключенные знаменитой в те времена Таганской тюрьмы. Квартиры здесь получили преимущественно те, кто работал в Кремле. В годы Великой Отечественной в дом попала фашистская бомба, изрядно его повредив. После войны дом капитально отремонтировали, достроив для скрепления два этажа сверху. Получить здесь жилье простому смертному было нереально.

Квартира, в которую вселились Строгановы, была не просторной даже, а просто огромной, к тому же с балконом и застекленной лоджией.

В новой школе о некогда позорной кличке «Костыль» никто и не ведал. Напротив, рослый новичок на уроках физкультуры явно превосходил одноклассников по всем показателям. Но школу он по-прежнему не любил. Ему попросту было там скучно. Математические задачки казались ему детскими, на уроках физики и химии была программа, рассчитанная, по его собственному выражению, «на дебилов». Да и книжки он к тому времени читал совсем не те, о которых говорили в школе.